– А почему в квартире пахнет валокордином, а не жареной картошкой? Я, между прочим, весь день на ногах, думал, приду, расслаблюсь, а тут как в больничной палате.
Игорь бросил ключи на тумбочку в прихожей с таким звоном, будто хотел, чтобы этот звук пробил ватную тишину квартиры. Он скинул ботинки, не заботясь о том, чтобы поставить их ровно, и прошел в кухню, даже не заглянув в спальню.
Елена лежала под двумя одеялами, но ее все равно трясло. Озноб пробирал до костей, зубы выбивали чечетку, а голова казалась чугунной и наполненной горячим песком. Она вернулась с работы два часа назад, едва добравшись до дома. Ноги подкашивались еще в метро, а в глазах периодически темнело. Градусник безжалостно показал тридцать девять и две. Она успела только выпить жаропонижающее и упасть в постель, надеясь, что сон принесет хоть какое-то облегчение.
Звук шагов мужа и его недовольный голос вырвали ее из забытья. Лена попыталась приподняться на локтях, но комната предательски качнулась.
– Игорёш, – хрипло позвала она, голос сорвался на кашель. – Игорёш, зайди, пожалуйста.
Игорь появился в дверном проеме через минуту. В руках он держал пустую кружку, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень разочарования.
– Ну что? Ты чего разлеглась-то? Время семь, ужин где?
– Я заболела, Игроь. Сильно. Температура под сорок. Меня знобит, встать не могу.
Муж подошел ближе, но не для того, чтобы потрогать лоб или поправить одеяло. Он с подозрением посмотрел на градусник, лежащий на прикроватной тумбочке.
– Тридцать девять, – констатировал он. – Ну, бывает. Вирус какой-нибудь подцепила. В транспорте надо маску носить, сколько раз говорил.
Он помолчал, ожидая, что Елена сейчас скажет что-то обнадеживающее. Но она молчала, прикрыв глаза от яркого света из коридора.
– Лен, ну температура температурой, а есть-то хочется, – наконец произнес он с ноткой обиды. – Я с обеда маковой росинки во рту не держал. Ты же знаешь, у меня гастрит, мне нельзя большие перерывы делать. И вообще, мы договаривались: я зарабатываю на ипотеку, ты обеспечиваешь быт. Я свою часть договора выполняю.
Елена открыла глаза. Сквозь пелену жара она смотрела на человека, с которым прожила пятнадцать лет. На его лице не было сочувствия, только раздражение нарушенным комфортом.
– Игорь, я правда не могу. В холодильнике есть пельмени, свари себе. Или закажи пиццу.
– Пельмени? – лицо Игоря скривилось. – Ты же знаешь, я магазинное тесто не ем. А пицца – это сухомятка. Я хотел нормальный ужин. Ты вчера обещала борщ и котлеты. И салат тот, с сухариками.
– Я не успела вчера...
– Вот именно. Не успела вчера, заболела сегодня. А мне что делать? Лен, давай без драматизма. Выпей еще таблетку, надень халат и потихоньку, полегоньку... Я же не прошу банкет на сто персон. Просто первое, второе и салат. Мне для желудка нужно жидкое.
Елена не верила своим ушам. Ей казалось, что это бред, вызванный лихорадкой.
– Ты серьезно сейчас? – прошептала она.
– Абсолютно. Движение – это жизнь. Пропотеешь у плиты, глядишь, и температура спадет. Давай, Ленусь, не ленись. Я пока в душ схожу, как раз успеешь картошку почистить.
Он развернулся и ушел, насвистывая какую-то мелодию. Через минуту зашумела вода в ванной.
Елена лежала, глядя в потолок. Слезы обиды смешивались с жаром, стекая по вискам в подушку. "Пропотеешь у плиты". Фраза звенела в ушах. Она вспомнила, как три года назад, когда у Игоря была температура тридцать семь и один, он лежал пластом неделю. Она носила ему морсы, меняла мокрые полотенца на лбу, ходила на цыпочках и отгоняла кота, чтобы тот не дай бог не прыгнул на "больного папочку".
Она медленно, превозмогая ломоту в суставах, спустила ноги с кровати. Пол показался ледяным. Каждое движение отдавалось болью в мышцах. Она накинула халат, который сейчас казался тяжелым, как рыцарские доспехи, и поплелась на кухню.
Елена действовала на автомате. Достала овощи, включила воду. Руки дрожали, нож несколько раз соскальзывал, один раз она больно порезала палец, но даже не стала искать пластырь – просто замотала салфеткой. В голове гудело, перед глазами плавали цветные круги. Она поставила вариться быстрый куриный суп, закинула на сковородку замороженные котлеты (домашние, которые лепила в выходные) и начала резать огурцы.
Запах жареного масла вызвал приступ тошноты. Елена схватилась за край столешницы, чтобы не упасть. В этот момент на кухню вошел Игорь, свежий, распаренный после душа, в чистой футболке.
– О, процесс пошел! – одобрительно кивнул он, усаживаясь за стол и беря в руки телефон. – А компот будет? Или хотя бы чай с лимоном завари, только свежий, не из пакетика.
Елена молча поставила перед ним тарелку с супом. Рука дрогнула, и немного бульона выплеснулось на скатерть.
– Ну осторожнее же! – цокнул языком Игорь. – Мать, ты совсем расклеилась. Ладно, давай второе сразу, чтоб два раза не вставать.
Она положила котлеты и салат. Сама села на табуретку в углу, прижавшись лбом к холодному стеклу окна.
– Ты есть не будешь? – спросил муж с набитым ртом.
– Нет. Меня тошнит.
– Ну и зря. Силы нужны. Кстати, суп недосолен. В следующий раз пробуй, когда готовишь.
Он ел обстоятельно, с аппетитом. Доев, отодвинул тарелку.
– Спасибо. Чай где?
Елена встала, чтобы налить чай, и в этот момент свет в кухне резко погас. Точнее, свет горел, но для Елены он выключился. Она мягко сползла по стене на пол.
Очнулась она от того, что кто-то хлопал ее по щекам.
– Лен! Ленка! Ты чего? Эй!
Она открыла глаза. Игорь сидел перед ней на корточках, вид у него был испуганный.
– Ты упала, – сообщил он очевидное. – Головой не ударилась?
– Вроде нет, – прошептала она.
– Ну ты даешь... Ладно, иди ложись. Чай я сам налью.
Он помог ей встать и довел до спальни. Укрыл одеялом.
– Ты это... завтра, наверное, врача вызови. А то мне рубашки на неделю не глажены, да и в квартире пыльно. Если ты так падать будешь, кто бытом заниматься станет?
Эта фраза стала последней каплей. Но у Елены не было сил на скандал. Она просто закрыла глаза и провалилась в тяжелый, липкий сон.
Следующие три дня прошли как в тумане. Елена болела тяжело. Врач диагностировал грипп, выписал гору лекарств и строгий постельный режим. Игорь эти дни вел себя так, будто в доме поселилось привидение: оно вроде есть, но толку от него никакого. Он приходил с работы, недовольно заглядывал в пустые кастрюли, вздыхал и демонстративно заваривал себе "Доширак" или заказывал доставку, не предлагая жене.
– Тебе же все равно ничего нельзя, у тебя диета, наверное, – говорил он, уплетая пиццу.
Воды он ей принес ровно один раз, когда она попросила. В остальное время Елена, шатаясь, сама ходила на кухню.
На пятый день кризис миновал. Температура упала до тридцати семи, голова прояснилась. Елена проснулась утром от того, что Игорь гремел дверцами шкафа в спальне.
– Лен, я не понял, а где мои синие брюки? – спросил он, увидев, что она открыла глаза. – Я в них на совещание собирался.
– В корзине для белья, – тихо ответила Елена.
– В смысле? Они там уже три дня лежат! Ты почему не постирала? Тебе же лучше уже. Врач сказал, кризис прошел.
– В стиральной машине есть инструкция. Порошок в шкафчике. Кнопка "пуск" справа.
Игорь замер с вешалкой в руке.
– Ты шутишь? Мне выходить через сорок минут. Когда я успею постирать и высушить?
– Не знаю, Игорь. Это твоя проблема.
Он посмотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.
– Ты мне мстишь, что ли? За тот ужин? Лен, ну не начинай. Я же мужчину в себе включал, мотивировал тебя, чтобы ты не раскисала. Психология!
– Иди на работу, Игорь. Опоздаешь.
Он ушел, хлопнув дверью так, что осыпалась штукатурка. Надел старые джинсы, бормоча проклятия.
Елена встала. Слабость еще была, но в голове царила удивительная ясность. Она прошла по квартире, осматривая свои владения. Гора грязной посуды в раковине (Игорь за собой не мыл, "не мужское дело"). Переполненная корзина с бельем. Крошки на столе. Пятна на полу в прихожей.
Раньше она бы бросилась все это отмывать, чувствуя вину за то, что "запустила дом". Но сегодня она налила себе большую кружку чая, взяла бутерброд с сыром и села у окна.
Она вспомнила все. Не только тот вечер с температурой. Вспомнила, как год назад тащила из магазина два пакета продуктов, а Игорь ждал в машине, потому что "там парковаться неудобно". Вспомнила, как отказалась от курсов повышения квалификации, потому что они были по вечерам, а Игорю нужен был горячий ужин. Вспомнила, как он ни разу не подарил ей цветы просто так, без повода, зато регулярно делал замечания по поводу ее фигуры или прически.
Она не просто обслуживала его. Она была удобной функцией. Мультиваркой с голосовым управлением и функцией уборки. И когда функция сломалась, пользователь начал пинать ее ногой, вместо того чтобы починить.
Елена допила чай и приняла решение.
Вечером Игорь пришел домой с цветами. Три гвоздики в целлофане. Видимо, решил, что перегнул палку утром, или просто хотел задобрить перед выходными.
– Ну, мир? – он протянул букет, улыбаясь своей фирменной обаятельной улыбкой, которая когда-то покорила ее сердце. – Я тут подумал, ты права, надо было тебе дать отлежаться. Ну, прости дурака. Что у нас на ужин? Я гуляш хочу.
Елена взяла цветы и положила их на тумбочку. Даже в вазу ставить не стала.
– Гуляша не будет, – спокойно сказала она.
– А что будет? Плов? Я не против.
– Игорь, ужина вообще не будет. Для тебя.
Муж перестал улыбаться. Он снял куртку и прошел на кухню. Там было чисто. Посуда вымыта, стол протерт. Но плита была холодной и девственно чистой. Никаких кастрюль.
– Я не понял. Ты опять начинаешь? Я же извинился. Цветы купил. Что тебе еще надо?
– Мне нужно уважение, Игорь. И партнерство. А не роль прислуги за еду и крышу над головой.
– Какая прислуга?! Ты моя жена! Забота о муже – это твоя святая обязанность! – голос Игоря начал повышаться. – Я деньги в дом ношу!
– Я тоже ношу деньги в дом, – напомнила Елена. – Моя зарплата всего на пятнадцать процентов меньше твоей. Но при этом я работаю вторую смену дома. У плиты, с тряпкой, с утюгом. Когда я заболела, я поняла одну вещь: если я завтра умру, ты будешь горевать не обо мне, а о том, что некому варить борщ.
– Не говори глупостей!
– Это не глупости. С этого дня, Игорь, у нас самообслуживание. Я готовлю себе то, что считаю нужным, и тогда, когда хочу. Ты готовишь себе сам. Стирка – каждый сам за себя. Уборка – по графику.
Игорь рассмеялся. Нервно, громко.
– График? Ты мне график повесишь? Лен, у тебя температура на мозг повлияла? Какой мужик будет этим заниматься?
– Тот, который хочет жить в чистоте и сытости. Или тот, который хочет сохранить семью.
– Ах, вот ты как заговорила... Шантаж? Ну ладно. Посмотрим, на сколько тебя хватит.
Хватило Елену надолго. На следующий день она приготовила себе легкий овощной салат и куриную грудку на пару. Ровно одну порцию. Игорь, придя с работы и обнаружив пустой холодильник (она перестала покупать продукты на двоих, покупая только себе на один раз), устроил скандал.
– Где колбаса? Где сыр? Где нормальная еда?!
– В магазине, Игорь. Карточка у тебя есть.
Он демонстративно хлопнул дверью и ушел ужинать в кафе. Вернулся довольный, пахнущий пивом.
– Думаешь, наказала? У меня деньги есть, я и в ресторане поесть могу!
– Отлично, – кивнула Елена, читая книгу в кресле. – Я рада, что ты нашел выход.
Через неделю рестораны и кафе начали больно бить по бюджету Игоря. Он привык, что его зарплата – это накопления на новую машину или гаджеты, а живут они в основном на зарплату жены. Теперь же "кормушка" закрылась.
Грязное белье Игоря копилось в ванной. Когда у него закончились чистые носки, он попытался устроить сцену.
– Ты обязана стирать! Стиралка общая!
– Стиралка общая, – согласилась Елена. – Но загружать и развешивать белье – это труд. Свое я постирала. Твое воняет, и трогать я его не буду.
Он запустил машинку сам. Но забыл разделить цветное и белое, и постирал свою любимую белую офисную рубашку с красными трусами. Получив на выходе нежно-розовую сорочку, он выл белугой, обвиняя Елену в диверсии.
– Надо было подсказать! Ты же видела!
– Я была занята. Делала маникюр.
Игорь пытался давить на жалость. Пытался давить на "женское предназначение". Пытался подключать маму.
Свекровь, Тамара Петровна, позвонила в воскресенье утром.
– Леночка, что у вас происходит? Игорек звонил, жаловался, что похудел, желудок болит. Говорит, ты его голодом моришь. Ты же женщина, ты должна быть мудрее! Ну поругались, с кем не бывает, но кормить мужика надо! Он же добытчик!
– Тамара Петровна, – спокойно ответила Елена. – Ваш добытчик, когда я лежала с температурой сорок, требовал, чтобы я встала к плите, потому что ему захотелось салатика. Он даже стакан воды мне не подал. Если вам так жалко сыночка, приезжайте и готовьте ему. Или забирайте к себе.
Свекровь поперхнулась и бросила трубку.
Через месяц такой жизни Игорь стал похож на побитого пса. Он похудел (фастфуд и сухомятка давали о себе знать), ходил в мятых вещах, в квартире царило напряженное молчание. Елена же расцвела. Освободившееся от "второй смены" время она тратила на себя: записалась в бассейн, начала читать, по выходным гуляла в парке. Она вдруг поняла, как много энергии уходило в черную дыру бытового обслуживания неблагодарного человека.
Развязка наступила в пятницу вечером. Елена собиралась в театр с подругой. Она надела красивое платье, накрасила губы, уложила волосы. Игорь смотрел на нее с дивана, на котором валялись коробки из-под пиццы.
– Куда намылилась? – грубо спросил он.
– В театр.
– А я?
– А ты можешь посмотреть телевизор. Или постирать свои носки.
Игорь вскочил. Лицо его побагровело.
– Всё! Хватит! Я так больше не могу! Это не семья, это общежитие какое-то! Я мужик, мне нужен уют, забота! Если ты не хочешь быть нормальной женой, то нам не по пути.
– Я ждала этого разговора, – Елена спокойно застегнула сережку. – Я согласна. Это не семья.
Игорь опешил. Он ожидал, что она испугается развода, бросится в ноги, пообещает исправиться. Ведь кому она нужна в сорок пять лет?
– Ты... ты меня выгоняешь?
– Квартира, если ты помнишь, досталась мне от родителей. Так что да, тебе придется съехать. Даю тебе неделю на поиск жилья.
– Ну и отлично! – заорал Игорь. – Ну и пожалуйста! Найду себе нормальную женщину, которая будет ценить мужа, а не вот это всё! Пожалеешь еще! Приползешь!
В воскресенье он собирал вещи. Демонстративно, громко, кидая одежду в сумки. Он все еще ждал, что Елена остановит его. Но она сидела на кухне, пила кофе и смотрела в окно на падающий снег.
– Я ухожу! – крикнул он из коридора.
– Ключи оставь на тумбочке, – отозвалась она.
Дверь хлопнула. Наступила тишина. Но это была не пустая, давящая тишина одиночества. Это была тишина покоя и свободы. Елена глубоко вдохнула воздух, в котором больше не пахло чужим раздражением и претензиями.
Вечером она приготовила себе вкусный ужин – запекла рыбу с травами. Накрыла на стол, зажгла свечу. Ела медленно, наслаждаясь каждым кусочком.
Телефон пиликнул – пришло сообщение от Игоря: "Я у мамы. Здесь хоть накормили по-человечески. Если передумаешь и решишь извиниться – звони, может, я еще вернусь".
Елена усмехнулась, нажала кнопку "Заблокировать" и удалила чат.
Она знала, что впереди будет непросто. Будет развод, раздел имущества (машины и дачи), неприятные разговоры. Но самое главное она уже сделала – она выбрала себя. И этот выбор был самым правильным за последние пятнадцать лет.
Если вам понравилась эта история, поддержите лайком и подпиской на канал, это очень важно для автора. Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини?