Вы когда-нибудь задумывались, что вся наша взрослая жизнь построена на ощущении тяжести? Мы встаем утром, и уже мысленно несем на плечах этот груз: дела, обязанности, тревоги о будущем, сожаления о прошлом. Нам сказали: «Будь серьезным. Достигай. Ставь цели. Иначе ничего не добьешься». И мы, как добросовестные ученики, напряглись. Мы начали принимать все это невероятно всерьез: свою карьеру, свои отношения, свои проблемы, даже свои увлечения превратили в повод для стресса. Но что, если нас обманули? Не в мелочах, а в самом главном — в отношении к жизни. Я долго шел к простой, почти шокирующей мысли: не стоит принимать эту жизнь всерьез. И я не призываю к пофигизму или безответственности. Речь о чем-то гораздо более глубоком. Представьте, что вы смотрите драматический фильм и так вживаетесь в роль героя, что забываете: вы — зритель в уютном кресле. Вы плачете, переживаете, кричите на экран. Моя история — о том, как я пытаюсь вспомнить, что я — этот зритель. А все бури на экране, какими бы реальными они ни казались, — лишь игра света и тени. Почему это так важно? Потому что, пока мы принимаем драму за чистую монету, мы ищем счастье там, где его принципиально не может быть — в сменяющих друг друга картинах на экране.
Я понял это, наблюдая за собой и всеми нами. Мы верим, что будем счастливы, когда наконец получим ту самую работу, встретим того самого человека, купим тот самый дом. Мы тяжело трудимся, достигаем... и что? Часто наступает странная пустота. «И это всё?» — шепчет что-то внутри. Потому что следующая проблема, следующее желание уже стучится в дверь. Мир ненадежен. Он постоянно течет и меняется. Сегодня ты на вершине, а завтра кризис, болезнь или просто новая мода делает твои навыки неактуальными. Посмотрите на историю — войны, катаклизмы, взлеты и падения цивилизаций. Это не остановить. Люди пытаются «исправить» мир, навести в нем окончательный порядок, но это похоже на попытку построить замок из песка у самой кромки прилива. Волна неумолимого времени и перемен смоет все. И мне стало смешно и грустно одновременно от нашей серьезной суеты. Мы злимся, боимся, страдаем, пытаясь удержать то, что по своей природе не может быть удержано. Мы принимаем всерьез игру, правила которой постоянно меняются тем, кто эту игру затеял. И тогда я задал себе простой вопрос: а кто, собственно, все это переживает? Кто этот «я», который так серьезно ко всему относится?
Однажды со мной произошел случай, который все расставил по местам. Я сидел в парке, наслаждаясь утром и покоем. Ко мне на скамейку подсел незнакомец. Не успел я открыть глаза, как он излил поток жалоб: артрит, скрюченные пальцы, беспомощность. Он был последователем учения, которое отрицает болезнь, утверждая, что есть только Бог, а значит, болезни нет. «Я знаю все молитвы и аффирмации, — сказал он с отчаянием, — но почему это случилось со мной?». Это был живой парадокс. Его ум знал, что «болезни не существует», а его тело и ощущения кричали об обратном. И эта внутренняя война делала его страдания невыносимыми. Я спросил его: «Когда вы говорите, что болезни не существует, откуда вы вообще знаете, что это такое? Чтобы отрицать что-то, вы должны сначала это признать. Слово «здоровье» имеет смысл только на фоне «болезни». Вы боретесь с тенью, которую сами же и создали». Мы стали разбираться. Я спросил: «Вы чувствуете боль во сне?». «Нет». «А в глубоком сне без сновидений?». «Тоже нет». «Значит, она есть только когда вы бодрствуете и думаете о себе как о теле. Так кто же тогда болен? Ваше тело — просто материя. Болеет не оно. Болеет тот, кто отождествился с ним — ваше «я». Проблема не в артрите, а в том, кто считает, что он у него есть».
Его это ошеломило. Я предложил ему забыть на время и о Боге, и о болезни, и просто спросить себя: «Откуда берется это самое «я», которое страдает? Что является его источником?». Не искать умный ответ в книгах, а просто искренне вопрошать и оставаться в тишине, наблюдая. Он задумался, а потом вдруг встал и ушел. Наверное, жару не выдержал, или его ум не смог принять такую простую, но радикальную мысль. Эта встреча стала для меня ключевой. Я увидел в этом человеке каждого из нас. Мы все носим в себе какую-то боль — физическую, душевную, финансовую. И мы все пытаемся с ней бороться тем или иным способом: отрицать, как он, или, наоборот, полностью погружаться в нее, пытаться «исправить», «решить». Мы тратим всю жизнь, серьезно сражаясь с симптомами, даже не спросив: а кто, собственно, ведет эту битву? Пока мы отождествляем себя с тем, кто страдает, любая победа будет временной, а поражение — мучительным. История в парке показала мне: выйти из этой игры можно только одним способом — перестав верить в главного игрока, в свое маленькое, проблемное «я». И следующий шаг — самый удивительный
Этот самый парадокс — как быть в мире, но не быть им — стал для меня полем ежедневных исследований. После истории в парке я не получил никаких магических ответов. Напротив, у меня появился инструмент. Когда накатывала волна привычной серьезности — тревога о счетах, обида на близкого человека, усталость от бега по кругу, — я вспоминал того мужчину и его артрит. Он боролся с болезнью, отрицая ее, но корень был в том, что он безоговорочно верил в того, кто болен — в свое «я». И я проделывал то же самое, просто в других декорациях. Моя практика самоисследования стала похожа на тихое, внутреннее возвращение домой.
Я не медитировал в позе лотоса по часу в день. Все было проще и живее. Скажем, я стою в душевой пробке, опаздываю на важную встречу, и знакомое напряжение сжимает желудок. Раньше я начинал внутренний диалог: «Я опоздаю, я подведу людей, я неудачник». Теперь я ловил себя на этом и спрашивал: «Интересно, а кто это сейчас так напряжен? Кто этот «я», который уже представил весь ужас последствий?». И вместо того чтобы погружаться в сценарий катастрофы, я просто переносил внимание с картины на того, кто на нее смотрит. Я не искал ответ в голове. Я чувствовал. Я замечал само ощущение «я-в-беде» — это был сгусток энергии, мыслей в районе головы и груди. А потом спрашивал: «А есть ли кто-то за пределами этого сгустка? Кто осознает эту панику?». И в моменты удачи возникала легкая, почти неуловимая раздвоенность. Паника не исчезала, но она больше не была мной. Она была как шумная радиостанция, которую я, наконец, заметил, и потому ее власть над мной слабела. Я был тем пространством, в котором эта метель мыслей случалась.
Это и есть суть пути — не в том, чтобы сделать жизнь идеальной, а в том, чтобы перестать быть ее заложником. Вы перестаете верить, что вы — это ваши проблемы. Вы начинаете видеть, что они происходят с некой умственной конструкцией под названием «я», а вы — это осознавание, в котором и конструкция, и проблема возникают и исчезают. Как небо, в котором проплывают и белые пушистые облака, и темные грозовые тучи. Небо не принадлежит тучам, не борется с ними и не портится от них. Оно просто есть. Так и вы — вы есть, вне зависимости от содержания вашей жизни в данный момент. Это не пассивность. Это высшая свобода — действовать, когда нужно, но не быть раздавленным последствиями, потому что вы знаете: действующее лицо в этой драме — лишь временная роль.
Но здесь нас ждет ловушка, о которой стоит сказать отдельно. Когда я делился этими мыслями, мне часто задавали один и тот же вопрос: «Если я не есть это «я», и проблемы не мои, то значит, можно делать что угодно? Украсть, обидеть, предать — и ничего не будет?». Это серьезное и важное возражение, которое упирается в понимание закона причины и следствия, или кармы. Давайте разберемся, но без мистики.
Карма — это не божья кара. Это совершенный и безличный закон, похожий на закон физики. Если вы верите, что вы — это ваше тело и ваш ум, и вы прыгаете с десятого этажа, закон гравитации сработает. Это будет вашей личной трагедией. Для того, кто отождествляет себя с телом, карма абсолютно реальна и ощутима. Она как грабли: если вы на них наступите, будучи убеждены, что вы — это нога, то ручка ударит именно вас, и будет больно. Это и есть «плата».
Но карма — не месть. Это урок равновесия. Мы видим лишь обрывки этого урока. Мы смотрим в замочную скважину и видим: хороший человек попал под машину, а подлец процветает. «Несправедливо!» — кричит наш ум. Но мы не видим всей двери, всего полотна жизни. Возможно, та «жертва» в ином контексте или времени сама была виновником, а «подлец» сейчас пожинает последние плоды своих прошлых действий. Карма — это не линейная история «преступление-наказание». Это сложная сеть взаимосвязей, цель которой — не наказать, а привести систему к осознанию. К осознанию чего? Именно того, что вы не есть это тело-ум, проходящее через череду уроков.
Пока вы полностью отождествлены с игроком на поле, вы будете радоваться голам и страдать от поражений, накапливая «кармические очки». Но смысл игры не в том, чтобы набрать их как можно больше или избежать штрафных. Смысл в том, чтобы в какой-то момент, получив удар, отскочив в сторону от летящего мяча, вы остановились, огляделись и спросили: «А кто, собственно, все это переживает? Чье это поле?». И в этот момент происходит сдвиг. Вы начинаете чувствовать себя не только игроком, но и самим полем, и даже зрителем на трибуне. Вы продолжаете играть — бегать, пасовать, забивать, — но драматизм исчезает. Да, гравитация работает, грабли бьют, последствия действий наступают. Но это больше не воспринимается как личная трагедия или триумф. Это воспринимается как движение внутри вас самих. Вы действуете не из страха перед кармическим воздаянием, а из спонтанного чувства правильности, из тихой внутренней ясности. И это — качественно иная жизнь. Это жизнь без груза личной серьезности, но с полной ответственностью — не перед судьей, а перед самим собой как целым.