Осенний парк «Сокольники» тонул в золоте и мороси. Николай Андреевич, мужчина шестидесяти двух лет с благородной сединой и усталыми глазами бывшего главбуха крупного холдинга, сидел на скамейке. Он кормил голубей, механически отламывая кусочки от черствой булки.
В кармане вибрировал телефон — приходили уведомления от банка. Курс скакал, пенсионный фонд снова что-то пересчитывал, акции, в которые он вложился десять лет назад, ползли вниз. Николай Андреевич поморщился. Вся его жизнь была погоней за цифрами, которые обещали спокойствие, но приносили только тревогу.
— Не угостите? — раздался голос рядом.
Николай вздрогнул. На другом краю скамейки сидел мужчина. На вид ему было лет сорок. Странная одежда: куртка из материала, похожего на матовую фольгу, но мягкая, и брюки, словно сшитые из плотного тумана. Но главное — лицо. Оно было спокойным. Пугающе спокойным для человека, живущего в Москве в эпоху бесконечных кризисов.
— Булкой? — переспросил Николай.
— Можно и булкой. Хотя я имел в виду ваше время. У вас его много, а у меня — всего пятнадцать минут до Синхронизации.
Незнакомец улыбнулся так открыто, что Николай, вопреки привычной московской настороженности, протянул ему остаток горбушки. Тот с аппетитом откусил.
— Вкусное у вас здесь зерно. Настоящее, грубое. У нас синтез лучше, чище, но… души нет. Глютен есть, а души нет. Впрочем, это не так важно.
— У вас — это где? — усмехнулся Николай. — За МКАДом?
— Во времени, Николай Андреевич. В 2038 году.
Николай хотел встать и уйти. Сумасшедший. Осень, обострения. Но незнакомец назвал его по имени-отчеству.
— Сидите, — мягко сказал странный гость. — Я не буйный. Денег не попрошу, курсы не продаю, болезни магическими заклинаниями не лечу. Там откуда я вообще денег нет.
— Ах, ты из будущего. Коммунизм построили? — съязвил бывший бухгалтер. — Или натуральный обмен? Я тебе шкуру мамонта, ты мне — айфон?
— Ни то, ни другое. Мы называем это «Экономика Заслуг», или Меритократия Ресурсов.
Николай отряхнул крошки с колен. Теперь ему стало просто интересно.
— Понимаете, к концу двадцатых годов старая система рухнула. Не из-за войны, нет. Всё рухнуло з-за абсурда происходящего. Алгоритмы научились торговать на бирже быстрее людей в миллионы раз. Деньги стали фикцией, ноликами на серверах, оторванными от реального труда. Инфляция сожрала сбережения среднего класса за неделю. Мир встал. Началась паника и забастовки. Никто не понимал зачем нужны деньги и сбережения, если всё накопленное годами съедается за неделю. И тогда включили «Индекс».
Николай Андреевич хмыкнул, доставая портсигар.
— И что это за зверь?
— Это ваша социальная полезность. Представьте: вы врач. Вы спасли человека. Система это фиксирует. Ваш Индекс растет. Вы получаете доступ к лучшему жилью, к путешествиям, к деликатесам. Или вы инженер, спроектировавший мост. Плюс в карму, как говорили в вашу эпоху, только теперь эта карма конвертируется в блага. Если вы нужны обществу, то получаете свои "призовые очки", а если вы бесполезный чиновник, который получает дотации и ничего не делает, то вы теряете всё. Голодным не будете, но и в роскоши и удобстве жить тоже не будете. Мир преобразится до неузнаваемости всего за 10 лет, начиная с 2028 года.
— А если я… ну, допустим, бухгалтер? — прищурился Николай.
Незнакомец вздохнул, глядя на мокрые клены.
Сложный вопрос. В 2038 году бухгалтеров нет. Искусственный интеллект сводит дебет с кредитом за наносекунды. Но есть «Наставники». Есть люди, передающие опыт. Если вы учите — вы богаты. Если вы просто перекладывали деньги из кармана в карман — вы на социальном минимуме. Нужна та самая «полезность», которая даёт очки рейтинга каждому гражданину.
— А если я пенсионер? — пробормотал Николай.
— С этим проще. У вас пожизненный соцпакет обеспечивающий жильё, питание и лекарства. Кому совсем тяжело приставляется робот-помощник, который что-то типа сиделки. Но если вы не хотите просто сидеть дома и доживать свои последние дни сидя у телевизора, то для пенсионеров тоже предусмотрено много видов деятельности, за которые они могут заработать очки и потом на них, например, поехать в санаторий или на экскурсию.
Николай напряг память. Дядя Вася, руки в масле, вечно просил трешку до получки, пока Николай покупал первую иномарку. Капитализм убил всё светлое будущее и веру в справедливый социализм, а тут какой-то чудик рассказывает, как за 10 лет всё изменится.
— В моей стране обычный рабочий был элитой. Потому что он создавал вещи — реальные вещи и пользу людям. Я не верю, что сегодняшняя элита просто так отдаст все свои богатства.
А она и не отдаст. Деньги «закончатся». Пойдёт эта «элита», к примеру, в ресторан, а у них рейтинг нулевой, потому что они за 10 лет ничего не делали, кроме как кутили и жили на проценты и спекуляции, а им скажут, что, увы, вы не можете пройти сюда, потому что ничего полезного не делаете.
— Постой, — Николай Андреевич повернулся к собеседнику всем корпусом. — Значит, к 2038 году мои накопления…
— Превратятся в пыль. Ноль. Зеро. Как я уже сказал, «деньги кончатся». Не только у элиты, но вообще у ВСЕХ.
— Я понимаю, но всю жизнь откладывал, чтобы помочь дочери купить собственную квартиру...
— Помните 2014 год? Вы тогда хотели купить дачу в Испании. А вместо этого оплатили операцию дочери своего водителя. Анонимно.
Николай замер. Об этом не знал никто. Даже жена.
— Откуда ты…
— В Экономике Заслуг нет анонимности добра. Система «Архивариус» просканировала все транзакции прошлого. Когда в 34-м ввели Индекс, вам зачли тот поступок. Это дало вам «Базовый Статус Достоинства». Вы не будете голодать, Николай. У вас будет маленькая квартирка с видом на лес и право на бесплатную медицину высшей категории. Вы купили себе старость не долларами, а милосердием.
Николай Андреевич молчал. Он смотрел на свои дорогие ботинки, которые вдруг показались ему смешными и ненужными.
— А как же… свобода? — тихо спросил он. — Если система все видит, все считает? Это же цифровой концлагерь. Вы рассказываете про какую-то утопию, что невозможна в человеческом обществе. Власть опьяняет сильнее денег.
—А кто вам сказал, что власть вообще останется к 2035 году в её «классическом» понимании? То, что вы видите сейчас, — это агония. И ктому же, сейчас вы свободны? — гость кивнул на вибрирующий в кармане Николая телефон. — Вы раб процентной ставки. Раб мнения акционеров. Раб страха, что завтра будет хуже, чем вчера. У нас страха нет. Если ты человек, а не паразит — ты будешь сыт, одет и уважаем. Мы убрали главное зло — возможность накапливать ресурсы за счет других. У нас нельзя оставить наследство в виде счета в банке. Только в виде репутации. Ваша внучка…
— У меня нет внуков. Дочь карьеристка, хочет себя полностью обеспечить к сорока годам. Я ей даже помогаю. Но вот беда - ей уже 37 лет, а семьи всё нет. — перебил Николай.
— Будут. Через два года родится Алиса. Она будет восстанавливать леса Сибири. У нее очень высокий Индекс. Ваша фамилия в будущем звучит гордо, Николай Андреевич. Не потому что вы были богаты. А потому что вы воспитали дочь, которая воспитала гения.
— Подожди, а это ты откуда знаешь? Ты сам-то из какого года?
— Я из 22 века, а это время исследую как «последний рубеж» перед переходом.
Странный гость посмотрел на запястье, где под кожей мягко светился голубой узор.
— Мое время истекает. Синхронизация. Меня выдернет обратно через минуту.
— Постой! — Николай схватил его за рукав. Ткань на ощупь была как теплая вода. — Зачем ты мне это рассказал? Чтобы я не копил деньги? И почему ты так много обо мне знаешь?
— Чтобы вы перестали бояться, — незнакомец посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд был мудрым, бесконечно старым, несмотря на молодое лицо. — Вы, люди «переходного периода», живете в вечном стрессе. Вы боитесь не успеть, не заработать, потерять. Я пришел сказать: то, что действительно важно — не пропадет. Ваши счета сгорят. Ваши квартиры обесценятся. Но тот вечер, когда вы читали дочери сказки вместо корпоратива? Он записан. Та помощь водителю? Записана. Вы уже богаты по курсу 2038 года. Просто еще не знаете об этом. А знаю я вас, потому что, скажем, я ваш дальний родственник...
Фигура гостя начала терять четкость, словно изображение в старом телевизоре пошло рябью.
— И еще… — голос звучал уже как шелест ветра. — Купите сегодня жене цветы. Просто так. Это поднимет ваш Индекс на 0.003 пункта. Мелочь, а на баночку настоящего меда в будущем хватит…
Хлопок. Тихий, как лопнувшая мыльная пузырь.
Николай Андреевич остался один на скамейке. Моросил дождь. Рядом лежала недоеденная горбушка.
Он сидел неподвижно минут пять. Потом достал телефон. Открыл банковское приложение. На счету была сумма, которой хватило бы на хорошую иномарку. Цифры светились зеленым, обещая стабильность. Но впервые за двадцать лет Николай смотрел на них и не чувствовал ничего. Ни удовлетворения, ни страха потери. Это были просто пиксели. Фантики уходящей эпохи.
Он закрыл приложение и открыл контакты. Набрал номер дочери.
— Алло, пап? Что-то случилось? — голос дочери был встревоженным, деловым.
— Нет, Машунь. Просто хотел узнать, как ты. Может, поужинаем в воскресенье? Я… я хочу послушать про твою работу.
Пауза на том конце была долгой.
— Пап, ты здоров? Ты же всегда говорил, что моя экология — это ерунда и трата времени.
— Я ошибался, — твердо сказал Николай. — Это не ерунда. Это, похоже, единственное, что имеет значение.
Он положил трубку. Встал, расправил плечи. Спина, которая ныла с утра, вдруг прошла.
По дороге к метро он увидел цветочный киоск.
— Девушка, — обратился он к продавщице, доставая карту, — мне, пожалуйста, самые лучшие хризантемы. Большой букет.
— С вас пять тысяч, — улыбнулась продавщица.
Николай приложил карту к терминалу. «Пик». Звук списания денег. Раньше этот звук его раздражал — убыток. Теперь он звучал иначе. Он звучал как инвестиция. Не в акции, не в золото, а во что-то куда более надежное. В Индекс. В будущее, где его внучка будет сажать леса.
Николай Андреевич вышел под дождь с огромным букетом, и впервые за многие годы он не чувствовал себя бедным стариком, пытающимся угнаться за уходящим поездом. Он чувствовал себя миллионером, который только что сделал самый выгодный вклад в своей жизни.
Спасибо за внимание! Лайк и подписка — лучшая награда для канала!