Самородок Катенька Сундукова продолжала грызть горький хлеб авторской прозы. Она писала рассказы-эссе, публиковала у себя и рассылала на другие ресурсы в надежде снискать славу и пропитание.
С рассказами у Сундуковой кое-что получалось. С остальным было хуже. Особенно с пропитанием. В редкие дни ей удавалось заработать хотя бы десять рублей. Приходилось параллельно трудиться в скучной и нелюбимой конторе, где доход был более стабилен.
Чаще всего Катя писала умеренно оптимистичные рассказы из жизни. Герои там не совершали ничего героического, а жили как нормальные люди и с надеждой смотрели в будущее. Читательская аудитория принимала их неплохо, но без фанатизма.
- Нет прорыва, ёрчики замзялые, – беспокоилась Катя. – Нет оглушающего чего-то этакого. Пороху в моих эссях не хватает, что ли? Надрыва и трагизма?
Впав от безденежья в меланхоличное настроение, она написала нетипичный для себя мрачный рассказ о бедной девушке-сиротке. Этой сиротке вряд ли кто позавидовал бы. Жизнь её была беспросветна, как ведро с дёгтем. С детства её унижали и обижали, ставили палки в колёса и нещадно третировали.
Когда Золушка достигла совершеннолетия, лучше не стало. Ей дали квартиру, но соседи оказались алкашами и маргиналами. Она устроилась на работу, но начальник её щипал и домогался. Она встретила принца и вышла замуж, но принц оказался мурлом и скотиной, а его мамаша – чистым воплощением дьявола. Вдвоём они устроили бедняжке такую адскую семейную жизнь – хоть вовсе на свет не рождайся.
Светлого хэппи-энда в истории не было. Под конец измученная Золушка встретила другого принца и упала в его объятия, ища защиты и утешения. Однако принц-2 тоже был крысячьей породы. Поразвлёкся с доверчивой сироткой и испарился, оставив её беременной и с долгами.
Безнадёга, скорбь и тоска. На этом Сундукова поставила жирную точку, предоставив читателю самому догадываться, как Золушка выкрутится из патовой ситуации и чем дело кончится.
Велико же было её изумление, когда женская антиутопия пошла нарасхват! Публика набросилась на печальную историю Золушки, цитировала и комментировала, сочувствовала бедолаге, клеймила злодейское окружение сиротки – и Катя заработала на рассказе аж сорок два рубля!
- Ну и ёрчики замзялые! – поразилась она. – Кажется, я нашла золотую жилу. Людям надоели оптимистичные повествования. Им хочется кому-то сочувствовать, лить слёзы и кого-нибудь костерить на все корки. Примем к сведению. Потянем Пегаса за хвост ещё разок.
Мотивированная успехом, Катя выдала новый рассказ, где фигурировали сразу две сестры-сиротки. Сюжет отличался от предыдущего, но тоже был исполнен в чёрных красках. Одна из сестёр как-то пыталась карабкаться, зато вторая связалась с дурной компанией, воровала в супермаркетах бельё, бегала за мужиками и портила репутацию им обеим.
Обе-две Золушки со знаком «плюс» и «минус» влюбились в одного и того же типа. И всё совершенно запуталось. Этот облезлый Орфей сперва крутил любовь с отрицательной Золушкой, думая, что крутит с положительной. Затем начал крутить роман с положительной, думая, что она отрицательная. Он так заплутал в своих шашнях, что у него выпали все волосы на макушке. А когда Золушки забеременели, он сдул на рыбоконсервный завод Сахалина вахтовым методом и больше в тех краях не появлялся.
Финал был вновь расплывчат. Животастые Золушки перебили всю посуду, оттаскали друг друга за косы и разошлись по углам, разочарованные в мужиках, любви и непутёвой жизни. Что будет дальше – понимай как хочешь.
Катя тиснула точку и завершила текст. Лирический рассказ про двух сироток тоже пошёл на ура. Сундукова заработала на нём восемьдесят пять рублей и купила два коржика, обсыпанных сахаром. Хотя были у неё знакомые писаки, которые огребали по тысяче за рассказы гораздо худшего качества.
- Попробую и я заработать тысячу! – поставила себе цель Катя. – Наверное, есть смысл увеличить количество сироток в пьесе. Больше сирот – больше гешефт.
В следующем рассказе действующих лиц было трое. Три поколения обездоленных женщин: сиротка-дочь, сиротка-мама и сиротка-бабушка. Правда, их сиротство слегка противоречило логике, но Катя знала свои авторские права! Если сказала, что все героини сироты – так тому и быть!
Ни одной сироте мира так не доставалось от Кати, как досталось этой несчастной троице! Описывать их злоключения слишком долго. Просто поверьте, что вымышленные дочь, мать и бабушка были несчастны до кончиков ногтей. Всё у них шло через пень-колоду – дом сгорел, с работы выгнали, соседи были недоносками, а мужчины обходили их десятой дорогой. И когда отчаявшиеся женщины с горя завели собачку – собака всех перекусала, навалила кучу в коридоре и смоталась.
Выдав этот душераздирающий опус, Катя Сундукова тут же села набрасывать новый. Масть пошла! По замыслу, в четвёртом рассказе должен был фигурировать корабль, полный беременных сироток. Уйдя из гавани, этот сиротский «Титаник» попадёт в бурю и затонет в самом глубоком месте. Наверху останутся плавать лишь чепчики, туфельки и пудреницы.
- Уже если я на этом не заработаю тысячу, то я не знаю конъюнктуры литературного рынка! – сказала Катя, набирая текст. – А за третий рассказ я получу никак не меньше 160 рублей!
Увы, надежды не оправдались. Четвёртый рассказ не был закончен, поскольку Катя получила злобное предупреждение от модератора:
«Уважаемая г-жа Сундукова! – писал бесчувственный бот. – На вас поступила жалоба, что вы пишете языком вражды и занимаетесь сиротским геноцидом! По правилам платформы нельзя мучить в рассказе больше двух сирот одновременно! Двоих вы хоть режьте, но третью не трогайте. Это антигуманно!»
- Блин, вот ёрчики замзялые! – обескураженно сказала Катя. – Откуда я знала, что здесь действует лимит на истязания сирот?
Она кинулась исправлять рассказ про трёх сирот, но было поздно. Модератор снял его с монетизации и хамски присвоил заработанные Катей 160 рублей. Вот и верь после этого ботам.
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.