— Нет, дорогой мой, второй раз ты меня не проведёшь! Дважды я на одни и те же грабли не наступлю! — голос мой звучал твёрдо, но внутри всё дрожало.
Он стоял в дверях, как тогда, три года назад: слегка наклонив голову, с этой обезоруживающей улыбкой, в руках — букет моих любимых лилий. Точно так же пахло дождём с улицы и его одеколоном, точно так же тикали старые часы на стене. Даже свет лампы падал под тем же углом, отбрасывая знакомые тени на паркет.
— Лена, послушай… — начал он, делая шаг вперёд.
— Стоять! — резко подняла руку. — Даже не думай.
Он замер, улыбка дрогнула, словно треснувшее стекло. В глазах мелькнуло то самое выражение — смесь вины и упрямой надежды, которое я так хорошо знала.
— Я всего лишь хотел…
— Что? Объяснить? Оправдаться? Сказать, что всё было не так, как я увидела? — я нервно рассмеялась, чувствуя, как внутри закипает давно сдерживаемый гнев. — Знаешь, в первый раз я поверила. Поверила, когда ты сказал, что это просто коллега, что вы случайно оказались в кафе после работы. Поверила, когда ты клялся, что между вами ничего не было. А потом нашла в кармане твоего пиджака её записку. Ту самую, где она пишет: «Жду тебя завтра в том же месте. Целую».
Он опустил глаза. Букет в его руках слегка дрогнул, несколько лепестков опало на пол.
— Ты даже не представляешь, как я мучился, — тихо произнёс он. — Каждый день думал о том, как всё исправить.
— Исправить? — я подошла ближе, но не настолько, чтобы он мог до меня дотянуться. Между нами оставалось расстояние — символическая граница, которую я не позволяла пересечь. — А что тут исправлять? Ты выбрал её. Ушёл к ней. Женился на ней, если я правильно помню.
— Это было ошибкой.
— О, конечно! — я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Теперь‑то ты понял. Теперь, когда она тебя бросила, когда осталась одна квартира и куча долгов, ты вдруг вспомнил, что где‑то есть я — та, которую можно использовать как запасной аэродром.
Он резко поднял голову, и в его взгляде вспыхнула искренняя боль:
— Ты не запасной аэродром! Ты — всё, что у меня было настоящего!
— Было, — подчеркнула я, выдерживая его взгляд. — Именно так. Было. И знаешь что? Я благодарна судьбе за то, что тогда всё раскрылось. Потому что благодаря этому я наконец‑то поняла, чего стою. Научилась жить без тебя. Строить свою жизнь.
Я подошла к окну, глядя на капли, стекающие по стеклу. За окном шёл обычный городской вечер: люди спешили домой, машины включали фары, в витринах загорались огни. Всё шло своим чередом — и моя жизнь тоже.
— Первые полгода было тяжело, — продолжила я, не оборачиваясь. — Я просыпалась с мыслью о тебе, засыпала с твоим именем на губах. Потом научилась есть без чувства вины, выходить на улицу без страха встретить тебя. Потом — смеяться. Потом — мечтать о будущем. А теперь… теперь я даже не понимаю, как могла так слепо верить тебе.
Он молча положил букет на стол. Цветы выглядели нелепо среди моих бумаг, ручек, ежедневника с плотным графиком. Лилии — мои любимые, те самые, которые он когда‑то называл «цветами моей души».
— Я не прошу сразу всё забыть, — сказал он почти шёпотом. — Просто дай мне шанс. Хотя бы поговорить.
Я повернулась к нему, чувствуя, как твёрдость в голосе подкрепляется внутренним спокойствием:
— Шанс? Для чего? Чтобы через год ты снова исчез, найдя кого‑то получше? Чтобы я опять собирала себя по кусочкам? Нет уж. Я слишком дорого заплатила за этот урок. Каждый шрам на сердце, каждая бессонная ночь, каждое «а вдруг» — всё это стоило мне части души. И я не собираюсь терять ещё хоть крупицу.
Он сделал ещё одну попытку приблизиться, шагнув вперёд:
— Но ведь было и хорошее…
— Было. И это хорошее осталось в прошлом. Там ему и место. — Я подошла к двери и распахнула её. Холодный воздух с лестницы ворвался в комнату, словно подчёркивая окончательность момента. — Уходи, Андрей. На этот раз я не буду ждать твоего возвращения.
Он постоял ещё мгновение, потом медленно направился к выходу. На пороге обернулся:
— Ты действительно изменилась.
— Да, — кивнула я, глядя ему прямо в глаза. — И это лучшее, что со мной случилось после нашего расставания.
Когда дверь за ним закрылась, я прислонилась к ней спиной. Руки дрожали, но внутри было странное, новое ощущение — спокойствия. Впервые за долгое время я точно знала: приняла правильное решение.
Букет лилий так и остался лежать на столе. На следующий день я отнесла его в парк и оставила на скамейке. Пусть кто‑нибудь порадуется этим цветам. А у меня теперь другая жизнь.
Я вернулась домой, заварила чай и села у окна. В телефоне — напоминание о завтрашней встрече с подругами, на столе — недописанная глава книги, которую я давно мечтала создать. В шкафу — платья, которые я купила, когда наконец‑то начала любить своё отражение. В сердце — тишина, в которой больше не звучало его имени.
И в этой тишине я наконец услышала себя.