Эта 43-летняя трактирщица с «пониженной социальной ответственностью», а проще говоря «дама очень легкого поведения, взяла в привычку избавляться от своих младенцев с помощью булавок и вязальных спиц, вонзенных прямо в сердце.
Вместе с мужем Софи Готье держит скромную харчевню в деревушке Бург, затерянной где-то в глубинке. Невысокая, хрупкая, Софи обожает веселиться с постояльцами. Ну а под глоточек-другой самогонки может и закончить вечер прямо в их постели. Ее второй муж, по имени Буайю, закрывает глаза на такие шалости — лишь бы харчевня клиентов не теряла. Периодически Софи беременеет. Ну а как тут не залетишь при такой-то вольной жизни? Всего она рожала десять раз. И, надо же, добрый Господь семерых младенцев забирает к себе до того, как им не исполнилось и года. Аллилуйя! Соседей эта странная смертность особо не удивляет — в XIX веке младенцы мерли, как мухи.
В июне 1875 года старший сын госпожи Готье, рожденный от первого брака, тихо умирает в их же трактире. Туберкулез: он кашляет кровью до последнего пузырька легких. У постели сидит его жена, которая как раз три месяца назад родила. Младенца-девочку по имени Элиза на руки берет сама госпожа Готье и уходит. Вдруг она вылетает из соседней комнаты с криком: «Ай-ай-ай! Элиза не дышит! Мертва!» Тут же зовут врача, но тот только руками разводит — девочка действительно скончалась, а с виду ничего криминального. Отец, недолго думая, последовал за дочкой — отправился на тот свет всего через два часа.
И понеслась молва… В деревне народ зачесал языками. Ну, сын — понятно, грудная хворь не шутка. Но восьмой младенец умирает в одном и том же трактире! Тут уж любой, даже самый смирный прихожанин, чертей заподозрит. Неужто сама Готье детей своих в могилу сводит? Слухи плодятся как кролики. А как вспомнили местные сплетницы, что трактирщица смачно грозилась извести сноху за охоту до ее наследства, так и вовсе понесло.
Дошли разговоры и до жандармов. Те велят выкопать тельце маленькой Элизы, заодно и Мари, дочки Софи, что двумя месяцами раньше тоже неожиданно отправилась к Господу. Местный врач, он же судмедэксперт, бедолага, чуть в обморок не хлопнулся, обнаружив в обоих тельцах иглы для штопки и обломки вязальных спиц. Убийство, и не одно! Ну а кто еще мог, кроме матушки Готье?
Девять с половиной часов молитв
Жандармы не стали медлить. На допросе Софи призналась в убийствах Элизы и Мари, а про остальных младенцев — ни-ни. Единственное оправдание выдала убогое: мол, поймала сноху с мужем на горячем. Голова закружилась, разум помутился… Да и вообще, в трактире как-то обсуждали, как незаметно младенцев извести — мол, спицей кольнешь, ребенок не мучается, а игла сама в теле затеряется.
Эта басня, шитая белыми нитями, жюри присяжных не впечатлила. Суд в Кагоре приговаривает Софи Готье к гильотине — прямо перед ее же трактиром. 3 января 1876-го, под вечер, ее выволокли из тюрьмы, погрузили в тележку и поехали в Бург. Ехали девять с половиной часов. Все эти долгие часы Софи молится в компании с двумя представителями Господа на земле. На месте оказываются еще до рассвета. 4 января в местной школе ее готовят к торжественному «выходу»: палач подстригает волосы, распарывает воротничок — все для удобства, так сказать. Четыре тысячи душ собрались, чтоб поглазеть на кровавую развязку. Кричат, глумятся. Одна баба орет: «Несчастная, ты помрешь, а там тебя уже встречают все твои детки! Вот ужо они тебе зададут!» Палач хватает Софи, укладывает на гильотину. Помощник проверяет, как уложилась шея. Лезвие падает. Куда эффективней вязальной спицы. Кровь фонтаном. Все. Софи Готье отправилась на встречу с отпрысками в загробный трактир. Она стала предпоследней женщиной, казненной во Франции.
Фредерик ЛЕВИНО, Меган ШЬЕЧЧИ Le Point (Перевод Александра ПАРХОМЕНКО)