История пятая. Мариосса.

В Сумеречные своды приходит старый друг Кристиана в поисках помощи. Он знает, что-то назревает в Мариоссе столице Лиарты. Но ему никто не верит. И Ходящие по теням - последняя надежда. Кристиан де Гильер - ходящий по теням. Он может ступать за Изнанку мира и призывать тени к себе на помощь. Он путешествует по миру, выискивая вампиров. Ведь только ходящие по теням могут с ними бороться. В отличие от волшебников и некромантов, только у них хватает скорости и реакции, чтобы противостоять ужасу ночи.

Всё тело ломило. Голова хотела развалиться на несколько частей. Не удивительно. Учитывая, что мне снились летающие вороны, которые постоянно орали над головой. Бесконечный кошмар из которого невозможно было выбраться. Я просыпался лишь для того, чтобы понять, что всё ещё во сне. Менялись только места. Пустыни Шентара, баньяны Лиарты, горы Ровалии, густые леса Ирритии, заснеженные равнины Севера и вечнозелёные поля Илирии. Где бы я не просыпался, вороны без умолку каркали, хлопали крыльями и деловито расхаживали передо мной.

Поначалу я отмахивался, пытался не обращать внимания. Но их становилось только больше. Они наглели, начинали садиться на плечи, потом на голову. И оказывалось, что я не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Даже кричать не получалось. Они облепляли меня всего полностью. Перья лезли в глаза и нос. Я начинал задыхаться.

– Кто дал тебе право?! – послышалось за хлопаньем крыльев.

Красивая женщина в чёрном платье и высокой сложной причёской сжимает в руках потрепанную книгу. Она говорит мне что-то ещё, но я не слышу. Не понимаю.

А потом её платье превращается в целую стаю птиц.

– Будь ты проклят, ходящий! - заплаканная женщина в возрасте толкает меня, задевая почему-то сломанную руку.

– Уходи, – грузный мужчина смотрит пустым взглядом.

Я хочу что-то сказать но из-за его плеч вылетает целая куча воронов, окружая меня. И начинает клевать. Я падаю на пол. Тени почему-то не слушаются.

Я проваливаюсь в грязную, всю в перьях лужу.

И оказываюсь посреди Моста

Рука уже не болит, но доски начали шататься. До ушей донеслось противное карканье.

– Я проведу тебя, Гиль, – окровавленная женщина державшая на руках тело с посиневшим лицом и привязанной к шее верёвкой, протягивала мне руку.

А потом мост перевернулся. Из-за него вылетели птицы.

Я просыпался и засыпал. Просыпался и засыпал.

Я засыпал.

Я просыпался. И видел палящее солнце пустыни.

Только для того, чтобы заметить, как на меня несётся целое облако чёрных воронов, закрывающих собой всё небо.

- Солнце не может успеть везде, Кристиан, - раздаётся голос справа. Бархатный и пересыпающийся. Как песок.

Я успеваю заметить непослушные кудрявые волосы, перед тем, как птицы налетают на меня, заключая во тьму.

И снова просыпаюсь.

Холодно. Дышать тяжело. Воздух замерзает, едва успев выступить наружу. Глаза слепнут от яркого и белого снега.

– Странно, что ты ещё жив, де Гильер, – хрипловатый и недовольный голос. – Как ты сюда попал?

Я слышу звук стучащей об лёд трости.

– Кого ты встретил на этот раз? Ринтрела? – издёвка была до безобразия знакомой, но я никак не мог вспомнить. – Или уже пошла очередь богов? Кто из них провёл тебя на этот раз? Гестир? Калатрис? Изнар? Или Джардиш показал фокус, как обмануть тень? Кстати, ты не видел моего ворона, де Гильер?

Я прищурил глаза, стараясь разглядеть говорящего. Но различить смог только силуэт.

– Ворон, де Гильер. Это такая птица. Ладно, сам найду, – мужчина махнул рукой и, хромая, пошёл куда-то от меня.

Я весь дрожал от холода. Хотел догнать странного ворчуна, но наледь резала ступни. Я упал. А потом белое начало превращаться в чёрное. Целая туча птиц вылетела на меня прямо из снега. Они заполонили всё. Тьма сгущалась.

Я закрыл глаза.

– Хорошее вино. Темпранильно! Нужно обязательно взять пару бутылок с собой, – человек в белоснежной рубашке держал в руках бокал. – Не обижайся, но тебе я их не доверю. Ты похож на покойника. Вдруг разобьёшь.

Окна разлетелись осколками. Внутрь начали залетать чёрные птицы. Они противно каркали. Заполонили собой всю комнату. Закружились вокруг меня, мешая дышать. Царапали когтями.

Я закрылся руками. Дёрнулся, открывая глаза.

В комнате было темно. А ещё жарко.

Диан сидел перед зеркалом и листал книгу в потрёпанной обложке.

– Крухх. Каа-ах.

На моей груди сидел ворон и смотрел чёрными бусинками глаз.

– Всё таки проснулся?

Хриплый и недовольный голос. Ничего не изменилось. Я содрогнулся, вспоминая бесконечный кошмар.

– Даже во сне ты такой же брюзга, Диан.

Северянин неожиданно улыбнулся.

Карр раздражённо, но очень легко клюнул меня в щёку, привлекая внимание.

– Он хочет, чтобы ты его погладил, – в глазах Диана появилось какое-то тепло, которого я никогда не замечал раньше. – И на твоём месте я бы воспользовался моментом. Он за тебя беспокоился.

Пришлось доставать из под одеяла руки и осторожно, чтобы приставучая птица не удумала какой-нибудь каверзы или, вдруг не превратилась в стаю, почесать пернатого.

Ворон довольно закаркал. Потоптался у меня на груди и перелетел к хозяину.

– Странно видеть в этой комнате тебя, а не Калью, – голова всё ещё болела, будто меня хорошо приложили камнем.

– А мне странно видеть тебя живым, – Диан положил книгу на прикроватный столик. – Так выводить людей из себя. Нужно обладать особым искусством. Что ты ей сказал?

Я вспомнил маску страдания на прекрасном лице.

– То, что она не должна была слышать.

– Ну разумеется, – усмехнулся северянин. – Она видит в тебе его. Слышит себя. А обнимает мальчишку, который не может ступить в тень.

Я поморщился, сейчас мне было около восьмидесяти пяти. Но для всегда ворчливого и хромого учителя, который жил ещё во времена тёмной войны — я был вечным юнцом, не знающим простейших вещей. Да и про Калью у него тоже было своё, довольно странное мнение.

– Слышит себя? – старый ходящий явно что-то путал.

– Уж поверь мне, – Диан потрепал ворона по голове, вытащил из кармана, сушёную оленину. – Раньше она говорила те же слова, что и ты. Наивные и полные веры во всё хорошее.

Я задумался, вспоминая Калью. Для меня она всегда была такой. Её интересовали только сумеречные своды, уничтожение вампиров и другие ходящие. На людей ей было плевать. Видимо, Диан говорил про какую-то другую Калью. Которую я не успел застать.

– Тебе повезло. Даидир услышала, что кто-то касается дара. – Диан, смотрел, как ворон поедает мясо. – В Шентаре её называли пустынной ведьмой. Ты знал, что когда она решила навестить свою семью — на неё напали сахиры?[1]

#1 [Сахиры - маги песков. Волшебники Шентара, специализирующиеся на магии песка. Могут превращаться в вихри, рассыпаться, создавать песчаных воинов. У них есть разделение на четыре ступени мастерства 1. заклинатель песка. 2. Ткач песка. 3. Страж песка. 4. Эфемер.]

– Нет, – с удивлением ответил я. Несмотря на то, что мы долгое время путешествовали с ней по восточному материку — она очень мало рассказывала о своём доме и старалась не подходить близко к Шентару.

– Если коротко, то она убила двоих, а третий успел скрыться, обратившись песком. Оказалось, что это кто-то из четвёртой ступени, приближённый к императору. С тех пор мы не особо с ними в ладах. Хотя..– Диан махнул рукой. – Можно подумать, мы когда-то дружили. Там считают, что тень убивает солнце. А Даидир теперь ведьма, приносящая тьму. Убийца детей пустыни.

Северянин легко провёл рукой по клюву довольного ворона и вытер руки об рубашку:

– Так что, когда Калья решила отправить тебя прямиком в Бездну, рядом уже была Даидир. А мне, представь себе, пришлось прервать занятие, – в голосе Диана опять проскользнули ворчливые нотки. – Таль никак не научится работать с материалом. Видел бы ты его скульптурки. Только зазря переводит глину. Слишком ленив.

– Даидир? Но как она успела? – я решил не обращать внимания на недовольство нерадивым учеником.

– Не знаю, – криво улыбнулся Диан, думая о чём-то своём. – Видимо также трясётся над тобой, как и раньше.

– Крухх, – Карр тоже решил вставить своё веское птичье слово.

– Когда они решили устроить тут побоище, я решил, что началась новая Тёмная война. Пришлось немного получить из-за тебя, – Диан повернулся ко мне боком и я увидел большой синяк, который, впрочем, уже сходил. Сколько же я провалялся? – Уж не знаю, что ты ей такого сказал. Но будь здесь все отрёкшиеся[2] разом — им бы пришлось несладко.

#2 [Отрекшиеся - другое название несущих смерть.]

– Карр-карр, – ворон взлетел с плеча и начал носиться по комнате. Ему явно понравилась шутка его ворчливого хозяина.

– Где она сейчас? – задал я так интересующий меня вопрос?

– Даидир или Калья? – северянин сделал вид, что не понимает, а потом довольно расхохотался. – Они обе ушли. Отправились в Ирлин. Потом в Ровалию. Ты, видимо, всё же смог достучаться до неё, чтобы ты не сказал.

Ходящий встал, опёрся на трость и протянул мне книгу:

– Занятно, но бесполезно для всех, кроме тебя. Удивляюсь, как ты умудрился не угробить себя с Марьей. Ты хоть знал, что будет?

Я покачал головой.

– Нет. Какая-то нора. Я не особо успел вникнуть. Калья не дала прочитать. Сказала, что это не для меня.

Диан смотрел уже серьёзно.

– Из всех плетений ты увидел то, которое тебя в итоге спасло. И самое удивительное, что ты его запомнил. – Северянин укоризненно прищурил глаза, – сам Джардиш помог открыть тебе нужную страницу, де Гильер. Или Сиарант. Как думаешь, это было провидение или удача?

Ворон каркнув, сел на плечо хозяина, потёрся об него головой.

Дверь захлопнулась.

Я остался один. Вместе с книгой. Которую, вот странно, сейчас даже не хотелось открывать.

На месте, где сидел Диан лежали тёмная свёрнутая ткань, игла и катушка белых ниток.

Я усмехнулся. Откуда он узнал? Но это потом.

Калья и Даидир ушли в Ирлин. Вдвоём. Интересно, если бы шентарка не успела. Калья ударила бы второй раз?

Я встал с кровати и подошёл к зеркалу.

Гребень лежал на своём месте, как и её полотенце. Я снял его с крючка, прижал к лицу, стараясь уловить так знакомый мне запах малины и хвои.

Нити, едва заметно светились, когда я к ним прикасался. Мой плащ остался у Марьи. Так что теперь мне нужен был новый.

Чёрная странная ткань, происхождение которой ни Диан, ни Даидир, ни Калья никогда не раскрывали, приносилась откуда-то с нижних уровней замка. Именно благодаря ней мы могли стоять в тёмном углу, практически не касаясь дара и сливаться с тенью. Оставаться в этом мире, но быть почти незримыми. А вот вышивать на них узор белыми нитками каждому ходящему приходилось своими руками.

И у всех получалось по разному.

Я сидел в общей зале. Один среди множества пустующих длинных дубовых столов. Когда-то здесь было много учеников. Слышался заливистый смех и велись беседы.

Сейчас же...

Статуй во дворе давно стало больше обитателей замка.

Несущие смерть. Тёмная война. Ошибки прошлого. Древние и уже всеми забытые распри с волшебниками и некромантами. Время всё расставляло на свои места. Пусть порой это и занимало тысячи лет.

Время...

Я втыкал иглу, протягивал нить в ткань, делая петлю, завершал стежок. А потом опять втыкал иглу. Долго, муторно и скучно. Шить я не любил. Примерно, минут через десять все руки были исколоты острым кончиком. Отчего я, конечно же, был не в самом лучшем настроении.

– Вы не возражаете, если я посижу рядом?

Я отвлёкся от работы, поднял взгляд и, естественно, ещё раз уколол себя иглой. Алантра, наверное, сейчас смеялась, наблюдая за мной.

Вихрастый, с худым лицом и носом с горбинкой парень. Таль – так его звали.

– Конечно.

Парнишка сел и молча принялся смотреть. Я же выводил стежок за стежком, делая шов. Постепенно проступал рисунок.

Размытый человеческий силуэт.

Прошло примерно полчаса, когда он спросил:

– Для чего вы вышиваете на плаще?

В глазах Таля светился неподдельный интерес.

– Ты имеешь ввиду остальной орнамент? Смотри, – я коснулся дара и белые нити засветились белым светом. – Ты можешь управлять тенью — пока она есть. Нет света — нет тени.

Я создал лёгкое плетение, нити начали гаснуть, затем чернеть. Вышивка слилась цветом с плащом.

– Но для чего? – Таль непонимающе смотрел на плащ.

– В древние времена, когда нас было больше, мы враждовали с песочными колдунами Шентара. Они с некромантами Илирии, а те в свою очередь с волшебниками Ирритии и Ровалии. Хотя, страны тогда назывались по другому, – я вздохнул, вспоминая слова Даидир. Она с тоской и восторгом рассказывала про изумрудную зелень заклинаний мастеров смерти, – Каким-то образом, спустя тридцать лет войны ходящие и сахиры пришли к тому, что устроили переговоры. С нашей стороны были Ринтрел и ещё несколько ходящих. Всё это происходило в Лиарте. В каком-то всеми богами забытом доме или замке. Впрочем, неважно, - в глазах Даидир словно отражалась тьма того времени. – Мы хотели мира. Пришли в надежде договориться. А шентарцы... Мой народ... В чью-то голову пришла идея погрузить помещение в кромешную тьму. И тогда оказалось, что Ринтрел со всем своим искусством и силой не может сделать абсолютно ничего. Как и другие мастера теней, – Даидир замолчала, смотря в пустоту. – Их , перебили как новорожденных и беспомощных детей. Только одному удалось уйти через Изнанку. Волшебный огонёк в кармане. Милая безделушка. Жаль, что он догадался слишком поздно, – голос южанки дрогнул, выражая непостижимые горечь и сожаление. – А война продлилась ещё пятьдесят лет, выкосив большую часть обладателей дара с обеих сторон.

– А раньше плащи были без нитей? - за спиной послышался женский голос и я снова уколол себе палец. Это Ида присоединилась к нашей беседе, возвращая меня обратно из воспоминаний. Рассказывая историю я слишком увлёкся и вспомнил ту напряжённую ночь в Лиарте близ Шентара. Когда Даидир с тоской смотрела на такую близкую и такую далёкую родину. И рассказывала истории мира.

– Раньше об этом никто не задумывался. Шентарцы очень изобретательны на подобное. С тех самых пор плащи ходящих светятся. А в Лиарте растут баньяны. Есть поверье, что это дар Ринтрела впитался в землю вместе с дождём и дал новую жизнь миру Сааны.

Я вспомнил огромные рощи, вырастающие из одного дерева. Воздушные, свисающие с ветвей корни, которые в большинстве своём так и застывают не добравшись до земли. Но если им всё же удаётся укорениться в почве - вырастает ещё одно красивое и необычное дерево.

- Ничего себе! – Ида восторженно смотрела на моё будущее одеяние. – А расскажите ещё что-нибудь?

Они с Талем умоляюще смотрели, подавшись вперёд. Ещё бы. Наверное, кроме изучения анатомии, скульптур и основ рисования здесь мало развлечений. Тени пока не подчиняются в полной мере. А Диан слишком суров для этого.

– Хорошо. Только я не наставник. Не стоит на меня выкать. – улыбнулся я юному поколению. – Просто Кристиан.

Ида и Таль заулыбались. Я не отгораживался от них, а наоборот, разговаривал, как со взрослыми. А что ещё нужно подросткам?

– Знаете, как появились ходящие? – дождавшись, когда ученики отрицательно покачают головой, я начал рассказ. – Раньше, когда боги ещё ходили по миру, передавая знания, всё было по другому. Не существовало волшебников, некромантов, нас. Были только люди. А чудеса творили высшие сущности, что мы зовём богами. Они создали асилийцев, миролюбивую расу, что выглядят, как люди только с другим цветом кожи, но живут дольше и обладают большей скоростью, реакцией и силой. Совсем немного большей. Но всё же, – я посмотрел на длинные и пустые столы. – Говорят, они не умеют предавать... Сейчас их почти не осталось. Сначала Тёмная война. А после обычный люд довершил то, что начали отрёкшиеся.

Я рассказывал про ушедшие под воду острова, про пожары в уцелевших деревеньках на суше, погромы в районах людских поселений, где жили асилийцы.

Постепенно к нам присоединялись другие обитатели замка. Юэн и Матео, что закончили обучение примерно в одно время со мной. Синдр, как и Диан, сын вечных снегов Севера. Высокий с длинными чёрными волосами, задумчивый и молчаливый.

Я рассказывал и молодые ходящие хмурились, слушая, как исчезал самый удивительный и добросердечный народ Сааны.

– Постепенно каждый из богов начал всё больше влиять на мир в стремлении подстроить его под себя. Распространять свою силу. Так появились волшебники, доспехи синих стражей, некроманты, сахиры, егери смерти, сонорусы, что чувствовали отклик и могли отыскать Путь.

Боги хотели распространить свои сущности, как можно дальше. Но им не давали их же собратья. И тогда они принялись убивать друг друга.

Я обвёл взглядом свою маленькую аудиторию. К нам успел присоединиться Рил, Марья и даже Розалия.

Вторая и последняя уроженка Шентара в Сумеречных сводах. Калья обучала её ещё до меня.

– Небеса горели огнём. Океаны вздымались до самых высоких гор, день сменялся непроглядной тьмой, а земля разверзалась, ломаясь на части. Реки пересыхали, а горы обращались в прах, – я сделал паузу. – Так исчез западный материк. Вместо него остались чёрные оплавленные камни, огромные рифы в море и выжженная земля там, где её ещё можно найти.

Боги убивали друг друга. Но... – я обвёл всех собравшихся взглядом. В общей зале стояла гробовая тишина, – Их сущности бессмертны. А значит, стоило им только умереть – как они приходили вновь. И всё продолжалось. До того момента, пока они не поняли, что могут уничтожить весь мир своими распрями. Тогда они решили, что каждую эпоху будет править один из них. Но не вмешиваясь в дела смертных. Просто наблюдать. Первым выпало править Изнару – богу огня. Но из-за того, что мир и так пылал, боги убоялись, что он разрушится окончательно, поэтому всю вторую эпоху правили двое: Изнар и Гестир – бог воды. Один дал людям огонь, а второй научил судоходству, проложил русла рек и создал озёра. Затем пришла Юдифь – дитя счастья и радости и это была эпоха расцвета и процветания. Но в последние годы её властвования Калатрис – богине тьмы и коварства стало завидно и она решила создать тёмные сущности, что подчинят себе весь мир. Сиарант, слепой старец, что несёт свет, видит всё, как грядущее так и прошлое – знал, что рано или поздно Калатрис не сдержится. Поэтому, когда она создавала тёмные сущности по своему подобию, он вложил в каждую из них частичку света. Так и появились ходящие по теням. Несущие в себе и свет и тьму. Не способные существовать без одного или другого.

Когда я закончил все молчали.

Розалия, утончённая, смуглая с длинными и прямыми волосами смотрела на меня задумчивым взглядом и поворачивала родовое кольцо на пальце.

– А что было дальше? – тихий голос Иды прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине и она сжала голову в плечи, когда многие взгляды обратились на неё. Но Матео по-дружески растрепал короткие волосы девушки, словно говоря, что бояться нечего. Она в кругу друзей.

– Дальше? – я отложил почти законченную вышивку в сторону. – Мы появились почти под самый конец эпохи Юдифь. Расцвет уже заканчивался, а ходящие только прекратили ползать и научились ходить. Но следующая эпоха прошла под взглядом всеведущего Сиаранта. Мы учились, обрастали знаниями и силой. Смотрели вперёд, - Даидир говорила сквозь время и отблески пламени. Я всего лишь пересказывал. Передавал знание. - А потом пришла очередь Сантры. И она принесла с собой войну и завоевания. Именно тогда погиб Ринтрел, создатель плащей из тени и многих плетений, которыми мы пользуемся сейчас.

Все воевали со всеми, стремясь захватить как можно больше земли, власти, ресурсов, людей. Или знаний.

Я вспомнил про книгу, что оставила мне Калья, чуть не убив при этом.

– А после пришла Калатрис. Своими речами, что плетут ложь и обман она научила некоторых из асилийцев обращаться к магии Бездны. Так появились первые колдуны. Бездна развращала. Изменяла все их помыслы. Нашептывала ложные истины. Взращивала пороки.

Другие асилийцы со временем заметили, что с их братьями и сёстрами что-то происходит. Они стали жадными, горделивыми, властными и озлобленными.

И потому их изгнали.

Попытались изгнать.

Асилийцы стали сражаться с асилийцами. Они убивали друг друга, как боги когда-то. Но не возвращались обратно. Ведь они были только детьми богов.

Тогда их народ понес большие потери. Стал сломленным. И уязвимым. Они пошли против своей внутренней сущности – миролюбия.

Почти всех колдунов асилийцев убили. Кроме семерых.

Я смотрел куда-то в огонь ночного костра близ Шентара. И медленно повторял за Даидир имена. Одно за другим:

Ильнейт.

Илисира.

Израил.

Нальфейн.

Салара.

Юимир.

Иона.

Их стали называть отрёкшимися. От своего народа, идеалов и жизни. Они ушли далеко в земли Илирии и Лиарты, – Юэн и Матео переглянулись, услышав название своих стран, – прятались в горах Ровалии, а затем почти через полмира сбежали в Шентар. Но и там не смогли долго существовать.

Розалия прекратила крутить кольцо и теперь просто смотрела на вкрапленный фиолетовый топаз.

– Магия Бездны извратила их. И они умерщвляли всё, к чему прикасались. Оставляли за собой проклятую, выжатую землю, мёртвые и сухие деревья. Они заражали сам воздух вокруг, принося только болезни и смерть. Так появились леса Маррэдит.

Я заметил, как сразу поднял голову Рил, стоило мне только произнести имя сестры Смерти и хозяйки егерей.

– А отрёкшихся стали называть несущие смерть. Они не могли по другому. Иначе Бездна начинала разъедать их самих. Тогда, не в силах больше держать в себе всю ту ненависть и боль, что взрастила в них Калатрис, они попытались передать часть этой проклятой силы людям. Многие умирали почти сразу, другие мучились несколько дней. И лишь каждый десятый выживал. Обретая силу, скорость и тьму в душе. В них начинала жить частичка Бездны, но они были не асилийцами — людьми, поэтому не в силах сдерживать зародившуюся тьму, которая просила крови, чтобы утолить вечный голод, они начинали нападать на своих соплеменников, разрывая их на куски, как дикие звери. А если их касались лучи солнца, то они сгорали в бесконечных мучениях, – я обвёл взглядом всех собравшихся и сказал всего три слова:

– Так появились вампиры.

– В тебе умирает бард и рассказчик, де Гильер, – у входа в общую залу, опираясь на трость, стоял Диан, на плече у него, как и обычно, красовался Карр. – И раз уж ты рассказываешь настолько интересно, что Таль, Ида и Рил потеряли счёт времени и забыли, что у них урок, – он неожиданно добродушно посмотрел на заслушавшихся учеников и продолжил своим обычным недовольным голосом. – Может, тогда объяснишь им, чем Проклятые земли отличаются от лесов Маррэдит? И почему в одном месте просто творятся странные вещи, а в другом ни одной живой душе не удаётся воспользоваться даром?

– Почему бы и нет? – усмехнулся я. Нечасто можно встретить Диана в хорошем настроении. Может, ему нравилось, что сейчас здесь собрались все? Впервые за долгое время.

Послышались перешёптывания. Разумеется, добродушный взгляд уловил только я и ходящие постарше. Молодёжь же настороженно смотрела на ворчливого наставника, не веря, ожидая, что сейчас разразится буря.

– Отрёкшиеся несли в себе лишь частичку Бездны, отравляя всё к чему прикасались, – начал я. – Долгое время они жили у нас под носом, затаившись, никак не проявляя себя. Пока леса вокруг не стали высыхать, превращаться в болота, темнеть и умирать. И тогда ходящие заподозрили, что зло поселилось рядом с ними. И отогнали колдунов подальше от Сумеречных сводов. Но к тому моменту несущие смерть уже почти оправились от гнева асилийцев. Они создавали вампиров, лживыми речами заключили союз с Шентаром, собрали армию. И когда окрепли достаточно – обратили свой гнев на земли, в которых они прятались, а их от туда изгоняли. Они думали, что несут справедливое возмездие. Ослеплённые Бездной, обманутые Калатрис, что обещала им вечную жизнь, они сжигали целые города, не оставляя в живых никого.

Пока не добрались до Ирритии. Асилийцы предложили свой дом, как укрытие для детей, женщин и немощных стариков. И их перевезли на асилийские острова. Воины, волшебники и ходящие собрались у границы Ровалии, готовясь принять бой. Страна опустела. Но каким-то образом несущие смерть узнали, что основные силы сосредоточены у Ровальских гор. И тогда они обратили свой взор на свою бывшую родину – Асилийские острова. В этот раз с ними были сахиры – заклинатели песка, вампиры и обученные отрёкшимися колдуны.

Острова Асилии, что когда-то были самым красивым местом на земле, перестали существовать. Ушли под воду. Вместе с башнями из белого камня, домами выращенными из деревьев, животными, что веками жили рядом, большей частью жителей и ирритинцев. Детей, женщин и стариков.

Я замолчал. На меня смотрели все. Ученики очень внимательно, с ужасом и страхом. Их живое воображение рисовало картинки

Розалия все также задумчиво. По её лицу никогда нельзя было понять о чём она думает.

Марья с тоской и печалью. Вспоминала Ровалию. И своего ученика.

Юэн и Матео хмурились.

И лишь Диан глядел в пустоту. Проживая то время заново. Даже его ворон, боясь потревожить хозяина недвижно застыл на плече.

– И тогда асилийцы, те крохи, что остались в живых, сломались. Как и другие народы. Никто уже не представлял, как победить несущих смерть. Они были слишком сильны. Люди отступали все дальше и дальше вглубь Ровалии, пока не дошли до Асарийского передела. Живописные места, окружённые непроходимой грядой гор.

Именно там материя мира, была тоньше всего. Волшебники Сияющих шпилей предложили план. Пробить проход в Бездну, а потом с помощью соноруса запечатать навечно, вместе со всеми теми, в ком течёт её магия.

План казался невыполнимым, нереальным. Никто не знал точно, что произойдёт. Расчёты были только на бумаге и в головах. И никогда не применялись на практике.

Но всё вышло так, как и задумывалось.

Почти.

Бездна поглотила несущих смерть и большую часть их созданий. Но успела дохнуть в наш мир.

Асарийский передел превратился в выжженную землю с ужасающими существами и необъяснимыми явлениями. Там исчезал дар и заболевали неизличимыми болезнями люди.

Я закончил говорить и осознал, что последние слова произносил с хрипом, у меня пересохло в горле. Слишком долго я рассказывал о прошлом. Непривычно долго.

Розалия налила мне воды из графина на каменной полке. Молча подала стакан.

А Диан отложил трость и захлопал в оглушающей тишине. Его хлопки были подобны грому где-то высоко в горах.

– Браво, де Гильер. Если бы каждый нёс в себе столько знаний... – он не договорил. Следующий его хлопок содрогнул общую залу. Задребезжали стёкла. Ученики испуганно заозирались.

Диан перестал играть в восхищённого слушателя и сразу преобразился:

– Матео за главного! – уведите детей в зеркальный зал. Розалия – проверь, что там происходит.

Надменная шентарка молча кивнула и шагнула в тень. Уточнять где, было ни к чему. И так было понятно, что кто-то пытается попасть на Мост.

Всё опять дрогнуло. Зазвенело.

Матео повёл остальных в зеркальный зал. Он, как и я родился в Лиарте. Худой, невысокого роста, всегда чисто выбрит и аккуратно подстрижен.

Ворон оттолкнулся от плеча Диана и вылетел в окно.

– Догоняй, – северянин с лёгким осуждением посмотрел на меня, усмехнулся, ударил тростью об пол и занеся ногу, словно делая шаг, исчез. Тратить силы на нас двоих он счёл неразумным. Так уж получилось, что для того, чтобы провести другого ходящего через тень нужно было выбросить впустую столько дара, что занимались этим только в самых крайних случаях.

Грохнуло ещё раз.

Я шёл быстрым шагом. После удара Кальи, беспамятства и кошмаров мне было не сильно хорошо. Тело не успело восстановиться.

Залы и коридоры мелькали один за другим. Я не обращал на них внимания, гадая, что же произошло? Звон и грохот, кстати, прекратились. Это могло означать очень многое.

Или ничего не значить.

Даидир и Калья сейчас где-то далеко. Как и другие ходящие, что ходят по миру. И если что, справляться придётся своими силами.

Я вышел из замка, спустился по лестнице. Небольшая роща, если можно было так назвать семь осин, что раскинулись между мостом и замком. И открытое пространство за ними, заполненное статуями.

Прямо у Моста стоял Диан и напряжённо всматривался в клубящуюся тьму. Его ворон летал вокруг. Увидел меня. Каркнул. И залетел за границу.

Я выругался. Интересно, птица вообще понимает, куда она отправилась?

Я подошёл ближе к Диану.

– Сейчас должны выйти, де Гильер.

Северянин не оборачиваясь чуть двинул тростью и вокруг неё закружились очертания, три верёвки из тени бесконечно переплетающиеся между собой. Какой-то незнакомый мне узор.

Я с напряжением начал смотреть в чёрный туман. Видно было только первую доску моста.

– Карр-карр, – треклятая птица неожиданно вылетела из мглы, махая крыльями, словно одно из созданий Бездны. Я едва успел погасить плетение, почти сорвавшееся с рук. Диан даже не двинулся.

Из чёрного тумана медленно показалась фигура. Белоснежная рубашка-платье с широкими рукавами, чёрные штаны широкого покроя, увитые браслетами руки.

Недовольная Розалия вышла с Моста, зябко потирая плечи. За ней, держась за руку шентарки вывалился взъерошенный Клементе, одетый в грязный и изорванный утеплённый плащ. Его волосы стояли дыбом. Кожа посерела. Выглядел он неважно.

И самое забавное, что я не знал, что хуже - попытаться пересечь Мост, не обладая даром ходящего или натолкнуться на раздражённую Розали.

– Бил молнией в дверь, – шентарка смотрела на Диана. – Кольцо для стука его, видимо, не устроило, – девушка перевела взгляд на меня. – Что с него взять, лиартец... Кстати, говорит, что твой друг. Скажи, почему я не удивлена, Гиль?

Диан на это только усмехнулся.

– Кррухх, – ворон спикировал на плечо хозяина, громко возвестив о своём приземлении.

Клементе вздрогнул, когда чёрная птица из-за спины пролетела совсем рядом с его лицом, задев перьями.

Карр переступая с ноги на ногу развернулся лицом к мосту, устраиваясь поудобнее на плече. И уставился чёрными бусинами глаз на волшебника.

– Клементе де Альенд. К вашим услугам, – Клементе с подозрением покосился на пернатого питомца, галантно поклонился, делая вид, что снимает шляпу. Точнее сделал попытку. Вышло у него не очень.

Розали окинула взъерошенного волшебника оценивающим взглядом, её лицо тронула лёгкая улыбка. – Скажу остальным, что опасности нет, – она растворилась тенью, оставив нас троих.

Четверых, если считать Карра.

– Прошёл один по лесам Маррэдит, – Какая нужда привела тебя, волшебник?

Хозяин ворона долгим взглядом смотрел на моего осунувшегося и уставшего приятеля из страны баньянов.

Я никогда не считал Лиарту своей родиной. Слишком в раннем возрасте мне пришлось покинуть её. Сумеречные своды Ирритии стали моим домом.

– В этот раз прошло много меньше пяти лет, – я с улыбкой протянул Клементе руку. Он покосился на ворона, сощурил глаза. – Верно Кристиан, рад тебя видеть. В этот раз всего четыре месяца.

Улыбка у него вышла вымученной.

А я застыл на месте. четыре месяца?! До Ирлина на карете мы добрались за три дня, где и расстались с Клементе. Ещё пять ушло на то, чтобы пешком дойти до Сумеречных сводов. Получается, что все остальное время я провёл во сне, если не считать несколько дней перед тем, как Калья решила испытать на мне одно из своих плетений. Что могло произойти за это время? Как давно ушли Калья и Даидир? И для чего так рисковал Клементе отправившись в одиночку по лесам Маррэдит.

– Не познакомишь меня со своим грозным другом?

Волшебник, несмотря на свой измученный вид, пытался бравировать. Хотя я видел, что он едва в состоянии держать свой магический жезл.

– Меня зовут Диан Элсур, волшебник. Разговариваешь про меня – разговариваешь со мной! Это ясно?

Диан ненавидел расшаркиваний и позёрства. Он, как и все северяне говорил прямо, не ходя вокруг, да около.

Клементе, привыкший к этикету Лиарты, смутился.

– Прошу простить моё невежество. Я не хотел показаться неучтивым.

По хмурому лицу Диана становилось понятно, что его настроение начинает портиться быстрее, чем меняется погода на море.

– Зачем ты пришёл, волшебник?

– Кррухх, – ворон расправил крылья, задев ими лицо северянина, чем вызвал ещё большее недовольство. Наставник ходящих раздражённо дёрнул плечом, от чего Карру пришлось взлететь со своего насеста и также недовольно захлопать крыльями уже в воздухе.

– Моей стране нужна помощь.

Клементе, наконец, поняв, что говорить нужно максимально прямо, а не излагать свои мысли витиевато, как он привык, всё таки сказал, что от него требовалось.

– Лиартцы... – Диан с укором посмотрел на меня. – Почему с вами всегда так сложно? Какая помощь тебе нужна, волшебник? Ты видишь здесь войско? Или, может быть, ваш орден магов исчез в одночасье?

– К счастью нет, – мой приятель, стоял почти склонившись. Я видел, что у него уже не осталось сил, но Диан будто не замечал этого.

– Тогда почему ты пришёл к нам?

– Давай позже, Диан? Я ручаюсь за него.

Северянин хмуро посмотрел на меня. – Увижу дальше гостевых покоев, пусть пеняет на себя, – с этими словами он развернулся и стуча тростью об землю направился в замок.

– Не обижайся, но на похоронах люди выглядят лучше, – я вернул Клементе его шутку, сказанную им в Лиарте и взял под руку, мы пошли следом. Волшебник устало усмехнулся и крепко-крепко сжал мой локоть, его пальцы дрожали.

Треклятый ворон отчего-то решил обидеться на своего хозяина и выбрал меня в качестве удобной ветки. Его когти впились в плечо, а лицо защекотали перья. Карр довольно крруххал и каркал пока мы поднимались.

– В Ирлине меня даже слушать не стали, – Клементе рассказывал, из-за чего ему пришлось проделать такой долгий и опасный путь.

Сначала я заставил его искупаться и немного поспать. Сам же дошивал орнамент на плаще. Периодически заглядывали любопытные дети. Ещё бы! Самый настоящий волшебник с магическим жезлом! Но увидев, что Лиартец спит, они тихо уходили восвояси, вдоволь насмотревшись, разумеется.

Клементе проснулся под вечер. Пришли Диан и Розалия. Северянин принёс еды. Оказалось, что пока я находился в забытье и кошмарах, Клементе, закончив свои дела в Ирлине, по которым его послал орден магов Лиарты, уже было отправился обратно, как на выходе из города услышал знакомое: «огонь и цветы». Так назывался праздник весны в Лиарте. Люди со всей страны стремились попасть в Мариоссу – столицу, где проходили народные гуляния.

И Клементе не обратил бы на это внимания, если бы не чересчур подозрительный вид говоривших. Точнее отвратительный. Как можно носить такую одежду в приличном обществе?! Да и лица у них были такие, что было сразу понятно – никакие гуляния их не интересуют. Волшебник проследил за ними. Благо, это было несложно. Из Ирлина вело всего три дороги. Людей было много. На него никто не обращал внимания. Так что, ночью в ближайшей деревеньке, когда подозрительные типы остановились в самой дешёвой таверне, он проник к ним в комнату и выяснил, что в Лиарту отправили какой-то груз.

– Какой-то груз? – И ради этого ты прошёл через леса Маррэдит? – Диан, кормил ворона и, явно был не в восторге от незваного гостя.

– Говорить они не пожелали! Пришлось действовать быстро, – Клементе размахивал руками, жадно ел печёные овощи. – Когда в меня выстрелили из арбалета все сомнения отпали.

– Ты ночью вломился в комнату к незнакомым людям и удивился, что тебя встретили без особой радости? – Диан усмехнулся и повернулся к Розалии. – Кристиан, оказывается, ещё достаточно благоразумен.

Шентарка в белоснежной длинной и широкой рубашке с синим поясом сидела на диване, вытянув смуглые ноги.

– Их вечно тянет на безрассудство.

– Разве можно назвать смелость и острый ум безрассудством? – Клементе с присущей ему горячностью и порывистостью не собирался просто так давать себя в обиду. – Я нашёл у них письмо.

– Следует полагать, они дали тебе его сами, когда узнали, что тебе не понравилась их одежда? – В словах Диана прослеживалась насмешка. Но Клементе её, казалось, не замечал:

– Я же говорю, они выстрелили в меня из арбалета! Я вынужден был защищаться!

– Ну да, ну да. Сначала ты врываешься к людям в комнату, а потом вынужден защищаться. Интересные у тебя друзья, Кристиан.

–Кррухх-Карр, – ворон Диана захлопал крыльями и громко закаркал, его, судя по всему, тоже забавлял маг из Лиарты.

– Какие есть, Диан.

Северянин смерил меня мрачным взглядом, но ничего говорить не стал. Давно понял, что это бесполезно.

– К несчастью на письмо было наложено какое-то заклятие. Оно загорелось, едва я взял его в руки.

Розалия со скукой и раздражением сложила одну ногу на другую.

– Но я смог восстановить часть.

Клементе взял в руки жезл, нарисовал перед собой в воздухе круг, потом будто бы что-то подцепил, потянул на себя.

Перед нами огнём начали вырисовываться буквы.

«Мариоссе...Карнавал...Не открывать...Подальше от солнца...Уничтожить сразу!»

– Не открывать и Мариосса. Ты пришёл ради этого? – Диан говорил уже не так насмешливо. – Думаешь, что без ходящих не справиться? Неужели в Башне не послушают своего же волшебника?

Клементе порывисто взмахнул руками:

– В Ирлине меня подняли на смех. В Лиарте будет также. Кто станет слушать мага третьего круга?[3]

#3 [Мастерство волшебников измеряется кругами силы. Всего их семь. Так седьмой круг считается начальным, а первый, наоборот высшим. Чем меньше круг, тем более искусен и силён волшебник.]

– С чего ты решил, что здесь будет по другому? – небрежно спросила Розалия.

– Потому что вы знаете, что такое вампиры! У людей короткая память. Но не у вас! – Клементе смотрел на меня. Мне нужна помощь, друг! Можете смеяться сколько хотите! – Лиартец указал жезлом на горящие буквы. – Но что-то намечается.

Диан хмурился:

– Допустим, ты прав. Что ты предлагаешь? И почему ты так уверен, что это вампиры? А не, например, вино, специи, ткани?

– Ради специй или одежды никто не будет заколдовывать письма. К тому же карнавал. А эти, – Клементе махнул рукой, имея ввиду двух мужчин, которые «напали» на него в таверне. – Говорили о празднике огня и цветов, – Он умоляюще обвёл нас всех взглядом. – У нас ещё есть время, – горячо сказал волшебник. – Ради Сиаранта, ради моей страны! Ради невинных детей! Я прошу вашей помощи! А взамен клянусь в вечной верности!

– Удивительное дело, но я ему верю, Диан, – Розалия подалась вперёд, спустила ноги вниз и надела меховые носки. По замку она предпочитала ходить без обуви.

– И что? Калья и Даидир ушли. Предлагаешь всем отправиться в Лиарту? Оставить детей с кем? Марья сейчас не в том состоянии. Матео и Юэн слишком молоды. Синдр сначала делает потом думает.

– Полагаю, что Гиль всё равно не станет слушать доводов разума, – говоря это шентарка смерила меня своим вечно-всё-знающим взглядом. Интересно их этому где-то учат? – А если там взаправду всё станет слишком плохо я буду рядом.

Диан молчал около минуты. Затем сухо кивнул.

– Я запомнил твои слова, волшебник. Когда-нибудь я спрошу, – северянин направился к двери, обернулся перед самым выходом. – Де Гильер, я знаю, что это бесполезно. Но постарайся не влипать в неприятности.

Клементе сиял. Розалия нерадостно смотрела на меня пронзительным взглядом, чем-то напоминая Калью. Я же просто пожал плечами.

Дверь закрылась. Диан ушёл. А Клементе, не в силах сдерживать радость ринулся вперёд, заключая меня в объятия.

Я увидел, как Розалия насмешливо подняла брови.

Заканчивался первый месяц весны. А это значило, что времени у нас оставалось немного. Праздник огня и цветов всегда проводился в последнюю ночь месяца. Подходил к концу рисвегиль[4] и начинался ланрехсгиль[5]. Природа пробуждалась и наступало время первых дождей.

#4 [Рисвегиль - первый месяц весны.]

#5 [Ланрехсгиль - второй месяц весны.]

Мы въезжали в Лиарту. Путешествовать в карете оказалась намного удобнее, чем пешком. Розалия сидела на отдельном сидении, вытянув ноги. А мы с Клементе напротив. Было немного тесно.

Карета, то и дело тряслась, покачиваясь на неровной дороге.

Слышались редкие окрики возницы.

Разговоры давно смолкли. Мой приятель поделился всеми новостями, которые знал. Шентар, почему-то ужесточал границы. Ровалийцы были какими-то озлобленными на весь мир вокруг и отказывались торговать. И вообще, говорили, что им все должны. В Ирритии на престол взошёл новый король, которого отец, вопреки устоявшейся традиции назвал не Гергальсом, а Логридом, из-за чего люди пророчили беды и несчастья в его правление. Про север Клементе говорить не стал. Либо новостей не было, либо перед лицом, наверное, появлялся недовольный Диан, отбивающий всё желание говорить.

– Можешь дать немного света? – я достал записи Диара, собираясь почитать.

В закрытой карете было темно.

Клементе кивнул и его жезл загорелся тёплым светом.

Розалия раздражённо посмотрела на нас и подложила под шею подушку, закрывая глаза. Я был уверен, она уже сто раз пожалела, что согласилась ехать с нами.

– Постарайся, чтобы мы не оказались у ворот Бездны, когда я проснусь, – бросила шентарка, намекая на то плетение, с помощью которого я спас себя и Марью.

"Мне сложно об этом писать, но куда сложнее говорить. Все смотрят на меня так, будто я какой-то калека. Не доверяют. Не мне. Моему дару. Я вижу, как они глядят, когда думают, что я не замечаю. Серилия говорит, что это мой дар. Но я уверен, она бы не хотела им обладать. Все ходящие с меткой Алантры умирали слишком рано, чтобы оставить после себя что-нибудь. Мне не у кого научиться. Даже Ринтрел...".

Я прочитал эти строки и закрыл глаза, подняв голову к потолку. Я читал словно бы свои мысли, только написанные веками назад. Та же проблема. И некому помочь. Другие ходящие не воспринимают всерьёз. Всегда держат в голове мысль, что ты хуже, чем они.

Даже Калья...

Я открыл глаза, стряхнув боль веков и продолжил.

Диар умер за четыреста лет до моего рождения. Во время тёмной войны. Когда вышел один против всех несущих смерть сразу. Дал некроманту и остальным время... Выжег себя полностью. Но не отступил.

Я читал его мысли доверенные бумаге и проживал его жизнь.

Он родился в эпоху Сантры. Время войн и разрушений. Когда многие ходящие умерли в глупых стычках с волшебниками, сахирами, некромантами, колдунами. Именно тогда погибла его наставница. Серилия. Под самый конец эпохи. Когда до заключения мира оставалось буквально несколько дней.

Я представил на её месте Калью. И содрогнулся. И снова поднял закрытые глаза к потолку.

Как она может умереть?

Почти всесильная Лин’Каэтрин.

Именно её обучал Диар.

– Эй, приятель, с тобой всё хорошо? – Клементе легко толкнул меня в плечо.

Я открыл глаза и посмотрел на волшебника. Видимо, что-то в моём взгляде рассказало ему о моих мыслях.

Он достал из под сиденья бутылку, откупорил пробку и предложил мне:

– Боги устроили так, что каждый может отнять у нас жизнь, друг мой, – Клементе передумал и сначала сам приложился к зелёному стеклу. – Но никто не в состоянии избавить нас от смерти, – он сказал это и на несколько секунд закрыл глаза, катая вино на языке, ощущая вкус.

– Если только ты не некромант. Я слышал истории, что если мастера смерти находились рядом в момент, когда ты должен был умереть, то иногда Маррэдит или Она сама проходили мимо, давая тебе ещё немного пожить в нашем прекрасном мире.

– Ты думаешь, всё так просто? – улыбнулся волшебник.

Я взял из рук Клементе бутылку, тоже сделал глоток. И зажмурился. Рот перекосило. Слишком много специй.

– Где ты это взял?

– В Ирлине, где же ещё, – усмехнулся мой приятель. – Каберне совиньон.

– Пожалуй, я больше не буду. Как по мне – слишком много танинов.

– Но так нельзя, друг мой! – Горячо воскликнул Клементе. – Разве ты не знаешь, что если вино откупорено – его нужно обязательно выпить! Даже, если это очень хорошее вино!

– Кто тебе это сказал? – К разговору присоединилась Розалия, требовательно протянув руку.

Сделала глоток. Её лицо тоже исказилось. – Хорошее вино?! – по лицу девушки было видно, что она пила хорошие вина и этот напиток к ним явно не относился. – Сколько его настаивали? Тридцать лет?!

– Какая разница? – Клементе широко улыбнулся. – Выпивая бутылку вина, мы взамен наполняем её болью своей души.

Шентарка с насмешкой посмотрела на волшебника и сделала ещё один глоток. Пожалуй, он её забавлял.

В Мариоссу мы въехали под вечер следующего дня. Заканчивался предпоследний день месяца. И хотя праздник должен был начаться только перед следующей ночью, весь город уже украсили лентами, цветами и разноцветными плакатами.

Погода была на удивление теплой. Но Розалия, выглянув из кареты, зябко поежилась и закуталась в плащ. В обычный коричневый теплый плащ. Одежду ходящих мы решили не надевать, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Клементе почти сразу отправился в Башню, сообщить магистрам, что ожидается что-то плохое. Мы же расположились у него. Двухэтажный дом волшебника стоял недалеко от знаменитой Башни магов Лиарты. Именно в ней они учились справляться со стихиями и концентрировать энергию, проводя потоки силы через жезлы.

Старая женщина служанка, которую звали Лусия, смерила нас неодобрительным взглядом, но когда узнала, что скоро появится и Клементе, тут же повеселела и предложила ужин. Я отказываться не стал. А Розалия попросила свежих фруктов и воды. Но прежде всего ванную. Она терпеть не могла путешествия именно из-за отсутствия возможности принять водные процедуры. Желательно кипятком. Причем мылась она, как правило, два раза в день. И смотрела на меня, как на необразованного крестьянина, когда я разводил руками и говорил, что за целых два дня только один раз ополоснул лицо в ручье по дороге.

Да, она не любила путешествия.

– Не поверили. Сказали, что такое просто невозможно! – Клементе взволнованно рассказывал о своём визите в Башню, жестикулируя руками.

– А что ты хотел?

– Но как они не понимают?!

Мы сидели за столом. Клементе пил вино, Розалия держала в руках дольки апельсина, а я просто опирался на спинку стула.

– У людей короткая память, – шентарка медленно снимала оранжевую кожуру. – Можно вспомнить асилийцев и то, как с ними обошлось время. Многие ли жители Лиарты сейчас держат дома аломит?

Я вспомнил простейший оберег от вампиров. От высших он не спасал. Но от обычных образин работал довольно хорошо. Древнейший камень, что защищал от злых душ, как оказалось, можно было использовать и против ночных созданий Бездны. Для этого нужно было вытащить его на пару часов на солнечный свет, чтобы аломит вобрал в себя тёплые для людей, но гибельные для вампиров лучи.

Убить им, конечно, было нельзя. Он просто не пускал в дом. Но и этого, порой, было достаточно.

Клементе сокрушенно покачал головой.

– Вы почти полностью вычистили Лиарту. Последний раз я видел вампиров пять лет назад, – волшебник с благодарностью посмотрел на меня. – И то, это была нелепая случайность. Поначалу я сам не поверил в произошедшее.

– Именно так. Люди всегда забывают. – Розалия доела апельсин и теперь вытирала салфеткой руки.

– Какой у нас план? – Клементе, видевший вампиров только раз в жизни, но хорошо запомнивший ту ночь, понимал, что тут он может только помогать.

– Будем ходить по городу и проверять повозки. Желательно справиться до захода солнца, – сказал я самое простое и очевидное.

– Обыскивать повозки по всему городу? Во время праздника?! Представляешь, сколько их здесь? Легче найти воду в Шентаре, – Розалия закончила вытирать руки и теперь держала стакан с настоем из трав. – Может, сказать начальнику городской стражи?

– Бесполезно, там я тоже уже побывал. – Волшебник раздражённо ударил по столу руками. От чего зазвенела посуда. – Они даже не понимают о чём я пытаюсь им сказать! Выросли в мирное время!

– А ты пробовал это сделать в плаще ходящего? - Розалия смерила моего друга чёрными, как ночное небо Шентара глазамии, встала из-за стола. – Завтра к ним схожу я. Заставлю немного поработать.

– А мы? Что будем делать мы? – Клементе не находил себе места. Бездействие пугало его.

– Мы? Боюсь, что как и предложил Кристиан, будем ходить по городу в надежде найти одно мертвое дерево, среди целого леса, – она открыла дверь и перед тем как выйти из гостинной, добавила. – Оденьтесь, как обычные горожане, не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Когда Розалия ушла, мы остались вдвоём.

– Как вообще их можно перевозить в повозке? Будто они мешки с зерном, – Клементе поник и разозлился. – Что я вообще несу, Кристиан?! Неудивительно, что мне никто не верит! – он за один глоток выпил половину бокала и подошёл к окну, убирая волосы с лица назад.

– Думаю, что можно. Мы слишком мало знаем о колдунах. Но в них, как и в вампирах течёт магия Бездны. – Я посмотрел на своего друга. Он выглядел расстроенным и растерянным одновременно. Знал, что прав, но не мог этого доказать. – Вполне возможно, что они умеют погружать низшие формы в сон.

– Хорошо бы так! А-а, Бездна!! Лучше бы я ошибался! – Клементе ударил руками по подоконнику. – Ты как хочешь, а я отправляюсь спать. Если смогу.

Волшебник ушел и я остался один.

Ситуация и вправду была донельзя странной. Вампиры усыпленные в повозке. Или в большом ящике. Или спрятанные в одном из подвалов. Вариантов было много. И все рассыпались, словно песок от ветра, стоило посмотреть на них повнимательнее.

Я тоже отправился спать.

Но, в отличие от моего друга, мне не пришлось долго ворочаться, теряясь в догадках, прав я или нет. В любом случае, всё решится завтра.

Я закрыл глаза и заснул.

За четыре месяца в Сумеречных сводах я научился это делать великолепно.

В глаза светило солнце. Было тепло. Я зажмурился.

По комнате кто-то ходил. Пахло жареным луком.

– Сеньор! Господин де Альенд приказал накормить вас.

Лусия, как будто и не ложилась. Женщина ходила по комнате, смахивала несуществующую пыль. Седые, собранные под зелёным платком волосы, зелёный же фартук, небольшая полнота, морщины от яркого солнца. Служанка Клементе, стоило мне только слезть с кровати, поставила передо мной тарелку с горячей яичницей, свежие томаты, сыр и внушительный ломоть хлеба.

Я, ничего не говоря, принялся есть.

– Плохо дело, если ходящие пожаловали в Мариоссу, – Лусия открыла окно и положила на подоконник синий, грубо обработанный камень. Аломит. – Раньше оно как-то привычнее было. Все знали, что после захода солнца на улицу лучше не выходить. А сейчас, – женщина развела руками, словно стараясь охватить весь город, – сейчас об этом уже и не помнят.

– Не везде.

Перед глазами появилась картинка. Ученик Марьи болтается на верёвке. Горит костёр. Вся деревня что-то кричит.

– Может вы и правы, сеньор. Только все равно, раньше люди были осторожнее, – Лусия налила мне горячий апельсиновый чай и забрала пустую тарелку. – Когда я была молодой, мы всегда ставили аломит на солнце, – она указала на оберег.

– Правильно, Лусия. Сегодня лучше не выходи из дома, когда станет темно.

Служанка кивнула и, закончив уборку, ушла наводить чистоту в другую комнату.

Я допил чай и спустился вниз, в гостиную. Там за круглым столом сидел Клементе. Его взгляд бегал из стороны в сторону. Он о чём-то думал, постоянно порывался встать. И постоянно же садился обратно. И, судя по вчерашней одежде, спать он так и не лёг.

Волшебник налил себе воды из кувшина сделал глоток, поставил стакан, увидел меня и с каким-то облегчением, наконец, встал со стула.

– Кристиан! Я так рад! Розалия ушла с самого утра. Сказала нам не высовываться.

Он быстро подошёл ко мне, хлопнул по плечам и начал рассказывать о неурожае винограда на юге в прошлом году, потом перескочил на какие-то приграничные стычки с Шентаром, заговорил про скачки, затем про цирк.

– Клементе! – я схватил его за плечи, усадил за стол. – Ты не спал всю ночь?

Волшебник виновато улыбнулся:

– Как тут уснёшь, приятель?

Его распирало. Он был перевозбужден от надвигающейся бури. Которой могло не быть. Или, наоборот, которая могла иметь самые разрушительные последствия.

– Ясно, пойдём! – я без обьяснения накинул на себя обычный плащ и открыл дверь.

– Но Розалия.

– Догонит.

Я создал простейшее плетение, которое покажет шентарке куда мы ушли. Дождался волшебника и мы отправились в город.

Он весь пестрел красками. Было необычайно тепло и солнечно. Девушки гуляли в узких платьях-сюрко и в широких одеяниях с пышными юбками, сеньоры важно шли рядом одетые в праздничные корпесуэло[6] поверх теплых камиз[7]. Бархатные плащи, короткие капиты[8], льняные рубашки, дублеты, на некоторых были надеты более длинные фиельтро[9].

#6 [Корпесуэло - узкий жилет без рукавов, каркасный элемент одежды]

#7 [Корпесуэло - узкий жилет без рукавов, каркасный элемент одежды]

#8 [Капита - небольшой, короткий плащ.]

#9 [Фильетро - более длинный плащ, иногда с капюшоном.]

– Сидр, сеньоры. Наилучший, что вы найдёте, – торговец с хитрым и честным взглядом одновременно, протягивал нам кружки, но я лишь отмахнулся рукой. Сейчас было не до того.

Мы ходили по городу, заглядывали в каждый угол. И оба понимали, что это бесполезно. Розалия была права.

– А ты не можешь просто попытаться почувствовать их? - Клементе сокрушенно смотрел на простирающийся перед нами город. По улицам проезжали десятки закрытых карет, повозки, крытые телеги. Все готовились к празднику.

– Пока они кого-нибудь не убьют – нет.

– И что нам делать? Просто ходить? – волшебник был в отчаянии. Незнание и невозможность контроля убивали его.

Мы шли по узким улочкам. Каменная мостовая, дома с маленькими окошками. Празднично одетые горожане. Всевозможные продавцы. И никаких следов вампиров. Я уже и сам начал уставать, когда за спиной раздался окрик.

– Кристиан, неужели так сложно было сделать, как я сказала?! – Розалия нашла нас. По её лицу было видно, что она не слишком довольна.

– Боюсь, что ещё десять минут ожиданий и Клементе принялся бы искать вампиров у себя в подвале, – я пропустил её раздражение мимо ушей. – У тебя что-нибудь вышло?

Розалия покачала головой.

– Пообещали выставить больше стражи и усилить бдительность. В Башне сказали тоже самое. Карнавал никто отменять не собирается.

– Праздник огня и цветов! – Клементе нашёл куда обратить свою энергию. – Это не какойто карнавал! Жители Лиарты чтут жизнь во всех её проявлениях. Мы собираем опавшие осенью листья, увядшие цветы, высушиваем их, а после, в первую ночь ланрехсгиля бросаем в костёр Марены[10]. Так мы даём новую жизнь умершей природе и ушедшим людям. Они остаются жить в наших сердцах!

#10 [Марена - олицетворение зимы. В Лиарте сжигают чучело Марены и кидают в костер прошлогодние сушеные листья и цветы. Так огонь забирает всё старое и ненужное и дарит новую жизнь растениям и людям.]

Розалия со скрытой насмешкой, которую, слава богам, не заметил Клементе, взглянула на Лиартца, но говорить, благоразумно ничего не стала. Для неё все эти праздники и ритуалы ничего не значили. Только тень и Алантра имели значение. Также, как и для Кальи.

Розалия была старше меня лет на тридцать. И её тоже обучала Калья. И, в отличие от меня, она переняла у наставницы намного больше.

Мы ходили по городу, но не находили ничего. Начинало вечереть. Мы как раз дошли до площади, где раскинулись цирковые шатры и был парк неподалёку. Судя по всему, представление недавно закончилось, люди выходили восторженные, радостные и возбуждённые. С огнём прошедшего волшебства в глазах. Их было очень много.

– Яблочный сидр, самый лучший в Лиарте! – к нам пристал было один из торговцев, но нарвавшись на ледяной взгляд шентарки, быстро убрался восвояси.

С каждым часом времени осталось все меньше. Мы решили разделиться.

Розалия ушла в парк, кутаясь в коричневый плащ. Мы же вышли на площадь, обходя прилавки с едой, тканью, специями, драгоценными камнями и украшениями.

Жезл Клементе был спрятан под плащом, я тоже не выделялся, как и Розалия, надев обычный коричневый.

Вдали громко смеялась целая ватага мальчишек.

Мы прошли несколько торговых рядов, когда в нас врезалась стройная девчонка. Туго собранные каштановые волосы, озорные искорки в синих глазах, веснушки. Чуть старше Иды и Рила.

– Прошу простить мою неловкость, сеньоры, – она смотрела прямо в глаза. Честно и невинно, будто дочь Сиаранта.

Мы толком не успели ничего сказать, как мальчишка стоящий спиной к нам неловко покачнулся и обрушился на Клементе.

– Отвали! – его толкнул кто-то из своры других мальчишек постарше.

– Прошу, извините, ради Сиаранта и праздника цветов, – девчушка защебетала, помогая Клементе удержаться на ногах. – Они уже, вроде взрослые, но никак не вырастут.

– Ничего страшного, – волшебник потирал ушибленную руку.

Паренёк, которого толкнули быстро и невнятно извинился и, как можно скорее ретировался.

– С праздником огня и цветов вас, сеньоры и ещё раз извините! – девушка изящно поклонилась и тоже растворилась в толпе.

– Ну дела, – заворожено пробормотал Клементе, глядя ей вслед. – Ну ты видел? Да я бы отдал Бездне душу, лишь бы поговорить с ней ещё только минуту!

Я же не торопился очаровываться небесной красотой. Пришлось в своё время побывать на многих праздниках.

– Будь я проклят! – не прошло и минуты, как Клементе растерянно принялся хлопать себя по плащу, потом раскрыл его, вовсе снял, начал оборачиваться. – Мой жезл и кошелёк, Крис! Они стащили мой жезл!

Я усмехнулся.

Клементе же разозлился.

– Что здесь смешного?! Ты что не понимаешь?! Они утащили мой жезл!

– Ничего страшного, – я решил немного подначить друга.

– Ничего страшного?! Что я скажу в Башне? Что у меня его украли какие-то оборванцы? У мага третьего круга?!

– Скажешь, что готов был продать душу Бездне ради милого личика.

Клементе начал тяжело дышать, щеки покраснели.

Я ещё раз усмехнулся и создал несложное плетение.

От места, где только что врезались в волшебника отделилась худая вихрастая тень. И быстро побежала вперёд.

– Не отставай, – бросил я приятелю и поторопился за удаляющимся силуэтом. Тот, почти не петляя, сделал большой круг через несколько соседних рядов и направился по дороге, откуда мы пришли. Тень уже не бежала, а спокойно шла.

– Что за колдовство? – Клементе догнал меня и немного запыхался. До сих пор был в шоке, что умудрился так легко потерять магический жезл.

Без него он не мог концентрировать магию.

– Колдовство? – улыбнулся я. – Меня спрашивает об этом волшебник?

– Мы не создаём такое! Посмотри на людей вокруг!

Я, прекратив дурачиться, последовал совету друга.

Люди прерывали беседы, показывали пальцами и старались, как можно быстрее убраться подальше от непонятного.

Тень же дошла до широко шатра, осмотрелась по сторонам и юркнула в щель между тканью и каркасом.

– Это всего лишь эхо, – беспечно махнул я рукой. – Пойдём быстрее.

Внутри шатра оказалось невообразимо много пространства. Будто кто-то использовал магию для иллюзии. Но это было всего лишь шатёр. И его геометрия.

Посреди тёмной арены в небольшом облачке света на табуретке сидел взрослый мужчина лет пятидесяти. У него были белые, густые растрёпанные волосы, такая же седая неаккуратная борода, глубокие морщины вокруг глаз и на лбу, светлая синяя рубашка. Он вёл беседу с огромным широкоплечим лысым детиной.

– Пока нет Греххем. Нам нужно заплатить городскому совету за право выступать, – мужчина увидел нас и прекратил разговор, медленно изучил. – Господа, боюсь что представление закончилось полчаса как. Приходите завтра.

Клементе начал было говорить. Но зная его пылкий нрав, я вмешался.

– Боюсь, что мы пришли не на представление, – Здоровяк на этих словах спрятал одну руку в широкие штаны, хотел что-то достать, но сидящий на табуретке мужчина медленно покачал головой, внимательно смотря на нас. – Хотя, поневоле, мы стали участниками представления. Это же ваша труппа, как я понимаю?

– Верно. Я Тримьян. Хозяин цирка "Крылья ветра", – мужчина встал с табуретки и подошёл к нам. – Но, Сиарант мне свидетель! Я не понимаю о чём вы говорите.

– Стройная девушка, каштановые волосы, веснушки, синие глаза и лицо небесной красоты, если верить моему другу, – я улыбнулся на этих словах, а Клементе даже немного смутился, несмотря на то, что его магический жезл до сих пор находился не у него. – Разыграла со своим молодым приятелем очень интересную сценку. После которой мы не досчитались некоторых из наших вещей.

Тримьян посмурнел. Раздумывал секунд десять, затем обернулся к своему огромному собеседнику.

– Греххем, будь добр, приведи Мелони и Джиена. И смотри, чтобы не навешали тебе на уши.

Здоровяк, нехорошо покосившись на нас, ушёл.

– Могу ли предложить, пока мы ожидаем, немного смочить горло? – хозяин цирка достал бутылку. – Яблочный сидр, говорят, что самый лучший в Лиарте.

– В самый раз. – Клементе нервно усмехнулся. – Раз уж от него все равно никуда не деться. Наливай, старина.

Первый стакан он опрокинул залпом, второй уже разделил на три порывистых глотка. А я отказался. У нас была сложная ночь впереди. Скорее всего

– Редкостная кислятина. – волшебник скорчил лицо. И не находя себе места начал ходить по арене.

Я же, на всякий случай смотрел через Изнанку. Кто знает, может Тримьян окажется совсем не хозяином цирка. А кем-нибудь другим.

– Твой приятель всегда такой нервный или только сегодня? – мужчина сел на табуретку и принялся ждать, почесывая бороду.

– Сегодня особенный день, – мрачно улыбнулся я. – Иногда, некоторые события происходят совсем не вовремя.

– Да, боги порой испытывают всех нас. Хотим мы этого или нет. – Тримьян говорил медленно, вдумчиво и спокойно. Либо усыплял бдительность, либо и вправду был таким.

Минуты через четыре, шторы шатра, наконец, дрогнули и показались широкие плечи Греххема, за ним с испугом плёлся уже знакомый нам парнишка. А следом с прямой спиной и высоко поднятой головой вышагивала Мелони. Заметив нас, она на секунду поменялась в лице, но тут же вернула безразличное выражение.

Клементе, увидев вошедших, перестал бесцельно ходить по арене и во все глаза уставился на девушку.

Тримьян сидел слева от меня, Греххем и парочка, что так ловко обвела нас, стояли справа.

Я чуть опустил голову вниз к земле, почувствовав движение сзади. Там в тени сумрака скрывалась девушка с занесённым для броска ножом. Я не должен был видеть её. Точнее не так. Обычный человек не должен был видеть её, как и двух других артистов из труппы. Они расположились по широкому кругу, спрятанные в темноте. Нож, арбалет и нож.

Я беспечно повернулся к Тримьяну и ничего не подозревающему Клементе. И нарочито громко и спокойно произнёс:

– Мне и моему другу не нужны неприятности. Мы просто хотим вернуть своё.

– Да не брали мы ничего. Первый раз вижу.

Парнишка, которого, судя по всему, звали Джиен бойко начал рассказывать, что он делал последние полчаса. И там ни слова не было о том, что он выходил на улицу. – Мелони, скажи им!

Девушка смотрела на нас синими глазами и хмурилась.

– Мелони! – рявкнул Тримьян неожиданно стальным голосом, прерывая тишину.

– Сейчас принесу, – поникшим голосом ответила девушка.

И вышла из шатра.

На парня было жалко смотреть. Под сердитым взглядом хозяина цирка он вжал голову в плечи и не поднимал глаз от пола.

Я расслабился. На мгновение. Не больше. Люди всё ещё стояли в тени и целились в нас. О чем не догадывался Клементе.

Спустя долгие несколько минут ткань опять дрогнула, девушка несла что-то в руках.

– Сразу бы так, – довольно сказал Клементе.

Опасность миновала и он почти сразу переменил настроение, даже не подозревая о тех, кто прячется в тенях.

Но его радость была недолгой.

– А где мой жезл? – растерянно проговорил волшебник. В его руках лежал только небольшой кошель.

Ситуация переставала мне нравится.

– Мелони! – Тримьян встал с табуретки и подошёл к девушке.

– Мы взяли только кошелёк, отец, – испуганно произнесла она.

– Наглая ложь, сеньоры! – Клементе вскипел и подскочил к старику. Но Греххем, как бы невзначай оказавшийся рядом, отстранил его.

Тримьян молчаливо смотрел на девушку, изучая.

Затем повернулся к нам.

– Я склонен доверять своей дочери. Она, конечно, иногда делает глупости. Но никогда не врёт мне.

– Я волшебник, господа, а он, – Клементе указал на меня, – ходящий. По вашему нам больше нечего делать, как заявляться сюда, когда с минуты на минуту может произойти ужасное? Отдайте мой жезл и мы уйдем!

– Вздор! Не было никакого жезла! – раздался детский окрик из-за спины Тримьяна. Это Джиен решил поддержать свою старшую подругу.

Волшебник разъяренно попытался достать до мальчишки, но Греххем просто схватил его за шиворот, отставляя в сторону.

– Не очень то ты похож на волшебника, – проговорил он добродушно. – А ходящие вообще, как его, плащи носят. Во!

– Господа! – Тримьян напряженно следил за мной, не зная, чего ожидать. – Нам, как и вам не нужны неприятности. Если моя дочь говорит, что они взяли только кошелёк, то видят боги, так оно и было, – его белая и растрепанная борода, казалось, стала ещё более неаккуратной. Но он твердо стоял на своём.

Я знал циркачей. Они, как одна большая семья. Даже если не правы - до последнего будут защищать своих. А силой ничего не добьешься. Вполне возможно, что жезл Клементе сейчас спрятан в какой-нибудь канаве или передан ещё одному мальчишке, которого уже и не сыщешь.

– Что ужасное может произойти? – в голосе Мелони послышались страх и недоверие.

– Вампиры. Много вампиров.

– Откуда вы знаете? Почему они тогда ни на кого не напали? Солнце уже зашло.

– Да не брал я никакой жезл! – мальчишка опять влез в разговор.

– Заткнись, Джиен! – зло бросила Мелони и снова обратилась к нам. – Греххем прав, вы не похожи ни на волшебника ни на ходящего.

Я проклял всю эту ситуацию и наше решение одеться по простому, чтобы не привлекать лишнего внимания. Дар применять не хотелось. Его могли почувствовать те, кому о нем знать необязательно.

– Не похожи?! Вы украли мой жезл, а теперь пытаетесь заставить оправдаться?! – Клементе в ярости взмахнул рукой по направлению к здоровяку Греххему.

Наверное, он хотел вызвать огонь. Наверное он думал, что у него получится. Но все чего он добился – это несколько искорок сорвавшихся с пальцев. Жезл фокусировал силу волшебников. А без него...

Джиен расхохотался.

– Хотите я позову Джошуа? У него получится лучше.

Я отметил, как едва заметно дёрнулся человек с арбалетом, спрятанный во тьме.

– Тримьян, – я обратился к старому мужчине, как к единственному способному здраво рассуждать. – чем дольше это продолжается, тем выше шанс того, что что-то пойдет не так. Город в опасности. А возможно и твой цирк.

– Я верю своей дочери. А искры из пальцев... – Тримьян нехотя указал на Джиена. – Парнишка прав, такое может сделать любой фокусник.

Я заметил лёгкую улыбку у арбалетчика.

Значит фокусник.

– Хорошо, я вас понял. Так может позовём его? – говоря это я смотрел прямо на человека с арбалетом. – Джошуа, спускайся к нам и покажи пару фокусов.

Клементе растерянно повернулся, очевидно считая, что я сошел с ума. А я смотрел во тьму и улыбался, как старый друг, – Джошуа, спускайся. Или ты думаешь, что тебя не видно? – я сделал шаг к нему навстречу и тогда он, не выдержав, нажал на спусковой крючок.

Раздался шелчок.

– Кларнетт!! Ирнитт!! Нет!! – голос Тримьяна сорвался одновременно с моим плетением.

Сейчас, смотря сквозь Изнанку я видел, как болт вылетает из паза. Несётся прямо мне в грудь. Я шагнул, разворачиваясь, уходя с линии полета и одним круговым движением собрал все тени под шатром арены, высвечивая каждый уголок.

Наверху у последних зрительских мест застыли две растерянные женские фигурки.

Мужчина в неприметном костюме со страхом смотрел на меня, опустив разряженный арбалет.

Остальные тоже со смесью испуга и недоумения пооткрывали рты. Все кроме Тримьяна.

А зрелище, надо сказать, было интересным.

Люди остались без теней. Они растягивались, истончались и тянулись ко мне.

– Джошуа!! Ты с ума сошел?

Это закричала Мелони на неудавшегося стрелка. Затем повернулась к Джиену.

– Из-за тебя чуть не убили человека! Где жезл?!

Парнишка после того, как девушка обратила на него свой гнев, выглядел жалко. Будто его не так пугало все остальное, как её разочарование.

– Сейчас принесу, – буркнул он. И бегом вылетел из шатра.

Сейчас все понимали, что я могу разнести всё здесь одним мановением руки. Также, как и я понимал, что не могу использовать другие плетения, если не хочу привлечь излишнее внимание.

Создать эхо или стянуть тени - детские фокусы. Выброс силы минимальный. Но зато очень зрелищный. Это даже не боевые узоры. Так баловство ради развлечения. Его и другие ходящие с трудом заметят.

Тримьян выступил вперёд. Подошёл чуть ближе ко мне, так, что очень хорошо стало видно его морщины – прожитые года. Устало и смело посмотрел в глаза.

– Я прошу прощения за Джиена и свою дочь и за недоверие к вам. Люди совершают ошибки, а боги учат нас их прощать.

– Прощать?! – Клементе был в ярости. – сначала вы украли наши вещи, потом стреляли. А теперь говорите о прощении?!

– Не сейчас, друг мой, – я схватил волшебника за локоть и повел к выходу из которого как раз показался погрустневший Джиен. – Нас ждут другие, более важные дела.

Клементе взял, почти вырвал свой жезл из рук мальчишки, легко ударил его им по спине.

– Не стоит брать чужое, воришка! – и в дурном расположении духа покинул шатёр.

Я тоже взялся за шторки, но перед выходом обернулся. Тени всё ещё тянулись ко мне со всего шатра. Циркачи боялись даже двинуться.

– Сегодня лучше не выходить на улицу. Забудьте про праздник. Спрячьтесь в помещении, желательно с заряженным аломитом.

Я развеял плетение.

И вышел.

Мы с Клементе снова шли в сторону торговых рядов.

Где и наткнулись на злую Розали. Люди старательно обходили её стороной, будто чувствуя состояние шентарки.

Она стояла вполоборота, прожигая нас взглядом.

– Ты использовал дар! Для чего?!

– У нас появились некоторые трудности.

– Трудности?! – она разве что не прошипела это слово. – Трудности у нас появятся, когда все вокруг будут знать, что в город заявились ходящие!

– У Клементе украли его жезл. Нам пришлось немного побегать. Ты уж извини. – в той же манере ответил ей я.

– Украли жезл? Вы что маленькие дети? – казалось, что девушка сейчас взорвется. – Как это произошло?

– Неважно! – Клементе не хотел ещё раз переживать чувство беспомощности. – Просто знай, что в цирк заходить нельзя. Они еще те прохиндеи!

Отчего-то Розалия, стоило только моему приятелю произнести первое слово, усмехнулась и сменила гнев на милость.

– Солнце уже давно зашло. Горят только городские фонари. Но вампиров до сих пор нет. Либо мы ошиблись, либо они чего-то ждут.

– Я надеюсь, что был не прав и просто ошибся, – Клементе, после кражи и возврата жезла был уже не таким нервным. Успокоился, будто перенял настрой Тримьяна.

Я смотрел по сторонам, не понимая. Письмо кто-то заколдовал. И ради обычных товаров никто не будет так всё усложнять. Я доверял Клементе. Несмотря на свою порывистость он был достаточно умён, чтобы складывать отдельные события в цельную картину. А значит надо было думать.

Мы остановились. Дорогу преградила целая процессия, идущих в одну сторону людей.

– Куда это они, – спросил я, продолжая обдумывать варианты.

– Ясное дело, на площадь Изнара и Гестира, – Клементе рассеянно проводил толпу взглядом. – Скоро будут сжигать чучело.

Я смотрел, как люди проходят один за другим. Бесконечной вереницей. Казалось, что им не будет конца и края. Будто они никогда не видели, как сжигают Марену и кидают в неё прошлогодние цветы и листья.

А потом меня осенило. Бесконечная вереница людей. Почти полгорода собранных в одном месте. Я резко развернулся к Розалии и Клементе.

– Именно там! Они спрятаны там!

– Где? – нахмурился мой приятель.

– Нам нужно попасть на площадь, как можно скорее, – Розалия, в отличие от волшебника сообразила почти сразу.

Мы попытались вклиниться в толпу, но на нешироких улочках Мариоссы это было почти бесполезно. Нас никто не хотел пускать. Только толкали локтями и ругались, что мы пытаемся залезть без очереди.

Шентарка посмотрела на нас, раздражённо вздохнула, а затем шагнула в тень. Самым забавным было, что никто из идущих с нами почти впритык людей этого не заметил.

– Меня всегда поражало, как вы это делаете, – восторженно проговорил волшебник. – Если бы я мог также.

– Лучше смотри, чтобы твой жезл никто не решил украсть во второй раз, – поддел я его.

– Сомневаюсь, что в Мариоссе найдётся вторая столь же очаровательная особа, – мой друг подмигнул мне, но жезл стал держать крепче.

Толпа неторопливо продвигалась вперёд, все разговаривали друг с другом, радостные, нарядные, изрядно навеселе. Многие были в масках.

Мы почти дошли, когда я почувствовал.

– Началось, – коротко сказал я.

И за спиной тут же соткался страж.

На этот раз волшебник понял меня без слов. Он направил жезл вперёд и людей начало расталкивать в стороны невидимой силой.

Их все равно было слишком много. И они продолжали идти дальше. Те, кто не видел стража. Я наспех нарисовал узор и закрепил между домами по краям улицы. Люди начали терять тени.

Это произошло не сразу. Но, наконец, раздались испуганные крики. Толпа остановилась.

– Надеюсь, это не похоже на ваш Мост, – Клементе с сомнением смотрел на клубящуюся перед нами мглу. Чёрный туман лениво плыл от самой земли и до крыш домов.

– Просто украденные силуэты, идём скорее, – сказал я и нырнул во тьму.

Все тени в округе собрались в одном месте. Я хотел сделать огромную штору, отпугивающую новых зевак, но по-моему получилось даже лучше.

На площадь мы попали, прорываясь, через бегущих навстречу людей. Можно было не сомневаться, наутро многих найдут погибшими в давке. Люди уже падали и кричали. Удушье, переломы множественные ссадины – вот, что ждало всех вместо праздника.

Из посоха Клементе шло сияние. Полусфера перед нами расталкивала людей, создавая ещё больший хаос. Они падали, на них сверху, толкаемые обезумевшей толпой сзади, падали другие. Некоторые уже не вставали.

Я коснулся дара, почувствовал смерть и боль. Слишком много.

Уловил вспышки магии. Огонь, молнии, лёд. Злобу и голод. Ярость, страх, гнев. Волшебники всё же прислушались к Розалии. Но ничего не могли сделать против вампиров. Не успевали за ними.

Я скинул плащ, одновременно меняя рисунок. Страж, словно живой, кивнул и шагнул за спину Клементе, сливаясь с его тенью.

Мой друг, напряжённо проталкивающийся вперёд, этого не заметил.

В какой-то момент людская масса резко убавилась. Стало свободнее. Мы вылетели на площадь. И перед нами предстала страшная картина. Наверное, так выглядели города во время Тёмной войны.

Посередине горело чучело Марены. Хотя было ещё рано. Полночь ещё не наступила. Свет от пламени выхватывал лежащие в беспорядке тела - окровавленные, чёрные и обожжённые, поломанные. Я видел размытые тени, что передвигались слишком быстро. Огонь выхватывал искажённые страданием лица, застывший испуг, крик от нестерпимой боли, навсегда оставшийся на мёртвом лике. Сотни смертей. И каждая была ужасной, неожиданной. Люди пришли на праздник, а попали на бойню.

Волшебники не пытались сдерживаться и разбрасывались заклинаниями во все стороны, в бесполезной надежде, задеть хоть кого-то из созданий ночи. Но вместо этого становились убийцами пришедших на праздник мужчин в ярких фильетро и молодых девушек в красивых платьях-сюрко. Маски, сушёные листья и цветы, бутылки с «самым лучшим» яблочным сидром в Лиарте - теперь всё это было никому не нужно. И валялось под ногами. Даже порывы ветра от проносящихся заклинаний и вампиров не могли сдвинуть пропитавшиеся кровью, давно умершие растения.

Я нашёл взглядом тень и взглянул на мир через неё. Ночь исчезла, оставив после себя бесконечные оттенки серого. Светлые, тёмные, нейтральные.

Я уже знал, что голова будет болеть несколько дней. Если, конечно, мы проживём этот. Слишком долго сегодня я смотрел сквозь Изнанку.

Размытая тень рванулась к нам с Клементе. По глупому, напрямик. Тени соткались в длинное копьё и вампир налетел на него, даже не поняв, что произошло.

- Твою мать, - волшебник выругался, когда прямо перед ним затрепыхалось уже мёртвое создание Бездны. Из его жезла полился огонь, сжигая, корчащуюся фигуру.

- Здесь что-то не так.

- Ты про то, что они двигаются слишком быстро? - язвительно спросил мой приятель и вокруг него заплясали синие искры, а волосы встали дыбом. - Это вампиры, если ты ещё не догадался!

- Я про то, что они слишком молоды, - усмехнулся я на его шутку. - Старайся больше закрываться. Остальное сделаем мы с Розалией.

- Вы их ещё и по возрасту различаете?! - Клементе направил жезл перед собой и мостовую начал сковывать гладкий лёд.

За горящим чучелом Марены происходил бой. Огромный костёр мешал увидеть, что там. Поэтому я побежал по дуге. Ощущая идеально правильные, без лишних штрихов плетения Розали. Она с кем-то сражалась. И, судя по всему, это были не вампиры.

Чёрный туман кружился вокруг. Я держал сферу Ринтрела на особенный случай, готовый сплести её, как только дымный щит разрушится. Но защитный узор, названный в честь великого ходящего прошлого пришлось применить раньше.

Я успел обогнуть чучело, как раз в тот момент, когда шентарку задело облако тьмы. Её когда-то белоснежная рубашка оказалась вся в пятнах, порванная и залитая чем-то густым. Девушку отбросило на землю. Один за другим рядом с ней оказалось три испещрённых разводами на лице человека. Вампиров вокруг не было.

Я вспомнил описания колдунов Бездны из книг. Один из них занёс руку из которой вылетело что-то красно-чёрное. Точнее, возможно, красно-чёрное. Я не очень хорошо различал цвета через Изнанку. Скорее угадывал оттенки.

Девушка закрылась рукой. Не ушла тень. Просто подняла руку, пытаясь защититься. Я вспомнил Марью. Как её отрезали от дара и не думая, бросил плетение прямо под девушку.

Сфера Ринтрела зазвенела отражая чуждую магию. А мой дымный щит почти сразу развеялся от яркой вспышки двух колдунов.

Розалия была слишком далеко. Я больше не мог ей помочь. Один из колдунов превратился в чёрное облако и в одно мгновение оказался рядом, вскидывая руку. Я закрылся щитом, забирая тени вокруг. Обычный круглый щит, которым пользовались воины на поле боя. Только состоящий из переплетений тёмного тумана.

С моей руки сорвалась птица и налетела на колдуна. В отличие от вампиров, он не мог двигаться также быстро. Поэтому снова превратился в чёрное облако, разрывая дистанцию.

Яркая вспышка и треск. Я узнал Клементе. Волшебник с другой стороны костра метал молнии в оставшихся двух колдунов, пытаясь защитить отрезанную от дара Розалию.

Идти в тень не хотелось. Можно было попытаться сделать как тогда в Ровалии. Забрать с собой шентарку, если успею. Но тогда останется Клементе.

Чёрное облако вновь появилось около меня, колдун, уже немолодой, с горящими глазами и орлиным носом. Я не мог помочь девушке. И понимал, что будет дальше. И снова закрылся щитом от его удара. Меня ожгло льдом. Свободная рука онемела. Заклинание было отправлено с другой стороны. Откуда-то со спины. Где не было колдуна. Я снова отразил удар и обернулся, как раз вовремя. В этот раз в меня летел огненный шар. Усиленная Изнанкой реакция позволила развернуть руку с щитом. Тени приняли на себя основной удар и истончились.

Какой-то волшебник направлял в мою сторону посох[11].

#11 [В Лиарте волшебнии первого круга меняют свои жезлы на посохи.]

Меня отбросило назад. Я чувствовал запах горелых волос. Жар огня, что сжег мой щит.

Хрустальным звоном разлетелась осколками сфера Ринтрела. Розалия осталась без защиты.

Передо мной пронеслось чёрное облако. Ударило в грудь.

Я упал.

Колдун показался надо мной. С его руки почти сорвался тёмный с красным росчерк, когда птица теней, наконец, настигла его. Начала клевать в глаза и бить крыльями.

Одно мгновение за которое я снова окутал себя дымкой из тьмы. Простейший защитный узор. В который тут же ударила молния.

И меня снова отбросило назад.

Я закричал, когда вспышка света пронзила насквозь. Боль прошила всё тело. Пальцы целой руки почти не слушались. Как глупо. И больно. Кровь. Как много крови. Они не должны умереть.

Через Изнанку я увидел, как к Клементе рванулась размытая фигура. Заскользила по льду, но он всё равно не успевал среагировать.

Вампиры, колдуны. Волшебники. Все ополчились против нас. Их было слишком много.

Когда вампир почти ударил. Тень Клементе отделилась от земли. Встала в полный рост. И просто взмахнула косой.

Взгляд, усиленный Изнанкой замечал всё, я уловил, как в меня летит огненный шар размером с лошадиную голову. Но уже не успевал ничего сделать. Только не с покалеченной рукой.

Клементе был слишком далеко. На руках колдунов уже загорелись темные сгустки. Они целились в Розалию. Шентарка, надменная, утонченная, всегда смотрящая свысока. И отрезанная сейчас от дара должна была умирать. Как и я. Как и оставшийся один Клементе. Волшебник Лиарты третьего круга.

Я попробовал сделать хоть что-то. Но рука не слушалась.

Я пытался пошевелить ей. Создать простейший узор.

Хоть что-то.

Линию.

Штрих.

Точку.

Было больно.

Я не хотел умирать.

"Ещё раз!"

Голос пришёл с каплями дождя, которого сейчас не было. Со вкусом мокрой земли на лице. Хотя я лежал на каменной мостовой.

Я бы сплёл сейчас все что угодно. Но руки не хотели слушаться.

Всё, что у меня получилось – двинуть пальцем. Отрезать стража от тени Клементе.

Я не знал, что будет.

Создание Изнанки обернулось на меня. И, я был готов поклясться, грустно пожало плечами, кивнуло, понимая, что от него хотят. И провалилось сквозь землю.

Страж вырос за спиной Розалии в тот момент, когда она пыталась отползти от уже почти доставшего до неё красно-черного пламени. Схватил за воротник. Потянул.

И я больше не смог смотреть через Изнанку.

Стало нестерпимо жарко. Огненный шар волшебника всё-таки долетел до меня, сжигая глаза, кожу и волосы.

Я заорал, сгорая заживо.

А потом всё вокруг окрасилось изумрудной зеленью.

• История четвёртая