Самые сильные, по-настоящему ценные моменты в психотерапии — это не те, когда «стало чуть полегче». Это те редкие точки, после которых
что-то внутри больше никогда не возвращается назад, а новое становится таким же естественным, будто это было твоим всю жизнь.
Уходит реакция, которая жила десятилетиями. Например, вулкан, который взрывался от каждого звука или слова вдруг перестаёт взрываться. На его месте появляется сочувствие другому или внутреннее понимание, что я на самом деле сейчас злюсь от собственного одиночества, которое испытывала в детстве.
Исчезает зажим, который казался «частью характера». Растворяется внутренний запрет — без усилия, без контроля, без борьбы. Без необходимости “насильно” себя перестраивать. Для меня такие изменения совсем недавно казались магией, на самом деле - это часть нашей природы.
Такое изменение не требует поддержания. Его не нужно «удерживать». Оно просто остаётся. Именно это и называется трансформационным изменением — самым глубоким уровнем терапевтической эффективности, который вообще возможен для психики.
Но парадокс в том, что десятилетиями психотерапия официально считала успехом совсем другое: умеренное снижение симптомов — на 20–25%.
- Чуть меньше тревоги.
- Чуть реже накрывает.
- Чуть легче жить, если постоянно следить за собой.
Вот только у меня от слежки через неделю происходил невероятный взрыв, и мой внутренний мир прорывался ураганом, торнадо, вулканом, который крушил всё на своем пути. Потом сильнейшие слёзы, потом снова какой-то период “спокойной” жизни. И так до следующего раза.
Я была в терапии у психолога со стажем 30 лет и сотней кейсов по изменениям личности, но мне не помогло. Ходила на расстановки, чтобы разобраться с собой. Не дало эффекта.
Прошла женский тренинг, где наконец-то должна была познакомиться с собой настоящей. Не сработало. 2 года вставала в 5 утра, делала зарядку, потом душ, медитация с настройкой на день, осознавала каждый шаг и… через неделю взрывалась.
Прочла 1500 книг по психологии, саморазвитию и эзотерике - всё, что смогла найти на русском и английском с 1900 по 2021 год. И когда вспылила в очередной раз, сказала себе “стоп, я иду не туда”. Я продолжаю жить внутри прежнего сценария, а изменения, которые по-настоящему что-то меняли, настолько редкие и непредсказуемые, что ловить их становится всё труднее и труднее.
Я пошла искать. Вот только искать я начала не целебные методики или программы трансформации. Я начала разбираться в том, как работает мозг, почему у меня те или иные реакции на то или иное событие, как они возникают у людей, почему у одних людей одни реакции, а у меня другие.
Я изучала исследования нейробиологов, психотерапевтов, психотерапевтические сессии на русском и английском языках.
Первое сильное изменение у меня произошло в 2024 году после курса Александра Колмановского. Точнее после того, как в прямом эфире на вебинаре он проявил ко мне сочувствие, впервые озвучив то, что было у меня внутри, и сказав, что мне необходимо перестать ждать тепла и принятия от родителей. Тогда я горько плакала. Меня чуть-чуть отпустило.
Остался вопрос, а дальше что делать?
Я пробовала смотреть на родителей, мужа, дочерей с позиции “им страшно, им плохо”, но взрывы внутри меня продолжались.
Я хотела найти то, что поможет мне не просто “отпустить себя, принять себя, полюбить себя”, а то, что действительно даст мне трансформацию личности.
Я хотела новые привычки и без насилия над собой, естественным образом.
Один и тот же вопрос, который долго оставался без ответа
Есть кейсы, когда терапия приводит к глубокому и необратимому изменению. Хм, это “волшебный” метод или внутри этих “прорывов” работает один и тот же внутренний механизм?
Долгое время ответа не было. Психотерапия развивалась без понимания, как именно мозг допускает устойчивые изменения. Появлялись сотни школ, каждая со своей теорией, своим языком, своими объяснениями. Но затем произошло то, что радикально изменило картину.
Мозг умеет разучивать — если соблюдены его условия
В конце 1990-х нейробиологи обнаружили врождённый механизм мозга, о существовании которого раньше не знали. Он называется реконсолидация памяти.
Это не «перепроживание» и не «замена позитивом». Это естественный процесс, с помощью которого мозг может пересмотреть и аннулировать ранее усвоенные знания о мире — если они больше не соответствуют реальности.
В лабораторных исследованиях (на людях и животных) этот механизм позволял полностью менять эмоциональные реакции, которые раньше считались необратимыми.
Важно вот что: внешние процедуры в этих экспериментах отличались, тогда как внутренние переживания участников были удивительно похожи. Именно этот повторяющийся внутренний опыт — а не техника — и запускал необратимые изменения.
Почему это имеет прямое отношение к психотерапии
Когда в психотерапевтических сессиях происходят настоящие прорывы —
перед ними возникает тот же самый внутренний набор переживаний, что и в экспериментах по реконсолидации памяти.
Это наблюдалось:
- при разных симптомах
- у разных людей
- у разных психологов и психотерапевтов
- в разных подходах.
И это означает не совпадение, а причинную связь.
Разные виды психотерапии приходят к трансформационным изменениям через один и тот же базовый процесс, даже если называют его по-разному и не всегда осознают.
Этот процесс — реконсолидация памяти. И он мне помог! Как? Об этом я подробно расскажу на своём канале, а сейчас расскажу тебе то, что дало старт моей настоящей трансформации, после которой старые привычные реакции изменились до естественных новых.
Что на самом деле лежит под эмоциями, реакциями, симптомами?
Большинство состояний, с которыми люди приходят в терапию, и которые “мешали мне жить”, как я выяснила, не являются «поломкой», «диагнозом» или «слабостью».
Их источник — неосознанные эмоциональные модели, усвоенные когда-то на основе реального жизненного опыта.
Мозг с самого раннего возраста:
- строит ожидания
- распознаёт закономерности
- делает выводы о том, как устроен мир и что в нём безопасно.
Эти выводы хранятся не как воспоминания о событиях, а как схемы — обобщённые модели реальности. Именно они управляют реакциями взрослого человека, даже если обстоятельства давно изменились.
Примеры таких схем:
- «Ошибка делает меня недостойной — значит, нужно быть идеальной».
- «Если маме плохо, я обязана это исправить — иначе меня отвергнут».
- «Если мне слишком хорошо, обязательно случится что-то плохое».
Важно: проблема не в эмоции, которую ты испытываешь. Твоя (и моя) эмоция — следствие. Ключ — в самой модели мира, которая когда-то была единственно возможной для выживания.
С точки зрения этой внутренней модели этот симптом, эта эмоциональная реакция не просто допустима - она необходима.
Она защищает.
Она предотвращает худшее.
Она соответствует тем «правилам мира», которые были усвоены в детстве.
Поэтому:
- Подавление
- Контроль
- Медикаментозное (а еще алкогольное, наркотическое, игроманное) глушение реакции
не убирают источник.
Они лишь перекрывают выражение, оставляя саму схему нетронутой. И тогда тело часто берёт на себя то, что не разрешено чувствовать - так возникает соматизация.
Соматизация — это процесс, при котором непрожитые, заблокированные или запрещённые переживания (страх, злость, горе, стыд, беспомощность) выражаются через телесные симптомы.
Тело не «придумывает» боль. Оно реализует то, что психика не может позволить себе чувствовать напрямую.
Важно:
симптом реален.
Боль реальна.
Ощущения реальны.
Нереально только одно — идея, что причина исключительно в теле.
У психики есть предел.
Если в прошлом:
- выражать злость было опасно
- плакать было запрещено
- говорить «мне больно» приводило к обвинению “сам(а) виноват(а)”
- просить помощи означало получить презрение, отвержение, чувство вины
то мозг делает логичный вывод:
«Чувствовать это напрямую — небезопасно».
Но переживание никуда не исчезает.
Эмоция — это энергия.
Её нельзя удалить.
Её можно только перенаправить.
И тогда включается тело.
- нервная система реально активирует мышцы, сосуды, гормоны;
- тело реально живёт в режиме защиты;
- физиология работает исправно, но в старом режиме.
Мозг запускает реакции так, как его когда-то научили.
То есть:
- эмоция есть
- но она не проживается как эмоция
- она обходит сознание и уходит в тело.
Особенно часто это бывает у тех людей, которые:
- рано повзрослели;
- были «удобными»;
- не имели права злиться;
- жили рядом с нестабильными взрослыми;
- не могли опереться ни на кого.
Тело становится последним безопасным контейнером.
- нельзя злиться → появляется напряжение в шее, челюстях, головные боли
- нельзя плакать → ком в горле, давление в груди
- нельзя бояться → тахикардия, нехватка воздуха
- нельзя сказать «нет» → боли в животе, кишечник
- нельзя быть слабым → хроническая усталость, боль в спине
Тело берёт на себя то, что психике запрещено чувствовать.
Если эмоциям нельзя быть — болеет тело. Мозг выбирает тело, потому что так меньше риска быть отвергнутым или наказанным.
Это не «поломка». Это адаптация, которая когда-то помогла выжить.
А когда симптом:
- глушат
- подавляют
- «лечат», не трогая источник,
происходит следующее:
Переживание остаётся, но лишается даже телесного выхода.
И тогда:
- симптомы мигрируют
- усиливаются
- становятся более странными
- или появляется ощущение «я вообще не чувствую себя живым / живой».
Это не значит, что лекарства «плохие». Это значит, что они не решают ту задачу, ради которой симптом возник.
Когда изменения становятся трансформацией личности?
Трансформационное изменение происходит не тогда, когда появляется новое понимание, а тогда, когда старая модель перестаёт ощущаться истинной.
Не «я понимаю, что это не так», я больше не чувствую, что мир устроен именно так. Я чувствую иначе.
В этот момент:
- симптом теряет смысл
- реакция не запускается
- возврат невозможен.
Не потому, что человек старается, контролирует или силой воли создаёт нужную реакцию, а потому, что основа больше не существует.
Это и есть глубокое разучивание - естественный результат реконсолидации памяти. И это то, что помогло мне изменить себя. Как это происходило, я расскажу на этом канале.
Почему это не «магия», а точная работа с правилами мозга
Эмоциональная память превращает прошлое в ожидание будущего — автоматически, быстро, вне осознания. Это невероятно эффективный механизм выживания.
Но и он же удерживает человека в старых сценариях, делая их чувственно реальными сейчас. И это может длиться десятилетиями.
Хорошая новость в том, что у этой тюрьмы есть ключ.
И этот ключ — не подавление и не контроль, а точное следование тем условиям, при которых мозг сам решает переписать старое знание.
Когда новое переживание не просто добавляется сверху, а одновременно отменяет старое, происходит то, ради чего люди и приходят в терапию:
не управление симптомом,
а освобождение.
Как это работает, и что тебе может помочь, расскажу в следующих статьях.