Сын взломал аккаунт отца-коуча и рассказал правду о его "Успешном успехе".
Говорят, самое страшное предательство - это когда бьют в спину свои же. Но я скажу так: самое страшное - это когда ты понимаешь, что твой «свой» на самом деле всегда считал тебя чужим.
Он просто ждал момента, чтобы сбросить тебя с воза.
На следующий день после визита налоговой в поселке царило затишье. Милана, видимо, взяла паузу на консультации с адвокатами. Или на истерику.
Борис временно стал "персоной нон грата" в собственном, точнее, в её особняке.
Он слонялся по участку, как тигр в клетке. Нервный, небритый, в помятой футболке. Куда делся лоск? Куда делся «ресурс»?
В это время Дима сидел у нас в саду, в гамаке, с ноутбуком. Он готовился к ЕГЭ, по крайней мере, я так думала.
Между нашими участками - сетка-рабица, которую мы так и не успели поменять на глухой забор. Слышимость отличная, если ветра нет.
Борис подошел к ограде. Он кому-то звонил. Видимо, думал, что мы уехали в город. Машина Глеба исчезла (он поехал за материалами), а мой "Ниссан" стоял в гараже.
Димка замер и снял один наушник.
- Да подожди ты, Артур, - голос Бориса звучал раздраженно. - Я решаю вопрос. Милана пока бесится, но я её уломаю. Она дура, ей пару комплиментов про ауру скажешь - она растает. Главное, чтобы она штраф заплатила.
Борис закурил. Дым потянуло в нашу сторону.
- С деньгами туго, да. Лидка, стерва, обобрала меня вчера. Пришлось отдать шестерку. Но ничего, я оптимизирую расходы.
Он сделал паузу, слушая собеседника.
- Алименты? Нет, платить не буду. Парню через месяц восемнадцать. Какой институт? Ты смеешься? Денег нет на учебу. Пусть идет в армию. Я уже узнавал, можно договориться, чтобы его забрали в весенний призыв побыстрее.
Димка в гамаке перестал дышать.
Я, стоявшая у грядки с клубникой за кустом смородины, сжала совок так, что побелели костяшки.
- Да, в армию, - продолжал Борис, стряхивая пепел на мой участок через сетку. - Ему полезно. А то вырос маменькин сынок.
- А мне сейчас каждый рубль нужен, чтобы бизнес реанимировать. Сын для меня сейчас - балласт, Артур. Понимаешь? Лишняя нагрузка. Сбросим балласт - взлетим выше.
"Балласт".
Это слово повисло в воздухе, тяжелое и грязное.
Борис докурил, бросил окурок в траву и ушел вглубь участка. Я вышла из-за куста. Мне хотелось догнать его и ударить лопатой. Но я посмотрела на сына.
Дима сидел неподвижно. Его лицо было белым, как мел. Губы сжаты в тонкую линию.
В глазах не было слез. В них было что-то, чего я раньше у него не видела. Холодная, взрослая решимость.
- Дим... - начала я тихо. - Не слушай его. Он просто болтает. Мы найдем деньги на институт. Я возьму подработку, Глеб поможет...
Сын поднял на меня глаза.
- Не надо, мам. Не надо подработок.
Он открыл ноутбук. Его пальцы забегали по клавиатуре с пулеметной скоростью.
- Ты чего делаешь? - испугалась я.
- Помнишь, я два года вел его соцсети? - голос сына был ровным, механическим. - Монтировал эти идиотские ролики про "денежное дыхание", писал посты про "успешного лидера".
- Ну?
- Он пароли не менял. Он вообще ленивый, мам. У него везде один пароль - дата его рождения. Нарцисс же.
- Дима, что ты задумал?
- Сбрасываю балласт.
Он нажал клавишу "Enter" с такой силой, словно хотел вдавить её в стол.
- Готово.
- Что готово?
- Зайди в Инстаграм. К "Гуру Борису".
Я достала телефон. Руки дрожали. Открыла приложение. Нашла профиль бывшего мужа.
150 тысяч подписчиков. Идеальная лента в бежевых тонах. И свежий пост. Опубликован 30 секунд назад.
Фотография была ужасной. Точнее, честной. Это было фото, которое Димка сделал случайно месяц назад: Борис сидит на унитазе (дверь была приоткрыта), в растянутых трусах, с красным лицом и считает мелочь из копилки.
Текст под фото гласил:
"Всем привет. Это я, ваш Гуру. Хочу признаться: я врал. У меня нет бизнеса в Дубае. Моя машина - в кредите, который платит мама. Мой дом принадлежит бывшей жене, которую я кинул на деньги.
Я живу за счет женщин, которых называю "богинями", пока они дают мне деньги, и "дурами", когда деньги кончаются.
Сегодня я назвал своего сына "балластом" и решил отправить его в армию, чтобы не платить за учебу. Потому что я банкрот. Не покупайте мои курсы. В них пустота, как и во мне. Всем добра и осознанности".
Лайки сыпались тысячами. Комментарии летели лавиной: "Это шутка?", "Взлом?", "Наконец-то правда!", "Верните деньги за марафон "Денежный вихрь", мошенник!".
Через пять минут со стороны участка Миланы раздался вой. Это был крик раненого зверя.
Борис увидел пост.
Он бежал к нам не через ворота. Он лез прямо через забор, разрывая штаны о сетку-рабицу. Его лицо перекосило от бешенства.
- ТЫ!!! МЕЛКИЙ ГАДЕНЫШ!!!
Он ворвался на участок, топча мои цветы.
- Удали! Немедленно удали!!! Ты меня уничтожил!!!
Дима встал из гамака. Он был худой, высокий, в своей нелепой футболке AC/DC. Но он не отступил ни на шаг.
- Я не могу удалить, пап, - спокойно сказал он. - Я сменил пароль. И привязку к телефону. Теперь этот аккаунт - народное достояние.
- Я тебя убью! - взвизгнул Борис и замахнулся.
Я дернулась вперед, чтобы закрыть сына собой, но не успела. Кулак Бориса летел в лицо сына.
Но не долетел.
Его руку перехватили в воздухе. Жестко. До хруста.
Рядом с Димкой стоял Глеб. Я даже не слышала, как он вошел. Он вернулся из магазина и, видимо, сразу всё понял.
Глеб держал запястье Бориса и смотрел на него сверху вниз. Взгляд у него был такой, что мне стало страшно даже дышать.
- Руку убери, - тихо сказал Глеб. - Это мужчина. А мужчин бить нельзя. Особенно тем, кто сам давно перестал им быть.
Борис попытался вырваться, но куда там. Глеб слегка сжал пальцы, и бывший муж взвыл, припадая на одно колено.
- Отпусти! Больно!
- Больно - это когда родной отец называет тебя балластом, - сказал Глеб.
Он отшвырнул руку Бориса. Тот упал в траву, хватаясь за запястье.
Телефон в кармане Бориса разрывался. Звонили не переставая. Клиенты. Партнеры. И, судя по мелодии, снова налоговая.
- Уходи, - сказал Дима. Он смотрел на отца сверху вниз. - Уходи с нашего участка. И из моей жизни. Я в армию схожу, пап. Если надо будет. Но тебе я больше руки не подам.
Борис поднялся. Весь в земле, в траве, с порванными штанами. Он обвел нас безумным взглядом.
- Вы... вы пожалеете. Вы еще приползете ко мне! Я... я феникс! Я возрожусь!
Он поплелся к дыре в заборе.
- Пап! - окликнул его Дима.
Борис обернулся с надеждой.
- Ты трусы на фото видел? - спросил сын. - Тебе реально стоит купить новые. Эти совсем потеряли товарный вид.
Борис издал какой-то сдавленный звук и исчез в кустах.
Я подошла к сыну. Меня трясло.
- Димка... Ты как?
- Нормально, мам. - Он закрыл крышку ноутбука. Руки у него тоже дрожали, но голос был твердым. - Знаешь, даже легче стало. Как будто гнойник лопнул.
Глеб подошел к нам. Положил одну руку мне на плечо, другую - Димке.
- Жестко ты с ним, пацан, - сказал он с уважением. - Но справедливо.
- Он сам напросился, дядя Глеб.
- Это понятно. Но теперь готовься. Раненый зверь - самый опасный. Сейчас начнется агония.
Глеб оказался прав. Мы думали, что это конец. Но это было только начало. Потому что вечером к нашим воротам подъехала не полиция и не бандиты.
К нам приехала мама Бориса. Моя бывшая свекровь. И она была не одна.
Что задумала "тяжелая артиллерия" в лице свекрови? И как она попытается спасти "сыночку"? Пишите в комментариях!👇
Продолжение следует...
- Все части рассказа: