Стекло. Бесконечное, холодное, бездушное стекло. Им был выложен весь атриум бизнес-центра «Вершина». Оно сверкало в свете дизайнерских люстр, отражая спешащих куда-то людей в дорогих костюмах и туфлях на тонких каблуках. Саша ненавидела этот блеск. Он был лживым. Под ним скрывалась пыль, пятна от кофе, крошки печенья, которые она, техничка Саша, должна была убрать до того, как первый директор или менеджер пересечет порог здания.
Ей было двадцать пять, но в глазах, привыкших к полумраку служебных помещений и едкому запаху моющих средств, светилась усталость сорокалетней. Она работала здесь три года, с тех пор как умерла бабушка, оставив ей лишь старую хрущевку и кучу долгов за лечение. Мечта стать графическим дизайнером разбилась о реальность, как разбивалась бутылка дорогого виски, которую вчера вечером кто-то из топ-менеджеров уронил в конференц-зале на шестом этаже. Осколки она собирала полчаса, боясь порезаться.
Сегодняшний день начался как обычно: в пять утра, пока город спал, она приехала, переоделась в синий хлопковый халат, взяла тележку с ведрами, швабрами и тряпками. Ее зона — первые три этажа, включая этот проклятый атриум. Она уже почти закончила натирать пол у центрального лифта, когда услышала знакомые, резкие шаги.
Начальник службы эксплуатации, Виталий Сергеевич, человек с лицом хорька и вечно поджатыми губами, подошел к ней. Он не смотрел ей в глаза, его взгляд скользил по мокрому полу.
— Семёнова, — отрывисто бросил он. — В кабинете 305 на третьем этаже — форс-мажор. Кто-то из ночных уборщиков забыл вынести мусорное ведро. Там… последствия. Убери. Срочно. И здесь, — он ткнул носком лакированного ботинка в едва заметное пятнышко у основания колонны, — переделай. Видно разводы.
Саша вздохнула. Кабинет 305 принадлежал самому придирчивому арендатору, какому-то юристу. «Последствия» могли означать что угодно — от разлитого кофе до рвоты после корпоратива. А пятно у колонны… она смотрела на него. Его не было. Это была игра света на мокром мраморе.
— Виталий Сергеевич, там просто свет падает… — тихо начала она.
— Не учи меня работать! — рявкнул он, и слюна брызнула из уголка его рта. — Или хочешь получить выговор? А то и вовсе… Вон, — он кивнул в сторону двери, — полно желающих на твое место.
Это была его любимая угроза. Саша опустила голову, чувствуя, как горячая волна унижения поднимается к горлу. Она кивнула, собрала свои ведра и потащилась к лифту. В кабинете 305 пахло дорогим табаком и еще чем-то кислым. Ведро действительно было переполнено, а вокруг — окурки и смятые бумажки. Она принялась за работу, механически, глуша в себе гнев и обиду. За что? За то, что она не умеет подлизываться, как другие? За то, что молча делает свою работу?
Час спустя, измученная, она вернулась в атриум. Виталий Сергеевич уже ушел, довольный собой. Саша села на свою тележку, спрятанную за декоративной пальмой, и закрыла лицо руками. Хотелось плакать, но слез не было. Они высохли давно. Она смотрела сквозь пальцы на этот мир стекла и стали. Мир, в котором она была невидимой. Призраком, который стирает грязь, оставленную «настоящими» людьми.
И тут она увидела его. Старика. Он сидел на лавочке у самого входа, за стеклянной дверью. Худой, в поношенном, не по сезону легком пальто, с потрепанной сумкой у ног. Он не просил милостыню, просто сидел, сгорбившись, глядя на свои стоптанные ботинки. Лицо его было испещрено морщинами, а в глазах — такая бездонная, покорная безысходность, что у Саши сжалось сердце. Она узнала в этом взгляде свое отражение. Только он был на тридцать лет старше. *Это мое будущее*, — с ледяной ясностью подумала она. *Если ничего не изменить.
В этот момент мимо старика, толкая стеклянную дверь, прошел мужчина. Высокий, в идеально сидящем кашемировом пальто, с дорогим кожаным портфелем. Он говорил по телефону, его голос был уверенным, насмешливым: «…Да брось, этот контракт уже в кармане. Варыгин все подпишет, он у меня на крючке…». Мужчина достал из внутреннего кармана пальто бумажник, чтобы проверить что-то, и, не глядя, сунул его обратно. Но бумажник, толстый, от известного бренда, не попал в карман. Он выскользнул и упал на пол, прямо у ног мужчины, который, увлеченный разговором, даже не заметил этого, шагнул в лифт и исчез.
Сашино сердце заколотилось. Она оглянулась. В атриуме никого не было, кроме охранника на ресепшене, который уткнулся в телефон. Бумажник лежал там, на холодном мраморе, в пятне света. Символ того мира, который ее унижал. А за стеклом сидел старик — символ ее страха. Мысли пронеслись вихрем. *Там деньги. Много денег. Ему все равно, он даже не заметил. А старику… старику это спасение. Хоть на еду, на лекарства, на ночлег.* Это была не просто кража. Это был акт восстания. Месть миру равнодушия. Спасение — себе в будущем, ему — в настоящем.
Она встала. Ноги были ватными. Подошла к бумажнику, сделала вид, что поправляет тряпку на швабре, и быстрым, ловким движением, наработанным за годы уборки в тесноте, подхватила его и сунула в глубокий карман халата. Гул в ушах. Она пошла к служебному выходу, ведущему в подсобку. Ей нужно было выйти на улицу, обойти здание и незаметно передать бумажник старику. Всего пятьдесят шагов.
Она сделала десять.
— Эй, ты! Стой! — раздался грубый голос сзади.
Она обернулась. К ней бежали два охранника, те самые, что обычно дремали на посту. Лица их были возбужденными, в глазах — предвкушение поимки «преступника». Видимо, кто-то все же заметил и нажал тревожную кнопку.
— Что в кармане? Покажи! — один из них, здоровый детина, схватил ее за руку.
— Я… я ничего… — попыталась вырваться Саша, но ее держали мертвой хваткой.
— Врешь! На камерах все видно! Крадешь у гостей центра!
На них уже смотрели первые появившиеся сотрудники. Послышались возмущенные возгласы. Сашу, красную от стыда и ужаса, поволокли к ресепшену. Из кармана халата торчал уголок роскошного бумажника. Поймали. Все кончено. Увольнение, полиция, суд. Ее будущее, и без того хрупкое, теперь рассыпалось в прах. Она увидела за стеклянной дверью испуганное лицо старика. Он все понял и, схватив свою сумку, быстро заковылял прочь. Даже ему она не смогла помочь. Только все испортила.
Ее посадили на стул у стойки охраны. Охранники, чувствуя себя героями, громко обсуждали, как они «проявили бдительность». Подошел Виталий Сергеевич, его лицо пылало злорадным гневом.
— Вот оно что! Ворона! Я так и знал! Нищая, так еще и руки загребущие! Сейчас вызовем полицию и хозяина бумажника! Пусть подает заявление!
Саша молчала, уставившись в пол. Внутри все опустело. Остался только холодный, липкий страх.
И тут в атриум вошел Он. Тот самый мужчина в кашемировом пальто. Он закончил свой разговор и теперь шел к выходу, на ходу надевая перчатки. Его взгляд скользнул по странной группе у ресепшена: плачущая уборщица, разъяренный менеджер, два важных охранника.
— В чем дело? — спросил он, не останавливаясь. Голос был спокойным, но в нем чувствовалась привычка командовать.
— Олег Игоревич! — один из охранников вытянулся. — Это… это наша техничка. Украла ваш бумажник! Поймали с поличным!
Мужчина по имени Олег остановился. Его глаза, серые и пронзительные, медленно перешли с охранника на Сашу, на ее перекошенное от страха лицо, на синий халат, на край бумажника, который уже вытащили из кармана и положили на стойку.
— Мой бумажник? — переспросил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая странность.
Он подошел, взял бумажник, не глядя переложил его в карман. Потом внимательно посмотрел на Сашу. Она ждала обвинения, крика, презрения. Но в его взгляде не было ни того, ни другого. Была какая-то интенсивная, почти физическая оценка. Он смотрел так, будто видел не воришку, а… сложный пазл.
— Вы ошибаетесь, — четко и громко произнес Олег, обращаясь ко всем. — Эта девушка не крала мой бумажник. Она его нашла.
В атриуме воцарилась тишина.
— Но… но на камерах… — залепетал охранник.
— На камерах видно, что я обронил бумажник, а она его подняла, — невозмутимо парировал Олег. — Она, наверное, хотела догнать меня, чтобы вернуть, но вы ее задержали. Я очень благодарен ей за честность. И крайне недоволен тем, как с ней обошлись.
Виталий Сергеевич открыл рот, но слова застряли у него в горле. Его лицо из багрового стало землистым. Олег Игоревич, как выяснилось, был не просто арендатором, а владельцем крупного пакета акций управляющей компании «Вершины». Его слово здесь было законом.
— Я… мы… извините, Олег Игоревич, недоразумение… — пробормотал начальник службы.
— Не мне извиняться, — холодно сказал Олег. — Ей. И обеспечьте, чтобы у нее сегодня был оплаченный выходной. Сохранение заработка. И больше я не хочу видеть подобных инцидентов.
Потом он повернулся к Саше, все еще сидящей в ступоре. — Можете пройти со мной? Я хотел бы лично поблагодарить вас.
Не дав ей опомниться, он легким движением руки направил ее к лифту. Охранники расступились, как красное море. Виталий Сергеевич смотрел им вслед с немым ужасом. В лифте Олег нажал кнопку самого верхнего этажа, где располагались панорамные рестораны и частные клубы. Двери закрылись. Саша, наконец, пришла в себя.
— Зачем? — выдохнула она. — Зачем вы это сделали? Вы же знаете, что я хотела его украсть.
Олег посмотрел на нее. Теперь его лицо было серьезным, усталым. Ни тени насмешки или снисхождения.
— Потому что я видел старика у двери. И видел, куда ты смотрела. Это была не жажда наживы. Это была отчаянная попытка восстановить справедливость. Пусть и кривыми путями. Я ненавижу несправедливость.
Лифт плавно остановился. Он провел ее не в ресторан, а в маленькую, уединенную курительную комнату со стеклянными стенами и видом на весь город. Предложил сесть.
— Меня зовут Олег. Олег Семенов, — сказал он.
— Саша… Семёнова, — машинально отозвалась она, удивляясь совпадению фамилий.
— Семёнова? — он приподнял бровь, но не стал развивать тему. — Саша, ты рискнула всем сегодня. Из принципа. У меня к тебе есть дело. Тоже из принципа. И риск там будет куда больше. Но и ставки — несравнимы.
Олег говорил тихо, но каждое слово било, как молот. Он рассказал историю, от которой у Саши похолодела кровь. Десять лет назад его родители, талантливые инженеры-химики, разработали революционную технологию очистки промышленных стоков. Дешевую, эффективную, экологичную. Они основали маленький завод, получили патенты. Их главным партнером и инвестором был человек по имени Аркадий Варыгин — харизматичный, напористый делец. Он помогал с продажами, с связями.
А потом, в одну ночь, на заводе случился «несчастный случай» — пожар. Родители Олега были там, задерживались с проверкой опытной установки. Они погибли. Олегу было шестнадцать. Его отправили в закрытый интернат для «одаренных детей» за границу — якобы по специальной программе, оплаченной благодарным Варыгиным. Пока он учился, Варыгин через подставные лица и с помощью поддельных документов выкупил доли погибших партнеров, переоформил патенты на себя и стал единоличным владельцем технологии и завода. Теперь он — миллионер, уважаемый человек, меценат. Его компания «Вара-Техно» процветает на украденном изобретении.
Олег, повзрослев, начал свое расследование. Он вернулся, сменил фамилию (Семенов — девичья фамилия матери), занялся своим бизнесом, чтобы накопить ресурсы и влияние. Он знал, что Варыгин виновен. Знает, что «несчастный случай» был подстроен. Но доказательств нет. Все свидетели либо мертвы, либо куплены, либо исчезли. Варыгин тщательно выстроил вокруг себя стену. Он недосягаем для обычного правосудия. У него на крючке полгорода — чиновников, полицейских, судей.
— Я собираю улики годами, — говорил Олег, и в его глазах горел холодный огонь. — Но ключевое доказательство — оригиналы лабораторных журналов отца с записями всех этапов разработки и первичные документы о патентовании — должно быть у него. Он не мог их уничтожить. Они — его страховка от других таких же, как он. Он хранит их у себя. В частном сейфе в своем кабинете в «Вара-Техно». Доступ к ним имеет только он. Никакие обыски, никакие хакерские атаки не помогут. Нужно физически проникнуть внутрь и забрать их.
Он посмотрел на Сашу.
— Ты идеально подходишь. Ты невидимка. Для таких, как Варыгин и его окружение, люди вроде тебя — часть интерьера. Ты умеешь быть незаметной, знаешь все служебные ходы, умеешь обращаться с замками и сигнализациями? Нет. Но умеешь наблюдать. И, как я сегодня увидел, умеешь действовать решительно, когда дело касается справедливости. Я не могу нанять профессионального вора или шпиона — Варыгин отслеживает все мои шаги. А ты… ты вне подозрений.
Саша слушала, и мир переворачивался с ног на голову. Вчера она вытирала полы, а сегодня ей предлагают стать частью детективной мести. Страх боролся с чем-то другим. С тем самым чувством, что заставило ее протянуть руку к бумажнику. С протестом. С желанием ударить по этому миру, который давил и ее, и, как выяснилось, этого уверенного в себе мужчину, у которого отняли все.
— А если поймают? — тихо спросила она.
— Тогда тебе не поздоровится. Варыгин не церемонится. Но я сделаю все, чтобы этого не случилось. Я обеспечу тебе прикрытие, маршрут, инструменты. И если все получится… ты не просто поможешь мне. Ты поможешь вернуть имя моим родителям. И получишь достаточно, чтобы никогда больше не смотреть на мраморные полы с тряпкой в руках. Или на стариков у подъезда.
Он говорил не о деньгах. Он говорил о смысле. И Саша, глядя в его глаза, увидела в них ту же боль, что носила в себе. Боль от несправедливости. Только масштаб был иной.
— Хорошо, — сказала она, и ее голос впервые за долгое время прозвучал твердо. — Я помогу.
Подготовка заняла месяц. Олег снял для Саши маленькую квартиру, купил ей одежду, которая позволяла бы сливаться с офисной толпой — неброские блузки, темные брюки, удобные туфли. Он нанял для нее репетитора — бывшего сотрудника МВД, который учил ее основам слежки, работе с отмычками (простейшими), поведению в стрессовых ситуациях. Главное правило: «Ты — воздух. Ты — тень. Ты — новая стажерка, курьер, уборщица в другом конце здания. Никогда не привлекай внимания».
Олег тем временем активизировал свое сближение с Варыгиным. Он играл роль молодого, амбициозного инвестора, который восхищен гением «Вара-Техно» и хочет вложить деньги в расширение. Варыгин, алчный и самоуверенный, клюнул на приманку. Он видел в Олеге талантливого, но наивного наследника каких-то состояний, которого можно «подоить». Они встречались на деловых завтраках, Олег льстил, восхищался, поставлял Варыгину выгодные, но мелкие контракты через свои фирмы-однодневки.
Наконец, настал день «Х». Варыгин устраивал благотворительный вечер в своем клубе на крыше небоскреба. Цель — сбор средств на лечение детей (идеальное прикрытие для пиара). Олег получил приглашение для себя и «сопровождающей». Его сопровождающей должна была стать Саша.
Для нее сшили элегантное, но скромное черное платье. Сделали профессиональный макияж и прическу. Глядя в зеркало, она себя не узнавала. Это была не Саша-техничка, а Саша-сотрудница преуспевающей фирмы. Но внутри все сжималось в комок страха. Задача на вечере была первая и критически важная: получить слепок с ключа от сейфа.
Олег выяснил, что Варыгин носит ключ от личного сейфа (не электронный, а старомодный, механический, как дань паранойе и независимости от техники) на связке в кармане брюк. Связка была пристегнута цепочкой к ремню. Нужно было на секунду овладеть ею.
Вечер был помпезным. Шампанское, музыка, блеск украшений. Варыгин, грузный мужчина с умными, хищными глазами и широкой улыкой, держался в центре внимания. Олег представил Сашу как свою помощницу, Александру. Варыгин кивнул ей рассеянно, его взгляд скользнул по ней, не задерживаясь. Она была частью фона. Идеально.
План был рискованным, но простым. Во время танца. Олег договорился с диджеем о конкретной композиции — медленном, чувственном танго. Он подвел Сашу к Варыгину и его молодой жене, пошутил, что его помощница обожает танго, но он, к сожалению, не умеет. Не предложит ли господин Варыгин, известный ценитель прекрасного, ей партию? Варыгин, польщенный и слегка выпивший, с рыцарским видом согласился.
Сердце Саши бешено колотилось, когда он обнял ее за талию. От него пахло дорогим парфюмом и сигарой. Она улыбалась, стараясь дышать ровно. Во время одного из поворотов танго, когда Варыгин наклонил ее назад, ее рука, по плану, должна была «случайно» задеть его пояс. В кармане ее платья был спрятан маленький брусок специального быстротвердеющего пластилина.
Поворот. Наклон. Ее пальцы, дрожа, нащупали холодную металлическую связку у его пояса. Она прижала к ней пластилин, стараясь охватить форму самого большого, старомодного ключа. Варыгин что-то говорил ей, она автоматически улыбалась в ответ. Казалось, это длилось вечность. На самом деле — три секунды. Она отпустила связку, пластилин остался у нее в ладони, спрятанный в кулаке. Танец закончился. Варыгин галантно поцеловал ей руку. Она поблагодарила, извинилась и пошла в дамскую комнату, чувствуя, как ноги подкашиваются.
В кабинке она осторожно вынула пластилин. Отпечаток был четким. Первая часть плана удалась.
Следующие два дня были мучительным ожиданием. Олег по слепку изготовил ключ. Он передал его Саше вместе с миниатюрной флешкой с программой, которая, будучи подключенной к компьютеру Варыгина, должна была скопировать все файлы с пометкой «семенов», «патент», «лаборатория» и отключить на 15 минут сигнализацию на его личном этаже. Отключение было рискованным, но Олег через своего человека в охране «Вара-Техно» знал расписание ночных обходов. Был 25-минутный интервал, когда этаж был пуст.
Саша проникала не как шпион в черном, а как… уборщица. Олег через цепочку подставных лиц устроил ее на работу в клининговую компанию, которая обслуживала «Вара-Техно» по ночам. В ночь операции она вышла на дежурство с настоящей бригадой. У нее были свои документы, своя униформа. Она была частью системы, которую никто не замечал.
В два часа ночи, когда основная часть уборщиков отправилась на перерыв в столовую на первом этаже, Саша, сославшись на тошноту, осталась в служебной комнате на десятом этаже. По плану, ей нужно было подняться на двадцатый, личный этаж Варыгина. Лифты с карточками доступа. Но были служебные лестницы и грузовой лифт, которым пользовались клинеры. Охранник на посту у грузового лифта, полуспящий, лишь кивнул ей, когда она проходила с тележкой для уборки — ее пропуск был в порядке.
Двадцатый этаж встретил ее гробовой тишиной и мягким светом ночной подсветки. Пол был устлан толстым ковром, заглушавшим шаги. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, его слышно за стенами. Кабинет Варыгина был в конце коридора, за массивной дубовой дверью. Дверь была заперта. Саша, вспоминая уроки, достала отмычки. Руки дрожали. Первая попытка — неудача. Вторая… щелчок. Дверь открылась.
Кабинет был огромным, с панорамным видом на ночной город. Массивный стол, кожаные кресла, дорогие картины. И в углу — тот самый сейф. Старомодный, зеленый, фирмы «Мosler». Саша подошла к нему, достала ключ. Вставила. Не поворачивался. Паника сдавила горло. Она вынула ключ, осмотрела, попробовала снова, с легким нажимом. Щелчок. Дверь сейфа открылась.
Внутри лежали папки, несколько толстых блокнотов в кожаном переплете, стопка документов в файлах. Саша, не разбирая, стала снимать на камеру телефона каждую страницу блокнотов. Это заняло время. Потом она нашла то, что искал: папку с надписью «Семеновы. Патент №…». Там были оригиналы заявлений, чертежи с подписями отца Олега, договор о партнерстве с пометками на полях, явно указывающими на махинации Варыгина, и… заключение частного эксперта о причинах пожара. Эксперт намекал на возможный поджог, но выводы были смазаны. Рядом лежала расписка того же эксперта о получении крупной суммы от фирмы-однодневки, связанной с Варыгиным.
Саша фотографировала все, дрожащими руками укладывая документы обратно, чтобы не нарушить их порядок. Потом она подошла к компьютеру. Включила его. Пароль… Олег предполагал, что это дата рождения Варыгина. Она ввела — доступ denied. Время шло. Осталось 7 минут до возобновления сигнализации. Она попробовала дату рождения его жены, название компании… Не то. В отчаянии она ввела комбинацию, которую Олег назвал «последним шансом» — номер того самого первого патента. Компьютер разблокировался.
Она вставила флешку. Программа запустилась, начала сканирование. Полоска загрузки ползла мучительно медленно. 5 минут… 4… На экране появилось сообщение: «Копирование завершено». Она выдернула флешку, выключила компьютер. 2 минуты. Нужно было уходить. Она закрыла сейф, проверила, все ли на месте, вышла из кабинета, заперла дверь. Бесшумно побежала к грузовому лифту. Спустилась на десятый этаж, вернулась в служебную комнату. Через пять минут к ней зашла бригадирша:
— Ну что, отошла? Пошли, работу доделывать.
Саша кивнула. Все было кончено.
Олег, получив файлы, несколько дней не выходил на связь. Он работал с юристами, с журналистами, готовил публичное разоблачение. Саша же жила в состоянии подвешенной анимации, каждую ночь просыпаясь в холодном поту от кошмаров, что ее вот-вот найдут.
Через неделю Олег пригласил ее в тот же ресторан на крыше. Но теперь не ночью, а днем. За столиком у окна сидел не только он, но и пожилой, серьезный мужчина в очках — адвокат, и молодая женщина — журналистка ведущего независимого издания.
— Все готово, — сказал Олег. Его лицо светилось не торжеством, а глубокой, усталой уверенностью. — Завтра.
На следующий день в престижном конференц-центре проходил ежегодный форум «Инновации и экология». Ключевым спикером был Аркадий Варыгин. Он должен был получить награду за «вклад в устойчивое развитие». Зал был полон.
Олег и Саша сидели в последнем ряду. Когда Варыгин, сияющий, поднялся на сцену за своей наградой, Олег тоже встал и направился к сцене. Охранники попытались его остановить, но он показал какой-то пропуск. Его пустили.
— Уважаемые коллеги, — голос Олега, усиленный микрофоном, прозвучал над залом. — Прежде чем мы поздравим господина Варыгина, я хотел бы поздравить его с другим достижением. С десятилетием безнаказанности за убийство и кражу.
В зале повисла шокированная тишина. Варыгин побледнел, но сохранил ледяное спокойствие.
— Молодой человек, это клевета! Вас удалят!
— Удалите, — спокойно сказал Олег. — Но сначала все посмотрят на экран.
На огромном экране позади сцены начали сменять друг друга сканы документов: подписной лист патента с подписью Игоря Семенова, договор с пометками Варыгина «переоформить через офшор», заключение эксперта о поджоге, расписка во взятке. А потом — фотографии: молодые Семеновы на фоне своего завода, школьник Олег с родителями… и фото с места пожара.
В зале поднялся гул. Журналисты достали камеры. Олег рассказывал историю. Кратко, без пафоса, просто факты, подкрепленные документами на экране. Он говорил о том, как Варыгин украл не только технологию, но и жизни, и будущее.
— Все эти документы, — закончил Олег, — были извлечены из личного сейфа господина Варыгина. Оригиналы сейчас переданы в Следственный комитет и прокуратуру. Копии — в редакции ведущих СМИ.
