Магазин к ночи вымер. Полупустые морозильники гудят тоскливо, как пчёлы в пустом улье. Надя швырнула в корзину пакет молока, йогурт, батон и сыр — ужин холостяцкий, быстрый, без мыслей. Ноги гудели — за целый день она даже не присела ни разу. Хотелось только тишины и дивана. И хорошую книгу. Много ли для счастья надо?
У касс светилась одна-единственная полоса, и работала одна-единственная касса. За ней — кассир. Женщина лет шестидесяти, в фирменном синем халате, с седыми волосами, убранными в тугой пучок. На бейджике, криво приколотом, надпись: «Галина С.». Перед ней — мужчина в дорогой куртке, источающий запах перегара, одеколона и приторной злобы.
— Везде обман! Где скидка? Я знаю, что должно быть дешевле! — голос у него был таким же противным, как и источаемый запах.
Кассир что-то бормотала про обязательные условия акции, и её руки, покрытые тонкой паутиной прожилок, слегка дрожали над клавиатурой. На ленте перед мужчиной лежал джентльменский набор: коньяк и пара лимонов.
— Не мямлите! Позовите нормального человека! Менеджера!
Она не смотрела на него. Смотрела куда-то в сторону за его плечо, губы её были плотно сжаты. Только кончик носа предательски покраснел. Появилась менеджер и стала что-то втолковывать мужчине, потом забрала его покупки и увела за отдельную кассу. Он громко возмущался, что это никуда не годится и он, клиент, всегда прав! Он магазину делает выручку! Возможно, даже всю. Правда, говорил уже тише, ибо менеджер поражала своими габаритами и неприступным, как у каменных идолов, выражением лица. Это вам не робкая пожилая кассир, это заслуженный работник торговли!
Надя стала выкладывать из корзины нехитрые покупки, а сама видела только эти руки. И сжатые губы. И этот предательский, детский, красный кончик носа на усталом лице. Взгляд скользнул по стойке с мелочёвкой: жвачки, батарейки, шоколадки. Шоколадка. Большая, тоже по акции, но даже по этой самой акции весьма недешевая. Бездумно, почти на автомате, она взяла её и положила на ленту рядом с молоком.
Кассир провела сканером. Пискнуло молоко, пискнул сыр, пискнул батон, и наконец та самая шоколадка. На шоколадке рука кассирши немного дрогнула, а может, показалось?
— Всё верно, беру, — тихо сказала Надя, почему-то чувствуя неловкость, будто её поймали на чём-то неприличном.
Галина кивнула и назвала сумму. Надя быстро расплатилась, сунула в пакет свои покупки, а шоколадку… Шоколадку она аккуратно положила на узкую полоску стойки, прямо перед кассиршей, с её стороны. Чёткий, ясный жест: это — тебе.
— С Новым годом! — она не стала ждать реакции. Развернулась и пошла к выходу, и только выходя из дверей, кинула быстрый взгляд на кассу.
Кассир сначала стояла неподвижно, а потом медленно потянулась, взяла шоколадку. Она не разглядывала её, не улыбалась. Просто подержала, а потом положила под стойку, в своё личное, невидимое никому пространство.
Надя вышла на улицу. Вечерний воздух был холоден и свеж. Она шла к дому, а в голове крутилась одна мысль: «Хамству не противостояла. Ситуацию не исправила. Слов утешения не нашла». Но тяжесть, давившая на плечи с самого утра, странным образом отступила. Она представила, как Галина в тишине пустующей подсобки будет пить чай и развернёт эту плитку. Разломит её пополам с тихим щелчком. Может, съест сама. Может, поделится с кем-то. Это было неважно.
Глупо, конечно, вышло, очень глупо. А может, и нет. Кто разберёт. Наверное, иногда и так можно: небольшой жест «я тебя вижу. Ты ценен» и шоколадка для того, кого обидели.
В общем, странная история. Как и наша жизнь.
ЗЫ. История выдумка от и до)