– Мам, ну что ты придумываешь? – Наталья зажала телефон плечом, продолжая резать овощи для салата. – У нас квартира маленькая, вы знаете. Две комнаты, одна – детская.
– Наташенька, но операция серьёзная, – голос матери дрожал убедительно. – Папе нужен покой, тишина. А тут, в нашем доме, ремонт у соседей сверху начался. Они потолок роняют! Он с таким сердцем не выдержит. Доктор сказал – стресс исключить. Мы всего на три недели, пока папа восстановится. Потом сразу домой.
Наталья посмотрела на мужа Дмитрия, который сидел в гостиной с ноутбуком. Он поднял глаза, уловив её взгляд, и нахмурился. Понял.
– Мам, но мы оба работаем из дома сейчас. У Димы важный проект, у меня дедлайны. Тут нужна тишина тоже.
– Ну мы же тихие! – перебила мать. – Мы вообще не будем мешать! Папа будет лежать, я буду за ним ухаживать. Вы нас и не заметите. Наташа, он же твой отец. Неужели ты откажешь больному человеку?
Вот оно. Наталья сглотнула комок в горле. Отказать больному отцу. Чудовище-дочь.
– Хорошо, мам. Приезжайте.
Когда она положила трубку, Дмитрий закрыл ноутбук с тихим щелчком.
– Три недели? – уточнил он.
– Три недели.
– Наташ, у меня презентация проекта через две. Мне нужно сосредоточиться. Звонки, встречи онлайн...
– Я знаю, – устало кивнула она. – Но что я могла сказать? Он после операции.
– Ты могла сказать "нет", – тихо произнёс Дмитрий. – Или предложить снять им квартиру рядом. Или сиделку нанять.
– Дим, это мой отец.
– Это наша жизнь, – он вздохнул и открыл ноутбук обратно. – Ладно. Как-нибудь переживём.
Родители приехали в воскресенье вечером на такси, с тремя огромными сумками.
– Вот и мы! – мать Галина Петровна внесла в квартиру запах своих духов и энергию урагана. – Ой, как у вас тесно стало! Вы что, мебель купили?
– Нет, мам, всё как было, – Наталья помогала отцу раздеваться в прихожей. Он двигался медленно, осторожно, держась за грудь.
– Пап, как ты? Может, сразу прилечь?
– Да нормально я, нормально, – отмахнулся Виктор Семёнович. – Только с дороги устал. Где у вас диван?
– Мы вам спальню уступили, – Дмитрий вышел из комнаты с подушками. – Мы с Наташей на диване в гостиной будем. А Лизе пока в детской.
– Ой, что вы, что вы! – замахала руками Галина Петровна. – Мы на диване отлично устроимся! Правда, Витя?
– Угу, – отец уже шёл в сторону спальни, не дожидаясь ответа.
– Нет, мам, вы в спальне, – твёрдо сказала Наталья. – Папе нужно спокойно спать.
– Ну если вы настаиваете, – вздохнула мать, но в глазах плясали довольные огоньки. – Витя, неси вещи в спальню!
Первый вечер прошёл относительно спокойно. Отец лёг рано, мать устроилась с ним рядом смотреть сериал на планшете. Дмитрий и Наталья переглянулись на кухне.
– Планшет без наушников, – прошептал Дмитрий.
– Попрошу, – так же шёпотом ответила Наталья.
Она попросила. Галина Петровна обиделась.
– Я же тихо делаю! Вы что, спать уже собрались? Ещё только девять!
– Мам, не в этом дело. Просто... мы привыкли к тишине вечером.
– Ах, тишине, – мать покрутила головой. – Ну извините, что я шуметь своим дыханием буду. Выключу совсем. Буду в темноте сидеть.
Наталья вернулась в гостиную, где Дмитрий разбирал диван.
– Как? – спросил он.
– Обиделась.
– Отлично. Первый вечер.
Утро понедельника началось в шесть. Галина Петровна проснулась рано – она всегда просыпалась рано, это была её особенность, о которой она любила рассказывать.
– Я же жаворонок! – говорила она. – Как встану, так сразу энергия прёт!
Энергия проявилась в звоне посуды на кухне. Наталья открыла глаза на диване и увидела, что уже светло. Часы показывали 6:15.
На кухне мать гремела кастрюлями, варила кашу отцу.
– Мам, – Наталья вышла в халате, сонная. – Так рано...
– Ой, разбудила? – мать не выглядела виноватой. – Извини, солнышко. Но папе завтрак нужен вовремя. По часам. Доктор велел.
– А который час доктор велел?
– Ну... семь утра. Но я же должна приготовить!
Наталья вернулась в гостиную, где Дмитрий натягивал одеяло на голову.
– Три недели, – пробурчал он в подушку. – Двадцать один день.
В девять утра начались рабочие созвоны Дмитрия. Он сидел за столом в гостиной с наушниками, но говорил вслух, объясняя что-то коллегам.
Галина Петровна вышла из спальни и громко спросила:
– Наташ, а где у вас тряпка? Я полы протру!
Дмитрий снял один наушник:
– Галина Петровна, я на совещании.
– Ой, извините! – она приложила палец к губам. – Я тихо. Наташа, – прошептала она так громко, что было слышно во всей квартире, – где тряпка?
Дмитрий закрыл глаза, досчитал до десяти и вернулся к совещанию.
К вечеру понедельника Наталья поняла: ванная комната стала полем битвы.
Галина Петровна заняла все полки своими кремами, флакончиками, папиными лекарствами. Щётки, мочалки, полотенца – всё разрослось, как грибы после дождя.
– Мам, может, часть уберём в сумку? – осторожно предложила Наталья. – А то нам некуда свои вещи класть.
– Наташенька, но это же папины лекарства! Они должны быть под рукой! И мои кремы – я утром и вечером мажусь. Мне каждый раз в сумку лезть?
– Но, мам...
– Ладно-ладно, уберу что-нибудь, – Галина Петровна со вздохом сдвинула два флакона на миллиметр. – Вот. Теперь место есть.
Вечером, когда Наталья пошла в душ после долгого дня, она обнаружила, что горячей воды нет. Вернее, есть, но чуть тёплая.
– Мам, ты душ принимала?
– Ну да, – мать смотрела сериал. – А что?
– Долго?
– Наташ, я помылась нормально. Двадцать минут, может. А что такого?
– У нас бойлер небольшой. Нужно время, чтобы вода нагрелась снова.
– Ой, – мать отвлеклась от экрана. – Ну извини. Я же не знала. В следующий раз быстрее буду.
Дмитрий, услышав разговор, ничего не сказал. Он просто взял ноутбук и ушёл в детскую к Лизе, закрылся там и работал до полуночи.
Когда он вернулся, Наталья лежала на диване с открытыми глазами.
– Не спишь? – шёпотом спросил он.
– Не могу. Храп слышишь?
Из спальни доносился мощный, раскатистый храп Виктора Семёновича. Сквозь закрытую дверь. Сквозь стены, казалось.
– Слышу.
– Дим, я не выдержу три недели.
– Выдержишь, – он лёг рядом. – Потому что выбора нет.
К среде стало ясно: туалет – это не просто помещение. Это территория, за которую идёт невидимая война.
Виктор Семёнович, восстанавливающийся после операции, принимал множество лекарств. Одно из побочных действий – расстройство желудка. Он занимал туалет по сорок минут, с газетой и телефоном.
– Папа после операции, ему тяжело, – объясняла Галина Петровна, когда Дмитрий в третий раз за утро стоял у запертой двери, переминаясь с ноги на ногу. – Вы же понимаете.
– Понимаю, – сквозь зубы отвечал он. – Но я опаздываю на созвон.
– Ну потерпи немножко!
Дмитрий терпел. Потом спускался к соседям на первый этаж, просить воспользоваться их санузлом. Соседка, бабушка Клавдия, каждый раз сочувственно качала головой:
– Родственнички приехали? Сил тебе, сынок.
Восьмилетняя Лиза начала проситься ночевать у бабушки со двора.
– Мам, ну можно? У Олиной бабушки? Там тихо и можно мультики до десяти смотреть!
– Лиз, это твоя комната, – устало говорила Наталья. – Ты не можешь каждый день у чужих людей жить.
– Но мне здесь не нравится! Бабушка Галя заходит без стука! Она вчера мои рисунки смотрела и сказала, что собака похожа на кошку!
– Она хотела как лучше...
– Она хочет всё контролировать! – Лиза топнула ногой и убежала к себе, хлопнув дверью.
Наталья обнаружила, что у неё больше нет личного пространства вообще. Мать заходила в ванную, когда она там была.
– Мам, я мою голову!
– Да я на секундочку, мне крем взять!
Заходила в гостиную, когда они с Дмитрием пытались обсудить что-то важное.
– Ой, не обращайте внимания, я просто пульт поищу.
Брала телефон Натальи со стола, чтобы посмотреть время.
– У тебя ярче, чем на моём.
– Мам, это мой телефон. Личный.
– Ой, ну что ты как маленькая! Я же не переписку читаю!
К концу первой недели на кухне начались территориальные споры. Галина Петровна готовила отцу диетические блюда, занимая всё место.
– Наташ, подвинь свою сковородку, мне бульон на плиту ставить надо.
– Мам, я тут ужин готовлю. Нам тоже есть надо.
– Ну так подожди десять минут! Папе время по расписанию!
Дмитрий, придя на кухню за кофе, обнаружил, что его турка стоит в раковине грязная.
– Галина Петровна, вы мою турку использовали?
– Ой, да! – она даже не обернулась от плиты. – Мне Витюше кофе сделать надо было. Ты же не против?
– Я... – он посмотрел на грязную турку с прилипшей кофейной гущей. – Можно было спросить.
– Ой, что ты! Мы же семья!
Вечером Дмитрий сказал Наталье:
– Я больше не могу работать дома. Еду в офис.
– Дим, но у тебя же удалёнка...
– Наташ, – он посмотрел на неё усталыми глазами. – Я срываю дедлайны. Я не могу сосредоточиться ни на минуту. Твоя мать постоянно что-то спрашивает, звенит, двигает, включает чайник во время созвонов. Я. Не. Могу.
– Хорошо, – тихо сказала Наталья. – Поезжай в офис.
Когда он ушёл, она расплакалась на кухне, быстро, чтобы никто не услышал.
К началу второй недели случился инцидент с едой.
Наталья купила дорогой сыр – маленькую радость среди хаоса. Спрятала в холодильник, на самую дальнюю полку. Вечером хотела насладиться им с бокалом вина, когда дочь уснёт.
Вечером сыра не было.
– Мам, ты не видела сыр? Был в синей обёртке.
– А, этот! – мать махнула рукой. – Я папе на бутерброд пустила. Что, он особенный был?
– Он стоил две тысячи рублей, – тихо сказала Наталья. – Я его для себя купила.
– Две тысячи?! – Галина Петровна всплеснула руками. – За кусок сыра? Наташ, ты что, с ума сошла? Кто такие деньги на еду тратит!
– Я. Тратила, – Наталья развернулась и вышла из кухни.
Дмитрий, вернувшийся с работы поздно, застал жену на балконе. Она курила – впервые за пять лет.
– Ты же бросила.
– Я возобновила.
– Наташ...
– Дим, не надо. Пожалуйста. Мне нужно хоть пять минут побыть одной.
Но даже эти пять минут были украдены.
– Наташенька! – из окна высунулась Галина Петровна. – Ты чем там занимаешься? Иди, поужинаем вместе! Я котлеты сделала!
– Сейчас, мам.
– Да не сейчас, а немедленно! Остынут же!
На тринадцатый день случился взрыв.
Наталья вернулась с работы (она всё-таки ездила в офис иногда, чтобы не сойти с ума) и обнаружила, что в её спальне – то есть на диване в гостиной – сидит отец и смотрит футбол на полную громкость.
– Пап, привет. Ты... что тут делаешь?
– Матч смотрю! – бодро ответил Виктор Семёнович. – А что?
– Но это... мы тут спим. Наши вещи.
– Наташ, ну я же не мешаю! Посмотрю и уйду.
Она зашла в спальню родителей. Галина Петровна лежала на кровати, листала журнал.
– Мам, почему папа в гостиной телевизор смотрит?
– Ой, а что такого? Мне тишина нужна была, голова болит. А ему скучно лежать. Вот он и вышел.
– Но гостиная – это моё с Димой место!
– Наташенька, ну не жадничай. Квартира же общая сейчас. Папе три недели лежать, он с ума сойдёт от скуки.
– Мам, – Наталья почувствовала, как внутри что-то сжимается в тугой узел. – Вы обещали не мешать. Обещали, что будете тихие.
– Мы и не мешаем! – искренне удивилась мать. – Мы же не шумим специально!
Наталья вышла в коридор и набрала Дмитрия.
– Дим, когда ты домой?
– Через час. Что случилось?
– Всё случилось. Всё.
Вечером они сидели в машине на парковке у дома. Двигатель выключен, за окнами темнота.
– Я попрошу их уехать, – сказала Наталья.
– Не попросишь, – ответил Дмитрий.
– Попрошу.
– Наташ, ты не можешь. Твой отец после операции. Твоя мать скажет всем родственникам, что ты выгнала больного отца. Ты будешь чудовищем.
– Значит, буду чудовищем.
– Нет, – он взял её за руку. – Потому что потом ты себе этого не простишь. Осталась неделя. Мы выдержим.
– А если не выдержим?
– Тогда... – он усмехнулся. – Тогда мы хотя бы выдержали вместе.
Они вернулись в квартиру. В гостиной храпел отец на их диване. В спальне мать смотрела сериал без наушников. На кухне гора посуды.
Наталья прошла в детскую, где Лиза делала уроки.
– Мам, – дочь подняла глаза. – Сколько ещё им тут быть?
– Неделю, солнце.
– Я не думала, что неделя может длиться так долго.
– Я тоже, – Наталья поцеловала её в макушку. – Я тоже.
Вопросы для размышления:
- Могла ли Наталья отказать матери изначально, не разрушая при этом семейные отношения, или некоторые культурные и семейные обязательства делают отказ практически невозможным?
- В какой момент забота о родителях превращается в жертву собственным благополучием и отношениями, и кто несёт ответственность за установление границ – те, кто просит о помощи, или те, кто её оказывает?
Советую к прочтению:
