Игорю Сергеевичу Кустову позвонили из ФСБ. Человек с погонами полковника и внушительным лицом убеждал в том, что мошенники собираются ограбить его ровесника – шестидесятипятилетнего мужчину по фамилии Рябцев.
– Нам очень нужна ваша помощь! Вы ведь не желаете, чтобы Рябцев стал бездомным? Помимо моральных угрызений совести, в вашем случае может сработать статья о пособничестве терроризму! Ведь вы не пытаетесь воспрепятствовать мошенникам! – Настойчиво давил полковник, представившийся Геннадием Ивановичем Сапрыкиным.
Игорь Сергеевич не хотел, чтобы неведомый Рябцев стал бездомным. Ещё больше он не горел желанием связываться с ФСБ, но полковник так настойчиво уговаривал…
Кустова беспрестанно обрабатывали семь дней. По истечении недели Игорь Сергеевич остался без квартиры и всех накоплений, а солидный Сапрыкин вместе с липовыми погонами испарился, как утренний кошмар.
Остался пенсионер один на один с жуткой реальностью. Он, конечно, слышал что-то про мошенников. Но это же было так далеко и никогда не могло произойти с ним! К сожалению, телевизор мужчина давно не смотрел, предпочитая новомодный интернет и полагая телевидение зомбирующим. А может быть и зря. Ведь именно по зомбоящику день и ночь долдонили о мошенниках и их методах.
Кустов был новоиспеченным пенсионером. Звёзд с неба не хватал, но честно трудился всю жизнь. В советское время работал слесарем на комбинате, а в девяностые, когда заводы начали выводить из Москвы – протоптал себе новую стезю – в охранники. Жена, Маша, не так давно умерла из-за оторвавшегося тромба, дочь Вика много лет тому назад обзавелась своей семьёй и жила в квартире мужа.
Каких-то баснословных накоплений у Кустова не было, но двушка в Хамовниках, доставшаяся от родителей – для мошенников оказалась лакомым кусочком. Много лет тому назад Игорь Сергеевич был единственным наследником квартиры, и когда женился, ни супругу, ни новорождённую дочь к себе даже не прописал, чем очень облегчил потом работу мошенникам. Женился Кустов не по любви: встречались, Маша забеременела, и он сильно подозревал, что не от него, поэтому настоял, чтобы Вика была зарегистрирована у жены. Мария всегда была уступчивой, даже в таком вопросе не смогла отстоять свои права. Прописала дочь к родителям, где помимо неё было ещё две сестры. Со временем Игорь привязался к Маше, но по привычке так и жили, прописанные в разных местах.
После того, как Марии не стало, мужчина осознал, насколько дорога была ему жена и каким идиотом он являлся, когда не ценил этого. Да только близок локоть…
И вот теперь всё сошлось и привело к тому, что Кустов остался нищим. Новый собственник, здоровый мужик с пузом, как у хорошо беременной женщины и длинным горбатым носом, явился через пару дней после сделки. В это время липовый полковник уже благополучно растворился в воздухе и всё, что оставалось Кустову – схватиться за голову. Что он наделал!
Новый хозяин на стенания Игоря равнодушно ответил:
– Слюшай. Я купиль эту квартиру и ничего не знаю. Давай, друг, выселяйся, да?
Первым делом Кустов побежал в полицию. Его внимательно выслушали, приняли заявление и вежливо сказали, что будут разбираться. А потом показали на кипу подобных бумажек:
– Конечно, суд будет, но вы не слишком обольщайтесь. Сделаем всё, что в наших силах, но нужно будет предоставить доказательства. И то не факт, что суд будет на вашей стороне. Квартиру ведь сами продавали? Не вы первый…
Понимая, что деваться некуда, Кустов позвонил Вике. Она давно уже жила отдельно, воспитывая пятнадцатилетнего сорванца Арсения. Выслушав отца, женщина растерялась. Перспектива воссоединения семьи подобным образом её не обрадовала. В последние годы они почти не общались, но бросить папу в такой ситуации она, конечно, не могла.
– Приезжай, придумаем что-нибудь, – только и сообразила сказать она.
Её фантазии хватило ровно на то, чтобы поселить отца в одной комнате с Арсением, в котором как раз бушевали подростковые гормоны. Осуждать её было сложно. Куда ещё поселить родственника в двухкомнатной квартире? Не на кухне же!
Арсений несколько дней ходил с перекошенным лицом, бурчал в ответ на попытки деда поговорить о чём-либо и при виде Кустова демонстративно надевал наушники. Игорь Сергеевич понимал, что здесь он не просто не нужен, а сильно мешает, но сначала семья дочери вроде даже пыталась помочь.
Шло время. Через месяц грубость Арсения стала очевидна, как косые взгляды Вики и откровенно злые – зятя.
В один из дней Кустов встал спозаранку. Спать совсем не хотелось. Ох уж эта бессонница, которая усилилась из-за постоянных переживаний! Осторожно, стараясь не шуметь, он отправился на кухню. Долго сидел, листая ленту в соцсетях, потом всё же решился выпить кофе. Дело в том, что кофемашина гудела, как будто взлетать собралась, а будить никого не хотелось. Но и турку Игорь не нашёл, как и растворимого кофе, на который тоже был согласен.
Мужчина решился, плотно прикрыл дверь и включил адский агрегат. Ему показалось, что проклятая машина зашумела на весь дом. Он не ошибся.
На пороге кухни возник возмущенный Дима. Багровый от злости родственник гневно сопел. Кустов смотрел на мрачного зятя. Дима был крайне недоволен. И в выходной день нет покоя от этого старикана!
– Слышь, ты. Батя! – Прорычал он, и это «Батя!» прозвучало почти как мат – Ты не дома, чтобы шуметь! Пошёл к себе! Кофе будешь пить, когда мы встанем!
Кустов виновато молчал, на глазах съеживаясь, как будто становясь меньше ростом. Потом поднялся и ушёл в комнату, ощущая себя маленьким ребёнком, которого отчитал суровый отчим.
С каждым днём Игорь Сергеевич видел, как мешает всем: зятю, внуку, даже дочери. Чувствовал откровенную неприязнь со стороны родственников. Он не стал ждать, когда недовольство родных выплеснется на него, найдёт выход.
В один майский день мужчина собрал нехитрые пожитки и ушёл, куда глядели глаза. Деньги от пенсии ещё оставались и Кустов даже хотел снять угол в хостеле, но потом его одолела такая тоска…
Что же он не замечал, как отдалились они с дочерью? А может быть, это плата за его сомнения в ней? Он же поначалу не верил, что Вика его дочь. Потом, конечно, все сгладилось, забылось, и всё же… Почему он не прописал Викторию, не выделил ей долю? Нет, не из жадности. Скорее из-за всепоглощающей лени, нежелания возиться. Игорь понадеялся на то, что само собой решится, когда его не будет. Всё равно Вика стала бы наследницей. Не стала. Кори теперь себя, старый осёл, пытайся укусить локоть. А отношение родных… Чего он ожидал? Что дочь и внук выделят ему место в своей заполненной суетой жизни? Но ведь он и сам не слишком стремился видеть их, когда был… Нормальным, как все.
Игорь Сергеевич погрузился в невесёлые думы и не заметил, как сел в электричку. Поехал наобум. В ближайшем Подмосковье вышел на станции, невольно улыбнулся тому, как красиво было вокруг. Нежная зелень юной листвы оттеняла распустившиеся почки. Скоро всё расцветёт, – отстранённо думал Кустов, – а он ничего этого не увидит. На душе было пусто и горько.
Он принял решение. Нелёгкое, но как ему казалось, единственно верное. Зачем мешать кому-то? Ничто и никто не держит его на этом свете, – размышлял мужчина, подходя к мосту.
Взойдя на каменное сооружение, огляделся по сторонам. Где-то вдали посреди реки на лодке бултыхался одинокий рыбак. Кроме него не было ни души. Собираясь с духом, Кустов перегнулся через перила. Ещё немного…
– Далеко собрался?! – Спросил старческий голос.
Игорь выпрямился, изумлённо оглянулся. Только что никого рядом не было и вдруг позади появился тощий дедок, опирающийся на костыль!
– Что, совсем хреново? – Морщинистое лицо искривилось будто он собирался заплакать.
Кустов хотел грубо ответить, мол, куда шёл, туда и шлёпай, но вместо этого неожиданно для себя молча кивнул.
– Это не выход. Пойдём со мной, – старик засеменил к ступеням.
Причём, несмотря на костыль, шёл он довольно быстро, хоть и сильно хромал. Старик не оглядывался, как будто был уверен, что Игорь отправится за ним. Кустов подумал пару секунд и действительно двинулся вслед за дедом.
Под мостом сидела компания. Несколько мужиков и женщин. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: перед ним бездомные. На усталых лицах застыло выражение безразличия и обреченности. Раньше Игорь Сергеевич лишь брезгливо отвёл бы глаза, но сейчас смотрел даже с любопытством. Он уже достиг той черты, где терялись всевозможные стереотипы. Какая разница? Пообщается с бомжами, не съедят же.
Бездомные есть его явно не собирались, а как раз ужинали довольно приличной едой. На импровизированном столе, а точнее, газетах, расстеленных прямо на траве -- лежали упаковки с нарезанным сервелатом, чёрный хлеб, овощи, солёная и копчёная рыба, в котелке над костром булькало какое-то варево, пахнущее довольно аппетитно. Игорь мысленно хмыкнул про себя. Нехилая такая поляна у бездомных! Тут же ощутил сильный голод, звучно сглотнул слюну.
– Сейчас будем есть, чуток потерпи, – перехватив его взгляд, улыбнулся дед, – присаживайся, да давай знакомиться? Я – Дмитрий Васильевич, можешь кликать Васильичем. А тебя как звать-величать?
– Игорь Сер… – Кустов запнулся, поправился, – просто Игорь.
В руках одного из бомжей появилась пузатая бутылка и мужчина изумлённо заморгал. Это был довольно дорогой коньяк. Вот уж такого он точно не ожидал! Между тем общество вокруг заметно оживилось, подставляя мужику со смуглым, как будто копчёным лицом одноразовые стаканчики. Плеснули и Кустову. Он недоверчиво понюхал, посмотрел на Васильича. Тот одним махом проглотил содержимое своей тары, ухмыльнулся и подмигнул Игорю. Взял тонкий кусок сервелата, сунул в рот.
– Богато живёте, – пробормотал Кустов, выпил своё и потянулся к импровизированному столу.
Тут же, как по команде, вслед за ним стали брать еду бездомные. Поразило Игоря ещё и то, как неспешно, совсем без жадности ели эти люди. Так, словно подобный рацион у них в порядке вещей. Странные бездомные, – подумал Кустов, в отличие от них с жадностью накинувшийся на закуску. Коньяк, щедро накрытый стол, эта неспешная манера есть… А это точно бомжи?
Между тем Васильич разлил по железным мискам аппетитно пахнущую похлёбку, раздал своим. Те времени зря не теряли, допили одну бутылку и как ни в чём не бывало взялись за вторую, которую смуглый мужичок с ловкостью фокусника достал из-за пазухи. Кустов почему-то решил, что у него там целый склад. По крайней мере, глядя на бездомных, думалось именно так.
– Держи, – в руки Игорю тоже сунули миску с похлебкой, ложку.
Кустов осторожно принюхался и вытаращил глаза. Пахло варёной говядиной и щедрые куски в миске, больше похожей на собачью, напоминали именно это мясо. Игорь Сергеевич попробовал – и быстро заработал ложкой. Не было больше речи ни о брезгливости, ни о какой-то осторожности. Еда пахла очень аппетитно, да и на вкус была не хуже. Он и не помнил, когда на свою пенсию мог позволить себе купить кусок говядины и так щедро покидать в суп.
Окружающие разогрелись от выпитого, обветренные лица побагровели, речь стала громкой. Разговоры становились менее осмысленными, смех, особенно женский – раздавался чаще. Глаза Игоря натолкнулись на изучающий взгляд деда. Он задумчиво жевал корочку хлеба и пристально смотрел на гостя.
– А ты что же, мил человек? Не гуляешь же? Родня выгнала или как? – Вдруг беззлобно спросил его старичок, щурясь сквозь языки пламени.
Аппетит сразу пропал. Мужчина отложил ложку и хотел было возмутиться, сказать, что никто его не выгонял и вообще, скоро он вернёт квартиру по суду и всё непременно станет на свои места, но вспомнил о Вике, Арсении, зяте Диме и… Промолчал.
Не было в этом вопросе никакой насмешки или издевки, а лишь простое человеческое любопытство. Он вдруг понял, что все ждут его рассказа. Вроде делали вид, что нет, их не касается, но прислушивались, галдёж прекратился. Потому что все они здесь были по разным причинам: кто-то из-за зависимости не смог противостоять чёрным риэлторам, кого-то предали близкие, кто-то уехал из родного села в поисках лучшей участи, лишился документов, да так и не смог вернуться. Но они были на равных, потерявшие всё, кроме жизни и принимали его в свой коллектив без каких-то требований или условий, просто по факту, что он такой же человек. А рассказ о себе был своеобразным посвящением, раскрытием души.
Игорь насупился, задумался, а потом поведал обо всём, что приключилось. Никто не перебивал, не хмыкал, не строил умных лиц и не вставлял свои, особо ценные комментарии: все просто слушали. И странное дело – с каждым произнесённым словом на душе Игоря становилось легче. Вроде как групповая терапия. Он даже улыбнулся в конце, когда произнёс: «Так я оказался здесь.»
– Вон оно как, – улыбка тронула глаза Васильича, – добро пожаловать в наш маленький коллектив. Стараемся поддерживать друг друга. Сам знаешь, мир очень жесток. Особенно к таким как мы. Поэтому здесь у нас принято с пониманием относиться к людям.
– Я почему-то всегда думал, что это мафия бездомных заставляет попрошайничать, – вырвалось у Кустова.
Он тут же прикусил язык. Нечего лишнего болтать, напомнил себе.
– И такое есть, – вздохнул Дмитрий Васильич, – но нас Бог пока миловал… У нас свой помощник. И видишь, какое дело. Здесь тепло. Всегда лето, даже зимой. И никто нашу общину не видит. У нас свой мирок.
Игорь Сергеевич от удивления перестал жевать и уставился на Васильича. Похоже, дед слегка тронулся. А может быть, и не слегка. Но тот невозмутимо продолжал:
– Что, мил человек, не веришь? А кто бы нам костёр на берегу разрешил жечь? Теперь с этим строго, сам знаешь. Пожарная инспекция не дремлет. А то вдруг река загорится?
Дмитрий Васильич тонко захихикал, и соратники тут же поддержали предводителя басовитым гоготом. Кустов осторожно улыбнулся, приглядываясь к бездомным. Никто словам деда не удивился, словно это было правдой. Возможно, привыкли к чудачествам престарелого вожака, – здраво рассудил Игорь. Он наелся и ощущал сонное блаженство: хотелось вытянуться, лежать и не думать ни о чём. Какое-то вселенское безразличие накрыло его. Игорь не заметил, как задремал.
Он проснулся ночью. Костёр по-прежнему весело потрескивал, хотя никаких дров или веток поблизости мужчина не заметил. Бродяги спали вповалку, кто где. То ли ночь была тёплая, то ли жар от костра так хорошо обогревал, но никакой свежести от реки Кустов не почувствовал. Прямо можно было поверить в слова деда о том, что здесь всегда тепло.
А рядом с костром, пристально глядя на Игоря, сидел парень. Красивый блондин в идеально белом костюме и сверкащих белизной ботинках, так контрастирующий с миром бездомных.
Некоторое время Кустов ошарашенно пялился на незнакомца, потом сел, протёр глаза, пытаясь сбросить наваждение. В ответ на это парень лучезарно улыбнулся.
-- Привет, – просто сказал он.
– Здравствуйте. А ты… А вы кто? – Хрипло проговорил Игорь Сергеевич.
– Я – Ангел Решала, – ещё более лучезарно улыбнулся парень.
На мгновение Игорю Сергеевичу показалось, что улыбка его ослепила. Он даже головой встряхнул. И тут до него дошёл смысл сказанных слов. Кустов вытаращился.
– Ты… Кто? – На всякий случай переспросил он.
– Ангел Решала, – спокойно повторил парень и пояснил: – Помогаю бездомным. Ущербным. Униженным и оскорбленным. Только по-настоящему униженным. Я сам вас нахожу. Исполняю желания. Не такие, чтобы квартира вернулась. Другие.
– Ничего не понял, – признался Игорь, наморщив лоб.
Ему показалось, что шестерёнки в его мозгу громко заскрипели, пытаясь укомплектовать полученную информацию.
– Желания, – на этот раз парень улыбнулся осторожно, лишь уголками губ, – те, которые есть у людей. Униженных, преданных, оскорблённых. Это другие желания. Возможно, ты хотел бы, чтобы те, кто сделал это с тобой – были наказаны.
– Конечно, хотел бы! – Воскликнул Игорь, – но разве такое возможно?! Вряд ли даже полиция их найдёт… А этот курдюк, что квартиру забрал – так он всё по закону сделал, не подкопаешься. Даже если в сговоре с ними.
– Паства кормит меня, а я кормлю паству, если ты понимаешь о чём я говорю, – Решала перестал улыбаться совсем.
В его взгляде сквозил холод, от которого у Игоря Сергеевича побежали мурашки по спине.
– Не п-понимаю, – заикаясь от непонятного страха, охватившего душу, проговорил Кустов.
– Охотно поясню, – Ангел сел прямо на песок, подогнув ноги на манер йога и не обращая никакого внимания на свой белоснежный наряд, – итак. Мне необходима еда, но не такая, как людям. Нужны души, и чем больше, тем лучше. Паства приводит ко мне заблудших – таких, как ты. Обиженных, униженных, оскорбленных, потерявших всё. Я даю вам еду, выпивку, делаю так, чтобы никто вас здесь не видел. А вы за это отдаёте своих обидчиков, и я делаю с ними всё, что захочу. И вам хорошо, и мне. Месть ведь бывает так сладка… И всего-то надо – пожелать, чтобы обидчики ответили по заслугам.
– Да как-то не хочется, – потерянно улыбнулся Игорь Сергеевич.
Не то, чтобы мужчина не поверил, но… Почему он должен желать кому-то зла? И вдруг… В памяти яркими зарницами заполыхали события последних дней: липовый полковник, самодовольный новый собственник квартиры, злые взгляды внука и зятя…
Кустов почувствовал, как к горлу подкатил ком обиды, мешая дышать. Подонки оставили его без всего на старости лет, хладнокровно вышвырнули на улицу, сделали бездомным! Почему он должен кого-то жалеть? Его никто не пожалел! В сердце росла жестокость. Но он сдержался и промолчал.
Однако Решала увидел в его взгляде то, что ему было нужно. В глазах Ангела (или кем он был на самом деле?) разгоралась радость.
– Вот и отлично! – Парень довольно потёр руки, – я всё сделаю в лучшем виде. Отчёт будет через пару дней.
«Какой отчёт, что он несёт?» – Подумал Игорь. Но отвернулся и отошёл. Он не желал думать ни о чём. Вспышка злости забрала все его душевные силы. Хотелось лечь и забыться сном, что он и сделал.
…Подмосковный городок. Офис операторов.
Следующим утром было очередное собеседование на должность оператора. На этот раз явился красивый, одетый во всё белое, блондин. Оксана Александровна или как называли её все окружающие Ксана Санна, дородная пятидесятилетняя женщина, питала некоторую душевную слабость к подобному типажу. Холёный красавчик белозубой улыбкой с порога растопил сердце менеджера по персоналу, и она едва не забыла о секретности.
Дело в том, что в офис набирались не просто сотрудники, а люди, умеющие «пожиже разводить». Само собой, за солидные деньги. Правда, сразу было видно (судя по скользкому взгляду кандидата), что излишними моральным принципами он не страдал. Вскоре женщина убедилась в этом сама, немного поговорив с претендентом на должность.
Ксана Санна заулыбалась, с тайной радостью понимая, что к ней явился настоящий подлец. Ай да молодец Ксана Санна, не зря она всегда прислушивается к интуиции!
Несмотря на то, что женщина была почти уверена в своём выборе, пару дней парня со странным именем Энджей всё-таки тщательно пробивали по базе. Конфиденциальность прежде всего. Правда, информации о нём накопали по минимуму. Родился, учился, а мест работы не было. Но Ксана Санна рассудила, что парень просто не трудился официально. В офис, находящийся на отшибе подмосковного города, Энджей явился только в понедельник.
Ушлый парень тут же перезнакомился со всеми сотрудниками – их было пятеро. Две женщины, двое мужчин и совсем юная девчушка.
– Племянница Ксаны Санны, Жанна, – перехватив его взгляд, направленный на девушку, пояснил Роман, сорокалетний мужчина с весьма представительной внешностью.
На секунду ему показалось, что в глазах новичка полыхнула жадная радость, поэтому и предостерёг на всякий случай. Холёный блондин втянул воздух ноздрями словно принюхиваясь, потом довольно зажмурился и причмокнул.
– Нежная, юная, почти не испорченная душа, – пробормотал он.
– Смотри, я предупредил, – раздражённо сказал Рома и отошёл к своему столу.
Парень показался ему очень странным. Более того – несмотря на слащавую внешность – неприятным и подозрительным. Но руководству виднее, кого брать на работу. Хотя он бы такого скользкого ни за что бы не взял. То ли дело он, Роман. Исполнительный, верный и умный. Последняя сделка – а именно так они называли мошеннические операции – принесла в кассу несколько десятков миллионов. Благодаря ему!
Разумеется, он не считал себя подонком. Напротив – абсолютно нормальным человеком, которому не чужды обычные (ну ладно, чуть завышенные) запросы. Жизнь и довольно долгое пребывание в местах не столь отдалённых давно научили его, что лохов надо доить. А угрызения совести… Да откуда же им было взяться, если о совести Рома не имел представления!
Жизнь на нарах с юности научила его одному: трястись за свою шкуру. А значит, все остальные были лишь инструментами для обеспечения его жизнедеятельности. Мужчина накопил достаточно, и с некоторых пор его начала покалывать интуиция: уходи, дескать, становится опасно.
Но… Как и всем недалеким людям ему была свойственна жадность. «Ещё немного», – говорил Роман себе. Ещё пару сделок – и он улетит на сказочный остров с белым песочком и будет греть свои косточки на пляжном лежаке до глубокой старости!
Его коллега, Антон, а также две женщины из офиса – Мила и Лана, отсидевшие в своё время за мошенничество придерживались примерно такого же мнения. И только Жанна, которой недавно исполнилось восемнадцать и которую к тётушке пристроили родители – никак не могла научиться хладнокровию и искусству владения собой.
После каждого прибыльного дела ей почему-то казалось, что она совершает что-то очень неправильное. Сердце сдавливала жалость к обманутым людям. Впрочем, она старательно вытравливала ненужные эмоции и быстро училась всему, чем владели её старшие товарищи. Тем более, теперь у неё были деньги на самые невероятные наряды!
Роман промучился от неведомой тревоги весь день. Ему, в отличие от остальных, новенький сильно не понравился. Хотя сотрудник оказался ушлым и с ходу взял хороший темп, но было в нём что-то неприятное. Роме казалось, что на его жизнь надвигается огромная тёмная туча, закрывая привычный небосвод. И на самом деле, вечером разразилась гроза. «Наверное, из-за погоды давление скачет,» -- подумал он, в который раз представив мелкий белый песок на пляже и себя, окружённого красавицами. Ещё одно дело – и он точно уволится, -- твёрдо решил мужчина.
На следующий день Рома пришёл на работу попозже. С утра разболелась голова и он даже подумывал не выйти совсем, но всепобеждающая жадность погнала его в офис. Входя в нашпигованную хитрым оборудованием комнату, он даже предположить не мог, что его ждёт!
Сначала Рому поразила полная тишина. Потом свет мигнул и лампы разгорелись ярче, явив его взгляду окровавленную дорожку, ведущую из одной кабинки в другую. Словно кто-то полз, оставляя за собой щедрый след.
Роман побледнел, икнул и вместо того, чтобы опрометью кинуться прочь, заглянул в ту кабинку, где обычно находилась Мила и куда тянулась багровая дорожка. Мила сидела на удобном кресле, низко опустив голову на грудь, обильно залитую багровым.
Романа затошнило, но он взял себя в руки, перевёл взгляд ниже. На полу лежала Лана, за ней тянулся кровавый след. Мужчину вывернуло, а потом он бросился к выходу.
Выбегая из кабинки, он успел заметить в соседней неподвижную фигуру Антона. Что было с ним, Рома не разглядел, ему вполне хватило того, что кабинка была залита бордовым. «Бежать! Быстрее, быстрее!» – Стучало в висках. Он не видел, что происходит в кабинете Ксаны Санны, но проверять не собирался.
Немного не добежав до двери, Рома остановился. Перед ним стоял новенький в костюме, который когда-то был белоснежным, а теперь – скорее алым. На губах Энджея или как его там звали – играла плотоядная ухмылка. В руке он держал… Отрезанную голову Жанны.
– Не надо… Пожалуйста… Умоляю, пощади! – Медленно опустился на колени Роман.
По его щекам потекли слёзы. Понимая, что осталось совсем немного, он рыдал, не стесняясь.
– Да ладно, братан, это даже не больно! Чик – и всё! - Оскалился демон, медленно приближаясь и выуживая из чехла за спиной мачете внушительных размеров.
Гулко стукнулась о пол отброшенная голова девушки с остекленевшими глазами, а в следующий момент Роман ощутил страшный удар по темени и почувствовал, как лезвие рассекает мозг. Это было его последнее ощущение…
…Кустов размышлял, что делать дальше. Мужчина находился здесь уже несколько дней. Он оброс неопрятной щетиной, от одежды и обуви исходил тошнотворный кислый запах. Хотя по мере возможности Игорь старался ходить босиком, благо здесь, на этом чудо-островке это не было проблемой. Пока он только ел, спал и бездельничал, но подозревал, что скоро с него что-то потребуют.
Иногда бездомные по очереди уходили куда-то и возвращались либо довольные, либо хмурые.
Игорь оказался прав: к нему, задумчиво глядящему на равномерно плещущиеся о берег волны -- подошёл закопченный мужичок. Кустов знал, что его зовут Шершень. Настоящего имени тот так и не сказал. В руке мужичок держал небольшую колонку.
– Слушай. Решала велел передать, – он приблизил агрегат поближе к уху Игоря.
Диктор новостей вещал:
«... обнаружены тела шестерых человек. Четырёх женщин и двоих мужчин. Все они были жестоко убиты, некоторые расчленены. Следствие предполагает, что убийство напрямую связано с работой группировки, которая занималась преступной деятельностью, в частности, обманным путем завладевало собственностью и денежными средствами граждан. Обнаружены несколько сот сим-карт, а также оборудование для…»
– Ну что, доволен? Решала всё сделал, – ухмыльнулся Шершень.
Кустов ощутил, как к горлу подкатила тошнота, а ноги ослабли.
– Нет. Я ничего подобного не желал, – ответил он, борясь со спазмами.
На тёмном лице мужичка отобразилась крайняя степень изумления:
– Разве ты не хотел, чтобы мерзавцев наказали? – Вновь спросил Шершень, убирая в карман колонку.
– Не так, – медленно сказал Игорь.
Потом в голову неожиданно пришла мысль, которую он озвучил:
– А почему Решала не предоставит вам дом? Разве не может? Я так понимаю, его возможности очень широки. Почему он даёт вам еду, но не предоставляет кров? Ведь ощущение дома всегда важно. И разве вы не понимаете, за что именно Решала даёт вам еду и всё остальное?
– Нам хватает того, что есть, – тонко улыбнулся Шершень, – когда человек лишается всего, ему не нужно многого. Достаточно плотно полопать и быть всегда в тепле. А если выпить есть чего и нос в табаке – так совсем кайф. Ну сходишь иногда, погуляешь среди людей, бывает даже спровоцируешь человека, чтобы он тебя оскорбил. Придёшь, пожалуешься Решале, он и доволен. Или бедолагу очередного от смерти неминуемой убережешь … Ведь Васильич спас тебя тогда? Когда ты с моста сигать собирался?
Вопрос изрядно смутил хмурого Игоря. Конечно, старик его спас. Хотя бы в этом себе можно было признаться. Но было что-то в этой ситуации неправильное. Он пока не мог объяснить себе, что именно, но как-то очень кособоко выглядела теория о людской простоте. О том, что нужно им по минимуму. Чего-то не хватало. Кустов так напряжённо обдумывал фразу Шершня, что показалось – его мозги заскрипели.
– Да, Дмитрий Васильич меня спас, – подбирая слова, медленно начал он, – но знаешь что. Я не хочу никого приносить в жертву Решале. Как бы меня не обижали. Объяснение этому простое – я не Бог, чтобы решать, кому жить, а кому – нет. Даже если это подонки. Понимаешь? И наказывать кого бы то ни было – не моя прерогатива.
– Чего? – Вытаращился Шершень, который едва ли понял половину из сказанного Игорем.
– Того. Я не судья. И не хочу быть холопом. А вы в обычном рабстве у этого… Неважно, кем он является – Демоном или как заявляет сам – Ангелом, но вы, ребята, в самом банальном рабстве. За жратву, выпивку и тепло продали ему душу!
Тёмное лицо Шершня перекосило, маленькие глазки налились злобой.
– Следи за языком! – Прошипел он, – а то рискуешь остаться без него!
– Что? – Кустов почувствовал, что попал в точку и его понесло, – разве я не прав? Вы приводите ему бедолагу вроде меня – очередного раба или провоцируете людей, чтобы принести их в жертву. Потому что ваш повелитель требует всё больше еды!
– Заткнись! – Шершень испуганно огляделся.
Страшно тебе, гадёныш, – с внезапным удовлетворением подумал Игорь Сергеевич.
Бездомный между тем торопливо отходил от него, словно боялся чем-нибудь заразиться. Голову он испуганно вжал в плечи, взгляд метался по земле.
– А я, пожалуй, домой вернусь! – Торжествующе выкрикнул ему вслед Кустов, ощущая себя победителем.
Правда, скоро эйфория испарилась. Опустив голову, мужчина крепко задумался. Ну и что из того, что он прав? Никому легче от этого не станет. Ни ему, ни…
– Бездомным, – вторя его мыслям отозвался знакомый голос.
Игорь изумлённо вскинул голову. Перед ним, опираясь на костыль, стоял Васильич. Кусая губы, он смотрел изучающим взглядом и хмурится.
– Какого хера человека напугал? Смутил его мысли? Бунта хочешь? – Сурово спросил старик.
– Нет. Я просто решил уйти. Не нравится мне здесь, - с вызовом ответил Кустов.
– Ты не можешь. Решала уже исполнил твой заказ, значит ты ему должен, – ещё больше насупился дед.
– Ничего подобного. Не желал я такого, – разозлился Игорь, – а то, что он сам решил что-то сделать – так это не считается.
Кустов обошёл старика и как ни в чём не бывало направился к мосту. Он ждал, что сейчас бездомные кинутся на него, но они расступались и лишь угрюмо смотрели. Никто не попытался его остановить.
Уже поднявшись на мост, Кустов не выдержал и обернулся. Берег был девственно чист. Лишь у самой кромки Игорь увидел очертания фигуры старика, опирающегося на костыль. Она стремительно таяла, как будто была миражом и вскоре исчезла совсем.
Кустов заторопился к станции. Дорога пролегала через небольшой лес. Мужчина шёл, наслаждаясь ароматом расцветающих деревьев и кажется впервые за долгое время ощутил, насколько прекрасна жизнь. Несмотря на все проблемы. Да, кое в чём бездомный Шершень был прав. В том, что человеку надо совсем немного для того, чтобы чувствовать себя счастливым.
Идиллическую картину мироздания разрушил резкий крик, раздавшийся позади:
– Эй, бомжара!
Вздрогнув, Кустов обернулся. Его догоняли трое подростков. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что настроены они очень воинственно. В руках двоих Игорь заметил массивные палки, у третьего – металлическую арматуру.
Троица стремительно приближалась. Игорь Сергеевич не стал испытывать судьбу и дожидаться пока подростки подойдут. Собрав все силы, он побежал прочь, чувствуя бесконечное унижение и страх.
Позади раздались яростные крики и дружный топот, но Кустов не оборачивался, нёсся вперёд изо всех сил. Он понимал, что от скорости зависела сейчас его жизнь.
Как ни странно, ему удалось убежать. На станцию он входил задыхаясь, ощущая, как трясутся ноги, но счастливый, оттого что живой. Троица отстала.
Много позже, уже в метро ему вновь почудилась знакомая фигура с костылем, мелькнувшая в толпе, но, когда он присмотрелся – тот, как будто испарился. Постояв немного, Игорь развернулся и решительно зашагал к эскалатору.
Подходя к дому дочери, Кустов вновь испытал щемящее тоскливое чувство. Он ведь не нужен там никому. Стоит ли возвращаться?
Каждый шаг давался с трудом, словно на ногах были не лёгкие ботинки, а свинцовая обувь. Но он преодолел слабость. Что-нибудь придумает. Он непременно что-то придумает.
Главное, увидеть дочь и внука, убедиться, что с ними всё в порядке. Глубоко вздыхая, Игорь надавил на кнопку звонка. Вслушиваясь в трель, пытался утихомирить колотящееся сердце. Ему показалось, что дверь распахнулась спустя сотню лет, с таким нетерпением ждал этого момента. На пороге стояла Вика.
– Папа! – Взвизгнула она, бросаясь на шею отцу.
Крепко обняла, отклонилась, глядя блестящими от слёз глазами.
– Здравствуй, Викусь, – голос Кустова дрогнул.
– Мы тебя обыскались! В полицию заявление подали! Что же ты ушёл?! И телефон не взял? Мы чего только не передумали! – Говорила дочь, втягивая отца в прихожую.
– Да так… Чтобы не мешать, – неловко ответил Игорь Сергеевич, вспомнив суровый взгляд зятя и презрительный – внука.
– Да перестань! Конечно, у всех своя жизнь, но ты не мешаешь никому! Арсений на лето уехал к бабе Нюре в Тамбов. А осенью придумаем что-нибудь. Дима сказал, что будем трёшку в ипотеку брать, раз такая ситуация, – тараторила Вика, помогая отцу снять ветровку. Казалось, она не замечала не очень приятного запаха, исходящего от одежды Кустова.
На шум выскочил Дима, подошёл, пожал руку, улыбаясь. Взгляд у него был виноватый и даже просительный.
– Отец, извини, если чем обидел, – натолкнувшись на взор жены, неловко сказал он.
Видать, Вика хорошо его обработала. Помимо облегчения Игорь Сергеевич ощутил даже какую-то жалость к зятю. Он знал, что дочь умеет промывать мозги.
Она побежала набирать ему ванну, а Кустов, улыбаясь, вошёл в комнату внука. Достал чистые вещи, задумался. Хотя бы на первое время проблема была решена. Конечно, занимать комнату Арсения – не вариант, но, если даже зять заговорил о расширении жилплощади… Может быть, не всё потеряно?
…Потом они долго сидели за накрытым столом, отмечали возвращение отца. Родные старались не докучать ему расспросами. Впервые за долгое время Кустов чувствовал искреннюю любовь, исходящую от дочери, и может быть слегка наигранную – от зятя, но теплота и забота были настоящими.
…Ночью Игорь Сергеевич проснулся. Потянулся, вспоминая приятный вечер, хотел повернуться на другой бок – и вдруг замер. Свет от фонаря падал на стену, полумрак искажал очертания окружающих предметов и мужчине показалось вдруг, что в комнате есть кто-то ещё. Он даже как будто очертания фигуры в кресле разглядел.
Сердце дробно застучало, пот мгновенно пропитал футболку. Игорь приподнялся, напряжённо всматриваясь в темноту. «Конечно, показалось,» – мысленно посмеялся над собой мужчина и только расслабленно опустился на место, как фигура в кресле пошевелилась.
– Долги надо отдавать, – незнакомым, низким голосом сказало нечто из темноты, – всё равно я заберу своё.
Игоря охватил ужас. Мужчина открыл рот, стараясь закричать, но ничего, кроме тонкого писка из горла не вырвалось. Тогда он вскинулся, пытаясь вскочить на ноги и…
Едва не улетел с кровати. В комнате было тихо и пусто, в кресле никто не сидел. Кустов облегченно вздохнул, опускаясь на место. Сон. Это был всего лишь кошмар.
…Прошло несколько месяцев. Суд вынес решение в пользу Игоря Сергеевича. Жилплощадь ему вернули. Мужчина переехал к себе, но на всякий случай оформил половину квартиры на дочь. Да и вообще намного чаще начал общаться с Викторией, внуком и зятем.
Больше всего его радовало то, что получилось найти общий язык с Арсением и вскоре оба искренне недоумевали, как раньше могли раздражать друг друга. Вместе они часто проводили выходные, ездили на море, когда у дочери с зятем оказывался отпуск.
И только иногда, в магазине, в метро, в каком-либо ещё многолюдном месте, Кустов ощущал на себе тяжёлый пристальный взгляд. На душе сразу становилось неуютно. Игорь Сергеевич оборачивался, пытаясь найти источник дискомфорта, но видел лишь сгорбленную удаляющуюся спину старика. Васильич это был или кто-то другой – невозможно было разглядеть, потому что человек очень быстро исчезал в толпе…
Друзья, подписывайтесь на мой канал, у меня там много интересного!