Той ночью Наталье приснился сын. Маленький мальчик с темными глазами тянул к ней руки и звал: «Мама».
Она пыталась дотянуться до него, но расстояние между ними все увеличивалось, и голос становился все тише, пока не исчез совсем.
Она проснулась в слезах, с одной мыслью в голове: ему уже восемнадцать. Он взрослый. Может быть, он тоже ищет меня? Может быть, пришло время искать.
Мысль о поиске сына не отпускала Наталью следующие несколько дней. Она просыпалась с ней и засыпала с ней, носила ее в себе, как носят незаживающую рану. Восемнадцать лет она убеждала себя, что поступила правильно, что отдала Максима в хорошие руки, что ему лучше без нее. Но теперь, когда рухнуло все остальное — брак, дом, иллюзия благополучия, — эта старая боль вырвалась наружу с новой силой.
Полина заметила перемену в матери.
— Ты думаешь о нем, — сказала она однажды вечером. Не спросила, констатировала.
— Да, — призналась Наталья. — Не могу перестать.
— Тогда найди его.
— Это не так просто. Усыновление было закрытым. Я не имею права знать, кто его забрал и куда.
— Но ему уже восемнадцать, — возразила Полина. — Он совершеннолетний. Может сам решать, хочет ли знать свою настоящую мать.
Наталья горько улыбнулась.
— А если не хочет? Если у него прекрасная семья, любящие родители, и я буду только помехой?
— А если хочет? Если он всю жизнь мечтал тебя найти?
Дочь была права. Неизвестность мучила сильнее, чем могла бы мучить любая правда. Даже если Максим откажется от встречи, по крайней мере Наталья будет знать, что попыталась.
На следующий день она отправилась в дом малютки, где оставила сына восемнадцать лет назад. Здание изменилось: его отремонтировали, покрасили в веселые желтые тона, пристроили новое крыло. Но атмосфера осталась прежней: стерильная чистота, запах каши и лекарств, приглушенный детский плач за закрытыми дверями.
Заведующая была другой — молодая женщина в строгом костюме, с короткой стрижкой и деловым взглядом.
— Чем могу помочь? — спросила она, когда Наталья вошла в кабинет.
— Восемнадцать лет назад я оставила здесь сына. Он был усыновлен.
— Я хотела бы… — голос дрогнул. — Хотела бы узнать, можно ли его найти.
Заведующая нахмурилась.
— Вы понимаете, что информация об усыновлении конфиденциальна?
— Понимаю. Но ему уже восемнадцать. Он взрослый человек.
Женщина помолчала, потом вздохнула:
— Подождите здесь. Я посмотрю, что можно сделать.
Она вышла и вернулась через полчаса с тонкой папкой в руках.
— Я нашла дело вашего сына. Максим, верно? Апрель того года.
Наталья кивнула, не в силах говорить.
— Он был усыновлен после вашего согласия. Семья из другого региона: муж и жена, оба врачи. Детей у них не было, хотели очень давно.
— Врачи… — прошептала Наталья. — Это хорошо. Это хорошие люди.
— По правилам, я не могу дать вам их контакты. Но… — заведующая понизила голос. — Существует база данных для усыновленных детей, которые ищут биологических родителей. Если ваш сын захочет вас найти, он может оставить там заявку. И вы тоже можете зарегистрироваться.
Она протянула Наталье листок с адресом сайта и телефоном горячей линии.
— Спасибо, — Наталья взяла листок дрожащими руками. — Спасибо вам огромное.
— Не благодарите пока. Не все усыновленные хотят знать свое прошлое. Будьте готовы к любому исходу.
Наталья была готова. По крайней мере, ей так казалось.
Дома она сразу же села за компьютер и зарегистрировалась на сайте. Заполнила анкету: дата рождения ребенка, место, особые приметы. В графе «Сообщение для ребенка» долго думала, что написать. Наконец набрала:
«Я думала о тебе каждый день, все эти годы. Я не хотела тебя отдавать, но у меня не было выбора. Если ты захочешь — я здесь. Если не захочешь, я пойму и не буду навязываться. Твоя мама».
Отправила и закрыла ноутбук. Теперь оставалось только ждать.
Судебный процесс тем временем набирал обороты. Жанна сдержала обещание: пришла к адвокату с целой коробкой доказательств. Распечатки переписок, записи телефонных разговоров, банковские выписки, фотографии документов.
Григорий Павлович изучал все это с азартом охотника, напавшего на след крупной дичи.
— Ваш муж оказался не просто мошенником, — сообщил он на очередной встрече. — Он создал целую схему. Выводил деньги через подставные компании, оформлял фиктивные займы, переводил активы на третьих лиц.
— И все это систематически. На протяжении двух лет, — сказал Григорий Павлович.
— Два года? — переспросила Наталья. — Но он познакомился с Жанной два года назад.
— Именно. Судя по всему, план созрел у него давно. Жанна была частью этого плана — удобный человек, на которого можно оформить недвижимость.
Наталья вспомнила, как Виктор говорил о любви к Жанне, о том, что они с Натальей стали чужими. Выходит, и это была ложь? Холодный расчет, притворство, игра? Или он действительно влюбился, но при этом использовал свои чувства в корыстных целях? Уже не важно. Теперь все это не имело значения.
— Есть еще кое-что, — продолжал Григорий Павлович. — Полиция установила местонахождение вашего мужа. Он не уехал за границу, как мы думали. Он здесь, в стране, живет у своей матери.
— У Зинаиды Петровны?
— У нее. Видимо, решил переждать бурю в безопасном месте.
Наталья не видела свекровь больше года, с тех пор как они переехали в однушку. Зинаида Петровна не звонила, не интересовалась внучкой, словно вычеркнула их из жизни. Теперь стало понятно, почему. Знала о Жанне, о квартире, о деньгах. И покрывала сына.
— Что теперь будет?
— Теперь мы подаем заявление в полицию. С такой доказательной базой уголовное дело возбудят без проблем. Вашему мужу грозит реальный срок: мошенничество в особо крупном размере.
Наталья кивнула. Она не чувствовала удовлетворения — только пустоту. Человек, с которым она прожила пятнадцать лет, отец ее дочери, оказался преступником. И хуже всего было то, что она ничего не заметила. Жила рядом с чужаком и была уверена, что знает его как облупленного.
Рита звонила каждый вечер, как и обещала.
— Держись, — говорила она. — Еще немного, и все закончится.
— Я устала, Рита. Так устала, что иногда хочется просто лечь и не вставать.
— Не смей так говорить. У тебя Полина. У тебя я. И, может быть, скоро будет Максим. Ты нужна нам.
«Максим». При звуке этого имени сердце сжималось. Прошла неделя с момента регистрации на сайте, но ответа не было. Наталья проверяла почту по десять раз в день — ничего. Пустая папка «Входящие» казалась приговором.
— Может, он не зарегистрирован на этом сайте, — утешала Полина. — Может, вообще не знает, что усыновлен.
Может быть. Но надежда таяла с каждым днем.
А потом, ровно через десять дней, пришло письмо. Наталья увидела его утром, когда, еще не до конца проснувшись, привычно открыла почту. Тема письма была: «Ответ на ваш запрос на сайте поиска».
Руки задрожали так сильно, что она дважды промахнулась мимо кнопки «Открыть».
«Здравствуйте. Меня зовут Максим. Мне 18 лет. Я был усыновлен в младенчестве и всю жизнь знал об этом. Мои приемные родители — замечательные люди, и я люблю их очень сильно.
Но я всегда хотел узнать, кто моя настоящая мать и почему она отдала меня.
Я нашел ваш профиль на сайте и проверил данные. Дата рождения совпадает, место совпадает. Я думаю, вы та, кого я искал.
Если вы согласны на встречу — напишите. Если нет, я пойму.
Максим».
Наталья читала и перечитывала эти строки, и слезы текли по щекам. Он жив. Он здоров. У него хорошая семья. И он хочет ее найти.
Она начала печатать ответ, но пальцы не слушались. Тогда она отложила телефон, вытерла слезы и глубоко вздохнула. Нужно было успокоиться. Нужно было подобрать правильные слова — слова, которых она ждала восемнадцать лет.
Полина вышла из-за шторы, увидела лицо матери и замерла.
— Мама? Что случилось?
— Он написал, — голос Натальи срывался. — Максим написал. Он хочет встретиться.
Дочь бросилась к ней, обняла, прижалась щекой к щеке.
— Я же говорила. Говорила, что он тебя ищет.
Они сидели так, обнявшись, и плакали вместе — от радости, от облегчения, от страха перед неизвестным. Где-то там, в другом городе, жил мальчик с темными глазами, который восемнадцать лет назад был ее сыном. И он хотел узнать свою мать.
Наталья написала ответ — короткий, но искренний:
«Максим, я ждала этого письма всю жизнь. Конечно, я согласна на встречу. В любое время, в любом месте. Я расскажу тебе все: почему так случилось, что я чувствовала, как жила эти годы. И я пойму, если после этого ты не захочешь меня видеть. Но я надеюсь, что захочешь.
Твоя мама».
Отправила. И стала ждать.
Ответ пришел через час:
«Я могу приехать в следующие выходные. Пришлите адрес».
Следующие выходные. Пять дней. Сто двадцать часов до встречи, которая изменит все.
Наталья посмотрела на свою крошечную квартиру: облезлые стены, старую мебель, занавеску, отделяющую угол дочери.
Не так она представляла себе эту встречу. В ее мечтах был красивый дом, накрытый стол, счастливая семья. А в реальности — разруха и бедность.
— Не думай об этом, — сказала Полина, словно прочитав ее мысли. — Ему не важно, где мы живем. Ему важна ты.
Мудрая девочка. Слишком мудрая для своих четырнадцати лет.
— Ты права, — Наталья улыбнулась сквозь слезы. — Как всегда, права.
Пять дней пролетели одновременно быстро и мучительно медленно. Наталья работала, готовила, убирала — и все это время думала о предстоящей встрече. Репетировала в голове слова, которые скажет. Представляла его лицо, похожее на то младенческое личико из ее памяти, но повзрослевшее, возмужавшее.
В субботу утром раздался звонок в дверь.
Наталья открыла и увидела его. Высокий, темноволосый, с глазами цвета горького шоколада. Точь-в-точь как Андрей, его отец. Но выражение глаз было другим — мягким, внимательным, добрым.
— Здравствуйте, — сказал он. — Я Максим.
— Здравствуй, — прошептала она. — Я знаю.
Они стояли друг напротив друга, мать и сын, разделенные восемнадцатью годами молчания. Наталья боялась пошевелиться, словно любое движение могло разрушить этот момент, превратить его в очередной сон, от которого она проснется в слезах.
— Проходи, — наконец выдавила она. — Пожалуйста, проходи.
Максим шагнул через порог и огляделся. Наталья видела, как его взгляд скользнул по облезлым обоям, по старому линолеуму, по занавеске в углу комнаты. Но на его лице не отразилось ни удивления, ни разочарования — только внимание.
— Это Полина, — сказала Наталья, когда дочь вышла из своего угла. — Твоя… твоя сестра.
Максим и Полина смотрели друг на друга несколько секунд. Потом девочка протянула руку:
— Привет. Я много о тебе слышала.
— А я о тебе ничего, — честно ответил Максим, пожимая ее ладонь. — До недавнего времени даже не знал, что у меня есть сестра.
Они прошли на кухню — единственное место, где можно было сесть втроем. Наталья суетилась, заваривая чай, доставая печенье, которое купила специально к этому дню. Руки дрожали, и чашки звенели о блюдца.
— Расскажи о себе, — попросила она, когда наконец села напротив сына. — Я хочу знать все. Где ты рос, чем увлекаешься, кем хочешь стать?
продолжение