Фильм Андрея Тарковского, конечно, не совсем экранизация. Это самодостаточное произведение авторского кинематографа.
И это очень личное произведение.
Некоторые вещи - прощание Криса Кельвина с Землёй перед отлётом, его разговоры с отцом, сны о матери - непонятно откуда взялись, в первоисточнике их нет.
С другой стороны, без доклада Бертона обойтись невозможно, а в книге он подан не слишком зрелищно - Крис просто прочёл его в одном из дополнений ("аппендиксов") к ежегодным сборникам материалов по соляристике. Ссылку на этот том он нашёл в записке покойного Гибаряна.
Ну то есть, в фильме это бы выглядело как-то скучно - раскрыл книгу и прочёл. Поэтому у Тарковского Бертон оказывается другом отца Кельвина. Накануне отбытия Криса Бертон приезжает, чтобы поговорить об особенностях Океана Солярис. Pазговор получается не очень, но основная цель этой части сценария достигнута - Бертон ставит видеозапись своего доклада, и мы, зрители, оказываемся в той эпохе и видим молодого Бертона, рассказывающего об удивительных, иррациональных вещах, происходящих на Солярис.
[я склоняю "Солярис" как существительное женского рода, потому что в первоисточнике у Станислава Лема именно так - Солярис не мальчик, а девочка. Не Марс, а Венера, типа. Пока не знаю, насколько это существенно))]
Вот именно после прочтения первоисточника я поняла, что там (у Тарковского) делают семейные сцены. Хотя они мне и раньше не мешали))
Итак. Когда Океану Солярис отправляли энцефалограмму Криса, содержание его сознания было такое:
...вдруг сквозь безличный, отчаянно сентиментальный образ во всём авторитете своего профессорского обличья привиделся мне в серой тьме Гезе, отец соляристики и соляристов. Но не о грязевом извержении, не о зловонной пучине, поглотившей его золотые очки и аккуратно расчёсанные седые усы, думал я. Я видел только гравюру на титульном листе монографии, густо заштрихованный фон, которым художник окружил его голову, так что она оказалась в ореоле. Его лицо было так похоже, не чертами, а добросовестной старомодной рассудительностью, на лицо моего отца, что в конце концов я уже не знал, кто из них смотрит на меня. У них обоих не было могилы, вещь в наше время настолько обычная и частая, что не вызывала никаких особенных переживаний.
Это, по-моему, единственное упоминание отца Криса в книге. Похоже, он тоже был бесстрашным исследователем с идеалом долга, как и Гезе. И вот в такой момент - когда Крис думает о Контакте, и мысль об отце соляристики и о собственном отце наполняет его уверенностью, что эти двое справились с вызовом судьбы.
Ещё раз:
1.
В книге даётся намёк на то, что отец Криса был исследователем космоса, возможно исследователем Солярис, и погиб он в космосе, могилы у него нет.
В фильме Тарковского отец Криса - друг Бертона, возможно, они сотрудничали в области соляристики, по каковой причине и Крис, будучи психологом, захотел полететь на Солярис. Ему не суждено похоронить своего отца - парадокс времени не даст ему вернуться на Землю в пределах земной жизни отца. Отсюда реплика: "Ты что, завидуешь ему [Бертону], что он меня похоронит, а не ты?"
И отсюда реплика "киношного" Сарториуса, которой в книге не было: "А разве космос плохая могила для него?" [в том разговоре он имел в виду Гибаряна]
2.
В книге Крис внезапно вспоминает отца именно в тот момент, когда с его мозга снимают энцефалограмму для контакта с Океаном Солярис
В фильме последней сценой является воплощённая Океаном Солярис несбыточная мечта Криса о возвращении и встрече с отцом.
Конечно, в "семейные сцены" Андрей Тарковский добавил свои переживания отношений с отцом. И воспоминаний о матери. В конце концов, кто оказался на Солярис, тот имеет право воскресить свои воспоминания и сны. Так что Тарковский типа воспользовался служебным положением)