Материалы, представленные в данной публикации, носят исключительно информационный, аналитический и познавательный характер. Автор не преследует цели пропаганды насилия, разжигания ненависти, унижения достоинства личности или дискриминации по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а также по иным основаниям, запрещённым законодательством Российской Федерации. Изложенные в тексте мнения, оценки и интерпретации отражают личную точку зрения автора на исторические, культурные, философские или социальные вопросы и не являются призывом к каким-либо действиям. Автор исходит из принципов уважения к закону, традициям, государственности и нравственным устоям российского общества.
История человечества знает множество форм власти, но лишь немногие из них строятся не на разделении, а на соединении; не на страхе, а на любви; не на исключении, а на включении. В этом свете фигура императора Николая II приобретает особое значение. Его правление, часто осуждаемое за нерешительность или оторванность от реальности, на самом деле было пронизано глубоким, последовательным и деятельным человеколюбием — качеством, столь редким в политике, что его присутствие кажется почти чуждым миру государственных интересов. Это человеколюбие не было сентиментальной слабостью, но проявлением укоренённой в православной традиции убеждённости: каждый человек, независимо от сословия, веры, происхождения или поведения, несёт в себе образ Божий и достоин уважения. Именно эта установка делает Николая II полной противоположностью Владимиру Ильичу Ульянову-Бланку (Ленину), чья политическая система была основана на принципе вражды — вражды классов, народов, поколений, даже членов одной семьи.
Вступайте в патриотическо-исторический телеграм канал https://t.me/kolchaklive
Ленин, воспринимавший историю как арену безжалостной борьбы, ввёл в политическую практику категорию «классового врага» как неизбежного и необходимого элемента прогресса. Для него человек никогда не был личностью — он был носителем классовой функции. Крестьянин, рабочий, интеллигент, дворянин — все они оценивались не по совести, не по поступкам, не по душе, а по социальному происхождению. Эта логика превращала человеческие отношения в поле боя, где доверие, милосердие, прощение становились признаками слабости, а ненависть, подозрительность и донос — добродетелями. Большевистская диктатура, возведённая на таких основаниях, требовала постоянного выявления, изоляции и уничтожения «врагов народа» — категории настолько расплывчатой, что под неё можно было подвести любого, кто осмеливался мыслить иначе.
Николай II, напротив, отвергал саму идею вражды между людьми как основы общественного устройства. Он не видел в крестьянине — угнетённого, в рабочем — эксплуатируемого, в дворянине — паразита. Он видел в каждом — ближнего. Эта позиция не была теоретической абстракцией. Она проявлялась в конкретных решениях, в повседневном поведении, в личной жизни. В 1905 году, когда по всей империи бушевали волнения, когда толпы громили дворцы, убивали чиновников и требовали крови, Николай II отказался от массовых репрессий. Он понимал, что гнев народа вызван бедственным положением, а не злобой. Поэтому вместо расстрелов он выбрал реформы — и поддержал знаменитую аграрную программу Петра Столыпина, направленную на то, чтобы дать крестьянину землю, свободу и достоинство. Он не боялся, что крепкий крестьянин станет опорой монархии — он верил, что справедливость сама по себе укрепляет государство.
Его человеколюбие проявлялось даже в отношении тех, кто открыто выступал против него. В дневниках Николая II нет ни капли злобы к революционерам. Он называет их «заблудшими», «несчастными», «введёнными в заблуждение». Он не требует казни для убийц своего дяди, великого князя Сергея Александровича, хотя Государственная дума настаивает на смертной казни. Он смягчает приговоры, прощает, ищет причины в социальных обстоятельствах, а не в личной злобе. Для него террорист — это не враг, которого нужно уничтожить, а больной, которого нужно исцелить. Такой подход был непонятен даже многим его приближённым, но он оставался верен ему до конца.
Ленин же с первых же дней своей власти начал систематическое внедрение практики классового террора. Уже в сентябре 1918 года, после покушения на Володарского и Урицкого, он подписывает телеграмму в Пензенский губком с требованием «повесить (непременно повесить) кулаков, священников и белогвардейцев». Он не просто разрешает насилие — он требует его как обязательного ритуала очищения. В его переписке с Дзержинским нет сочувствия, нет попыток понять мотивы — только холодный расчёт: сколько врагов уничтожено, сколько заложников расстреляно, сколько деревень сожжено. Человек в этих документах — расходный материал, препятствие на пути к «светлому будущему».
Особенно показательна разница в отношении к детям. Николай II, сам отец пятерых детей, с особым трепетом относился к подрастающему поколению. Он лично утверждал программы школьного образования, следил за строительством детских больниц, жертвовал на приюты. Он не видел в детях будущих солдат революции, а видел в них будущих граждан, которым нужно дать веру, знания и любовь. Даже в плёне он продолжал заниматься с детьми, учил их молитвам, истории, заботился об их здоровье. Для него семья была святыней, а детство — временем благодати.
Ленин же рассматривал детей как объект идеологического формирования. В его представлении семья была «буржуазной ячейкой», мешающей строительству нового общества. Он не ценил детской невинности — он видел в ней пластилин для лепки «нового человека», лишённого совести, страха Божия, привязанностей. Человеколюбие здесь заменялось инженерным подходом: не воспитывать, а проектировать.
Эта разница коренится в антропологии — в понимании природы человека. Для Николая II человек был создан по образу и подобию Божию, и потому его достоинство не зависело от внешних обстоятельств. Даже преступник оставался человеком, достойным милосердия. Для Ленина же человек был продуктом материальных условий, функцией экономических отношений. Нет частной собственности — нет и личности. Нет классов — нет и морали. В такой системе любовь к ближнему становится анахронизмом, а милосердие — контрреволюционным актом.
Показательно и то, как оба лидера вели себя в кризис. В годы Первой мировой войны Николай II, став верховным главнокомандующим, не укрылся в безопасности. Он жил в ставке, разделял тяготы солдат, навещал госпитали, писал письма раненым. Он не говорил о «кровавой бойне» с презрением, как это делали многие интеллигенты, — он видел в каждом солдате сына, брата, отца. Он не искал виноватых — он искал способы помочь.
Ленин, напротив, в годы Гражданской войны укрывался в Кремле, охраняемый чекистами, и отдавал приказы, ведущие к гибели миллионов. Он не посещал фронт, не видел голода в деревнях, не слышал криков раскулаченных. Его решения были абстрактными, но их последствия — предельно конкретными. Он не скорбел о погибших — он считал их «неизбежными жертвами».
Кульминацией этой разницы стало поведение в последние дни жизни. Николай II, находясь в тобольском и екатеринбургском плену, не проклинал своих тюремщиков. Он молился за них. Он заботился о детях, о супруге, о слугах. Он не искал спасения для себя, но остался со всеми до конца. Его последние слова, по свидетельству очевидцев, были: «Господи, прости им». Это не легенда — это завершение жизненного пути, построенного на любви.
Ленин умер в роскошной даче в Горках, окружённый врачами и охраной, не выказав ни раскаяния, ни сожаления, хотя есть информация, что по причине потери рассудка он просил прощения у стульев и табуреток...
Таким образом, человеколюбие Николая II и ленинская теория классового врага — это две противоположные модели человеческого общежития. Первая исходит из веры в достоинство личности, во всепрощение, в служение. Вторая — из веры в необходимость насилия, в справедливость через кровь, в победу идеи любой ценой. История показала, к каким последствиям приводит каждая из них. Россия, пережившая век революции, вновь обращается к образу Николая II не как к политическому деятелю, а как к свидетельству: человеколюбие — не слабость, а высшая сила, способная преодолеть даже смерть.
Если вам понравилась статья, то поставьте палец вверх - поддержите наши старания! А если вы нуждаетесь в мужской поддержке, ищите способы стать сильнее и здоровее, то вступайте в сообщество VK, где вы найдёте программы тренировок, статьи о мужской силе, руководства по питанию и саморазвитию! Уникальное сообщество-инструктор, которое заменит вам тренеров, диетологов и прочих советников
