— Катя, а где твоя знаменитая московская икра? — громко спросила тётя Валя, роясь в холодильнике. — Или у вас тут только майонез с хлебом?
Я сжала кулаки, наблюдая, как свекровь беззастенчиво перебирает продукты, которые покупала на последние деньги. В нашей маленькой двушке сейчас толпилось четырнадцать человек — вся деревенская родня мужа приехала встречать Новый год в столице.
— Валентина Ивановна, икра в морозилке, — сквозь зубы ответила я. — В синей банке.
— А-а, нашла! — радостно воскликнула она. — Только что это за икра? Какая-то мелкая...
— Мойва, — тихо сказала я.
— Мойва? — тётя Валя рассмеялась так громко, что все в гостиной обернулись. — Серёжа, ты слышал? Твоя жена икру мойвы за настоящую выдаёт!
Смех прокатился по комнате. Дядя Петя хлопнул мужа по плечу:
— Ну ты даёшь, племянник! В Москве живёшь, а икру мойвы покупаешь!
Серёжа смущённо улыбнулся, не находя что ответить. Мне хотелось провалиться сквозь землю.
— А у нас дома, — продолжила тётя Валя, — у соседки корова есть. Молоко натуральное, сметана, творог... А тут что? — она презрительно потрясла пакетом молока. — Химия сплошная!
— Валентина Ивановна, — попыталась я объяснить, — мы стараемся покупать качественные продукты, но...
— Но денег не хватает, — закончила за меня свекровь. — Понятно. В Москве-то жизнь дорогая.
Воздух в квартире стал густым от запахов: дешёвой колбасы, которую принесли гости, моих духов, смешанных с ароматом лука и чеснока, и ещё чего-то тяжёлого, деревенского. На диване сидели двоюродные братья Серёжи, громко обсуждая, сколько стоит наша квартира.
— Да что там в этой двушке стоить может? — говорил дядя Коля. — Сорок квадратов, район не центр...
— Всё равно миллионов пять потянет, — возразил его сын Димка. — В Москве всё дорого.
— Пять миллионов! — ахнула бабушка Анна. — За эти деньги в деревне можно дом построить да ещё корову купить!
Я стояла на кухне и резала салат, чувствуя, как внутри всё кипит. Серёжа пригласил всю эту ораву, не спросив меня. Просто объявил вчера вечером:
— Катя, завтра приедет родня. Встретим Новый год семьёй.
— Сколько человек? — спросила я.
— Да немного. Мама, тётя Валя с дядей Петей, братья...
Оказалось — четырнадцать человек. В нашу двушку, где еле помещаемся мы вдвоём.
— Катенька, — в кухню заглянула двоюродная сестра мужа, Люся, — а можно мне помочь? Я тоже умею салаты делать!
— Спасибо, справлюсь, — вежливо отказалась я.
— Да ладно, не стесняйся! — Люся протиснулась на кухню, взяла нож. — У нас в деревне все друг другу помогают. Не то что в городе — каждый сам за себя.
Она начала резать помидоры, параллельно рассказывая о деревенской жизни.
— А у нас сосед Иван Петрович курей разводит. Яички домашние, жёлток оранжевый! А тут что в магазинах продают? — она скривилась. — Одна химия!
— Люся, — не выдержала я, — если вам здесь всё не нравится, зачем приехали?
— Как зачем? — удивилась она. — Новый год встречать! Серёжка же пригласил. Сказал, покажет нам московскую жизнь.
Московскую жизнь... Я горько усмехнулась. Серёжа работал в офисе за тридцать тысяч, я — в магазине за двадцать пять. Едва сводили концы с концами, а он решил устроить показательные выступления.
— Катя! — крикнул муж из комнаты. — Неси шампанское! Будем провожать старый год!
Я достала бутылку, которую берегли на праздник. Одну единственную бутылку на четырнадцать человек.
— Ой, а что это? — тётя Валя взяла бутылку, прищурилась на этикетку. — "Советское шампанское"? Серёжа, ты что, на жене экономишь?
— Тётя Валь, это нормальное шампанское, — попытался оправдаться муж.
— Нормальное? — она фыркнула. — Да у нас в деревне самогон лучше этой химии!
— А давайте лучше водки выпьем! — предложил дядя Петя. — Я бутылку привёз, настоящую!
Он достал из сумки бутылку самогона с рукописной этикеткой.
— Это Иван Степанович делает, — пояснил он. — Чистейший продукт! Не то что ваша магазинная отрава.
Все дружно согласились. Моё шампанское отставили в сторону, словно оно было ядом.
— А где же праздничный стол? — поинтересовалась бабушка Анна. — Или будем на кухонном столике сидеть?
— Бабушка, у нас раскладной стол есть, — сказал Серёжа. — Катя, доставай!
Я вытащила из кладовки старый советский стол на металлических ножках. Вчетвером его кое-как установили в гостиной, убрав диван к стене.
— Ну и столик, — скептически оценила тётя Валя. — В нашем клубе столы в три раза больше.
— Зато тут уютно, — попыталась сгладить ситуацию Люся.
— Уютно? — переспросила тётя Валя. — Да мы как сельди в банке! А где люстра нормальная? Эта лампочка глаза слепит!
Я чувствовала, как щёки пылают от стыда. Каждое их замечание било больнее пощёчины.
— Валентина Ивановна, — сказала я как можно спокойнее, — если вам у нас не нравится, может, лучше встретить Новый год дома?
— Да что ты, Катенька! — замахала руками свекровь. — Мы же семья! Просто хотим, чтобы всё было хорошо.
— А что не хорошо? — спросила я.
— Да так, мелочи, — уклончиво ответила она. — Просто в деревне мы привыкли к другому...
— К какому другому?
— К настоящей еде, к натуральным продуктам, к простору...
Дядя Коля кивнул:
— Точно! У меня дома потолки три метра, а тут что? Два с половиной?
— И окна маленькие, — добавила Люся. — У нас в доме окна в пол почти!
— А воздух! — вздохнула бабушка Анна. — Здесь же дышать нечем! Одни газы от машин.
Серёжа сидел красный как рак, не зная, куда деваться. Я понимала, что он тоже чувствует себя неловко, но почему-то это меня не успокаивало, а злило ещё больше.
— Катя, а где туалет? — спросил племянник дяди Пети, парнишка лет шестнадцати.
— По коридору, первая дверь, — показала я.
Через минуту он вернулся с недоумённым видом.
— Тёть Катя, а почему там ванна с туалетом в одной комнате? У нас это отдельно.
Тётя Валя оживилась:
— Точно! И как вы тут моетесь? По очереди? А если кому-то в туалет приспичило?
— Как-то справляемся, — сухо ответила я.
— Странно, — покачала головой свекровь. — За такие деньги квартиру покупать, а удобств никаких.
Тут я окончательно взорвалась.
— Валентина Ивановна, а может, хватит критиковать всё подряд? — резко сказала я. — Не нравится — езжайте домой!
Повисла неловкая тишина. Все уставились на меня с удивлением.
— Катя, — растерянно сказал Серёжа, — ты что?
— Что я? — повернулась к мужу. — Твоя родня час тут сидит и поливает грязью нашу квартиру, еду, всю нашу жизнь! А ты молчишь!
— Да мы не поливаем грязью, — оправдывалась тётя Валя. — Просто сравниваем...
— С чем сравниваете? — не унималась я. — С вашими деревенскими хоромами?
— Катенька, не надо так, — вмешалась бабушка Анна. — Мы же не со зла...
— А с какого? — спросила я прямо. — Приехали в гости и с порога начали всё критиковать!
Дядя Петя прокашлялся:
— Девочка, ты чего разнервничалась? Мы же по-родственному...
— По-родственному? — Я рассмеялась зло. — Это когда в гости приходят и хозяев оскорбляют?
— Кто кого оскорбляет? — возмутилась тётя Валя. — Мы правду говорим!
— Какую правду?
— Что живёте вы тут как в коммуналке! За бешеные деньги купили будку, едите химию, дышите газами...
— А вы что, заставляли сюда приезжать? — взвилась я. — Сами приехали, сами остаётесь!
Серёжа попытался меня успокоить:
— Катя, ну хватит! Они же не специально...
— Не специально? — повернулась к мужу. — А зачем тогда? Показать, какие мы неудачники?
— При чём тут неудачники? — не понял он.
— При том! Твоя мама полчаса рассказывает, какая у них в деревне замечательная жизнь, а мы тут, дураки, мучаемся!
— Так может, и правда стоит подумать о переезде? — неожиданно сказал дядя Коля. — Серёжа, ты же программист! Можешь удалённо работать!
— Да! — подхватила тётя Валя. — Переезжайте к нам! Дом купите, огород посадите! Катя будет на свежем воздухе, дети здоровые родятся...
— Какие дети? — устало спросила я.
— Как какие? Ваши! — удивилась свекровь. — Пора бы уже, три года замужем!
— А если не хотим детей?
Все замолчали, уставившись на меня.
— Как не хотите? — прошептала бабушка Анна. — Зачем тогда жениться?
— Чтобы жить для себя, — ответила я. — Путешествовать, развиваться, наслаждаться жизнью.
— Какая же это жизнь без детей? — покачала головой тётя Валя. — Это эгоизм!
— А рожать детей в нищете — не эгоизм?
— Какая нищета? — возмутилась свекровь. — У вас квартира, работа...
— Квартира в ипотеку на тридцать лет! Работа за копейки! На детей денег нет!
— А любовь? — тихо спросила Люся. — Любовь важнее денег.
— Красиво говорите, — усмехнулась я. — А когда ребёнок заболеет, любовью его лечить будете?
Серёжа молчал, глядя в пол. Я понимала, что зашла слишком далеко, но остановиться уже не могла.
— Вообще-то, — сказала я медленно, — есть ещё кое-что, что вам стоит знать.
— Что? — настороженно спросила тётя Валя.
— Эта квартира не наша.
Повисла гробовая тишина.
— Как не ваша? — прошептал дядя Петя.
— Снимаем. За тридцать пять тысяч в месяц.
— Снимаете? — переспросила свекровь. — Но Серёжа говорил, что купили...
Все посмотрели на мужа. Он сидел бледный, не поднимая глаз.
— Серёж? — тихо позвала его тётя Валя. — Это правда?
— Правда, — еле слышно ответил он.
— Но зачем ты врал?
— Не хотел разочаровывать, — пробормотал муж. — Хотел, чтобы вы думали, что я успешный...
— А где же ваши сбережения? — спросила бабушка Анна. — Серёжа же хорошо зарабатывает!
— Хорошо? — Я рассмеялась истерично. — Тридцать тысяч в месяц — это хорошо?
— Тридцать тысяч? — ахнула тётя Валя. — Но ты же программист! Они миллионы получают!
— В Гугле и Яндексе получают, — устало сказал Серёжа. — А я в маленькой фирме сижу.
— А Катя?
— Двадцать пять тысяч. В продуктовом магазине.
Родня переглядывалась в шоке. Вся их московская мечта рухнула в одну минуту.
— Но тогда... — растерянно сказал дядя Коля, — тогда получается, что вы живёте хуже нас?
— Намного хуже, — подтвердила я. — У вас свои дома, огороды, свежие продукты. А мы тут как хомячки в клетке.
— Но почему же вы не переезжаете? — спросила Люся.
— А куда? — спросила я. — К вам в деревню? И что там делать? Серёжа программист, я с экономическим образованием. Какая там работа?
— Ну... — тётя Валя замялась. — Можно огород завести...
— Чтобы с голоду не умереть? Спасибо, мы уж лучше тут помучаемся.
Повисла удручающая тишина. Вся праздничная атмосфера испарилась.
— Серёжа, — тихо сказала свекровь, — а почему ты не рассказал правду?
— Стыдно было, — признался он. — Все думали, что я в Москве разбогатею...
— А вместо этого ты разорился, — констатировала бабушка Анна.
— Не разорился. Просто не разбогател.
Дядя Петя вдруг громко рассмеялся:
— Вот это да! Мы приехали к богатым родственникам, а они оказались беднее нас!
— Петь, не смейся, — одёрнула его жена. — Людям и так тяжело.
— А что тут не смеяться? — не унимался дядя Петя. — Мы тут полдня рассуждали, какие они богачи, а сами живём лучше их!
— Петя! — строго сказала тётя Валя.
— Да ладно вам! — махнул рукой дядя. — Катя, не обижайся. Просто смешно получилось.
Но мне было не смешно. Я чувствовала себя полностью разбитой.
— Знаете что, — сказала я, вставая, — давайте на этом закончим. Праздник явно не задался.
— Катенька, — попыталась меня остановить бабушка Анна, — не расстраивайся так...
— Как мне не расстраиваться? Вы полтора часа критиковали всё, что у нас есть!
— Мы не знали! — оправдывалась свекровь. — Если бы знали, что вы снимаете...
— Что бы изменилось?
Тётя Валя задумалась.
— Ну... мы бы не говорили про дорогую квартиру...
— А про остальное говорили бы?
— Катя, мы же не со зла! — воскликнула Люся. — Просто думали, что вам тут хорошо живётся!
— А теперь поняли, что плохо?
— Да... — растерянно кивнула она.
Я прошлась по комнате, обдумывая ситуацию. А потом вдруг заговорила совсем другим тоном:
— А знаете что? Вы правы.
— В чём? — удивился Серёжа.
— Во всём. Квартира маленькая, продукты дорогие, жизнь тяжёлая.
— Катя, к чему ты ведёшь? — настороженно спросил муж.
— К тому, что пора что-то менять.
Я села напротив них, сложила руки на коленях.
— Валентина Ивановна, вы говорили про переезд в деревню?
— Ну... говорила, — осторожно кивнула свекровь.
— А если мы действительно переедем?
Все замерли. Серёжа уставился на меня с ужасом.
— Катя, ты что? — прошептал он. — Мы же обсуждали...
— Обсуждали и решили, что это глупость. А теперь я думаю — может, не глупость?
— Но твоя работа...
— Какая работа? — фыркнула я. — За двадцать пять тысяч в месяц? Да я в деревне столько же на удалёнке заработаю!
— А моя работа?
— А ты, — повернулась я к мужу, — можешь и дальше врать родственникам. Только теперь будешь рассказывать, как мы в деревне счастливо живём.
— Катя, я не понимаю... Ты же сама говорила, что никогда не переедешь...
— Говорила. А теперь передумала.
Тётя Валя осторожно спросила:
— Катенька, а ты серьёзно?
— Абсолютно. Валентина Ивановна, у вас есть свободные дома?
— Есть... Дом соседей продаётся... Недорого...
— За сколько?
— Полмиллиона... Двухэтажный, с огородом...
— А мы за эту квартиру полтора миллиона в год платим, — подсчитала я. — За три года дом купим.
Серёжа побледнел ещё больше.
— Катя, но мы же городские люди! Что мы в деревне будем делать?
— То же, что и здесь. Работать, жить, только на свежем воздухе.
— А друзья? Театры? Кино?
— Серёж, — сказала я спокойно, — когда мы последний раз в театре были?
Он задумался.
— Не помню...
— А в кино?
— Тоже не помню...
— А с друзьями встречались?
— Мы же постоянно работаем...
— Вот именно. Так зачем платить бешеные деньги за то, чем не пользуемся?
Дядя Петя неожиданно поддержал:
— Катя правильно говорит! Зачем мучиться?
— А работа? — не сдавался Серёжа. — Интернет там есть?
— Есть, — кивнул дядя Коля. — Оптоволокно провели в прошлом году.
— Значит, удалённо работать сможешь, — резюмировала я. — А я тоже что-нибудь найду.
— Найдёшь! — воодушевилась тётя Валя. — Там бухгалтер нужен в администрацию!
— Видишь? — улыбнулась я мужу. — Уже и работа есть.
Серёжа молчал, явно пытаясь переварить информацию.
— А как же... как же московская мечта? — слабо спросил он.
— Какая мечта, Серёж? Снимать чужую квартиру за космические деньги? Есть химическую еду? Дышать выхлопными газами?
— Но это же Москва! Столица!
— И что с того? От того, что мы в столице живём, богаче не становимся.
Бабушка Анна тихо сказала:
— Катенька права. Зачем мучиться?
— А дети? — вдруг спросила Люся. — В деревне детей рожать не страшно.
Я взглянула на Серёжу.
— А детей мы и в деревне рожать не будем.
— Почему? — удивилась свекровь.
— Потому что не хотим. И это наш выбор.
Повисла напряжённая тишина.
— Но тогда зачем переезжать? — спросил дядя Коля.
— Чтобы жить, а не выживать, — просто ответила я. — Чтобы тратить деньги на себя, а не на аренду. Чтобы есть нормальную еду и дышать чистым воздухом.
— А огород? — спросила тётя Валя. — Кто будет обрабатывать?
— Никто. Превратим его в газон. Будем загорать летом.
Серёжа вдруг рассмеялся.
— Катя, ты с ума сошла! Мы же совершенно не приспособлены к деревенской жизни!
— А к московской приспособлены? — парировала я. — Тридцать лет в кредит за квартиру — это нормально?
— Но здесь перспективы...
— Какие перспективы? — Я встала, подошла к окну. — Серёж, мы три года здесь. Что изменилось?
— Ну...
— Зарплата выросла? Нет. Квартиру купили? Нет. Сбережения появились? Тоже нет.
— Но может, ещё немного и...
— И что? Ещё три года будем надеяться?
Муж молчал. А я продолжала:
— А знаете, что самое смешное? Вы приехали сюда, чтобы посмотреть на нашу богатую московскую жизнь. А увидели, что живём хуже вас. И теперь жалеете нас.
— Не жалеем, — возразила бабушка Анна. — Понимаем.
— То же самое. А ведь мы сами выбрали эту жизнь.
— Как выбрали? — не понял Серёжа.
— Очень просто. Поверили в миф о том, что в Москве все богатеют. Приехали, и вместо богатства получили нищету в дорогой упаковке.
Тётя Валя задумчиво сказала:
— А ведь правда. У нас дома за полмиллиона можно дворец купить.
— А здесь за полмиллиона даже однушку не купишь, — добавил дядя Петя.
— Вот именно, — кивнула я. — Так зачем мучиться?
Серёжа долго молчал, а потом вдруг спросил:
— Катя, а ты действительно хочешь переехать? Или просто злишься?
Я села рядом с ним, взяла за руку.
— Серёж, я устала. Устала от этой гонки за призрачным успехом. Мы работаем как проклятые, а денег всё равно не хватает.
— Но мы же к этому стремились...
— К чему стремились? К тому, чтобы половину зарплаты отдавать за аренду? К тому, чтобы покупать самую дешёвую еду?
Тётя Валя осторожно вмешалась:
— Катенька, а может, попробуете на месяц приехать? Посмотреть, как оно?
— А что смотреть? — удивилась я. — Дом есть, работа есть, воздух чистый. Чего ещё нужно?
— А привычки? Образ жизни?
— Какой образ жизни? — рассмеялась я. — Дом-работа-дом? Так это везде одинаково.
Дядя Петя поддержал:
— Точно! А в деревне хоть природа красивая!
— И продукты свежие, — добавила Люся.
— И тишина, — мечтательно сказала бабушка Анна. — Не то что здесь — машины круглосуточно.
Серёжа задумался.
— А что, если действительно попробовать? — медленно проговорил он. — На полгода, например.
— На полгода? — переспросила я.
— Да. Договор на квартиру до лета. Если не понравится — вернёмся.
— А если понравится?
— Останемся.
Я посмотрела на него внимательно. Неужели он серьёзно?
— Серёж, ты правда готов?
— Готов попробовать, — кивнул он. — В конце концов, хуже точно не будет.
Тётя Валя всплеснула руками:
— Ой, как хорошо! А мы поможем обустроиться!
— И с работой поможем, — пообещал дядя Коля.
— И с огородом, если захотите, — добавила Люся.
Я встала, прошлась по комнате. За окном мелькали огни большого города, который так и не стал нам домом.
— Знаете что? — сказала я решительно. — Давайте отметим Новый год как следует! В последний раз в этой квартире!
— Точно! — обрадовался дядя Петя. — За новое начинание!
Он достал свой самогон, разлил по рюмкам.
— За что пьём? — спросила бабушка Анна.
— За то, что иногда самые неожиданные решения оказываются самыми правильными, — торжественно сказала я.
— И за то, что семья всегда поможет, — добавил Серёжа.
— А я за то, что не надо стесняться признавать ошибки! — воскликнула тётя Валя.
Мы выпили, и вдруг атмосфера в комнате кардинально изменилась. Исчезло напряжение, появилось ощущение праздника.
— А знаете, — сказала я, доставая икру мойвы, — эта икра не такая уж плохая. Просто мы к ней неправильно относились.
— Как неправильно? — удивилась Люся.
— Стеснялись. Думали, что в Москве должна быть только красная икра. А на самом деле главное — не цена, а компания.
— Правильно! — согласился дядя Петя. — Хоть хлеб с солью, но с душой!
Мы накрыли стол, сели за него впритык друг к другу. И вдруг оказалось, что наша маленькая двушка не такая уж неуютная, когда в ней собираются близкие люди.
— А в деревне, — мечтательно сказала я, — мы сможем собирать большие компании. Дом-то будет больше.
— Конечно! — кивнула свекровь. — И на природе шашлыки жарить!
— И рыбу ловить, — добавил дядя Коля. — Речка рядом.
— Речка? — заинтересовался Серёжа. — А там рыба есть?
— Ещё какая! Щука, окунь, карась...
— Может, и мне понравится рыбалка, — задумчиво сказал муж.
Часы пробили полночь. За окном начался салют, а мы поднимали тост за новую жизнь.
— Знаете, что самое удивительное? — сказала я, глядя на праздничные огни. — Вы приехали нас критиковать, а в итоге помогли принять правильное решение.
— Мы не критиковали! — возмутилась тётя Валя. — Мы переживали!
— Переживали так переживали, — рассмеялась я. — Спасибо вам за эти переживания.
А через полгода мы действительно переехали в деревню. Купили тот самый дом, завели кота, а огород превратили в газон с беседкой. Серёжа работает удалённо и ловит рыбу, я веду бухгалтерию в местной администрации и пишу статьи на фрилансе.
Денег стало не меньше, а жизнь — намного лучше. И каждый раз, встречая Новый год в нашем просторном доме с камином, мы вспоминаем тот скандальный вечер в московской двушке.
— Хорошо, что вы тогда приехали, — говорю я тёте Вале.
— А хорошо, что ты нас не выгнала, — смеётся она в ответ.
И это правда. Иногда самые болезненные разговоры приводят к самым счастливым решениям.