Глава первая плюс
С праздником Советской Армии и Военно-Морского Флота!!!
— Ну что, гитару брать? — после обсуждения еды на стол и напитков спросил я у Серёги.
— Да, бери, наверное, лишней не будет. Где пересекаемся? — спросил в ответ он.
— Давай на выезде из города. Через час. Успеешь? Возле метро. Там маркет большой. Там всё и купим. Возьми с собой какой-нибудь консервации из дома, если осталась. Остальным передай, где и во сколько, — согласовал я последние вводные.
Тревога никак не отступала. Череда следующих одно за другим политических событий вызывала чувство чего-то неизбежного и непонятного. Разум перебирал варианты развития событий. Наступит наконец справедливое окончание «проекта Украина» или нет? Хотелось отвлечься. Благо, повод был стопудовый.
Я оказался в маркете первым, а список был длинным. 23 февраля как-никак.
Да, «упоротые» его отменили. Придумали себе новые праздники. Вытащили из «схронов» своей выдуманной истории и героизировали всякое отребье. Но вменяемые и адекватные люди эти «празднички» не воспринимали. Среди нашего поколения и круга общения были разные люди, и по-разному смотрели на саму дату 23 февраля, на историю её появления, но никто из тех, кто не стал откровенным манкуртом и кто прошёл службу в Советской Армии, не отрицал празднование этой даты. Никто не был против повода для хороших воспоминаний, дружных посиделок и весёлых армейских баек.
А предатели и полицаи были всегда. Во все времена. О них просто забывали. Даже если их становилось много. Они начинали молиться другим богам. А потом начнут молиться другим… когда поменяется «ветер»… Продавший единожды продаст ещё не раз. Ну, да Бог им судья.
Затарившись в маркете всем, что необходимо для отдыха бывших служивых, стартанули в сторону загородного дома.
Мангал, сухие дрова. Все роли распределены. Шашлычок подоспел быстро. Сало, грибочки. Немного селёдочки и бородинского. Стол — на скорую, но знающую и твёрдую руку. Для мужчин антураж и лоск вторичен. Подтянулись ровесники-соседи со своей домашней снедью: кто с жареной картошечкой и солениями-маринадами, кто с домашней колбаской.
— Ну, что? Аперитив? — не закончив до конца сервировку и переглянувшись, почти хором крякнули с Серёгой.
— Нет! Нет сил отказать! — также в унисон ответили остальные.
Хруст откручивающейся крышки. Приятное бульканье моментально запотевшей в тепле «беленькой».
— Ну, с Днём Советской Армии и ВМФ! — произнёс первый.
— С праздником, солдаты, сержанты и офицеры! — поддержал второй.
Хлоп!!! Грибочек. Холодок в горле. Теплота в животе.
— Может, закрепим аперитив? Хлопнем ещё? — не удержался кто-то из нас.
Возражений не последовало. Операция «Хлоп!» повторилась.
Ну, а дальше, как говорится, всё на столе и в душе. Байки и рассказы, некоторые из которых слышали уже не один раз. Истории армейских будней и приключений. Смех с редкими грустными нотками. Призыв и дембель. Гитара. Сигареты на морозном воздухе. Кто-то пошёл «отбиваться», устав от «несения службы». Кто-то ещё спорит о порядке разборки и сборки автомата Калашникова…
— А эту песню помнишь?
— Да не помню я её. Десятый раз уже спрашиваешь.
— А мы её пели в строю. Может, споём?
— Хорошо. Достал. Давай попробуем. Ищи слова в интернете.
Кое-как, коряво, но спели хором. А оказалось, что «лучше» ансамбля Александрова.
«Расползлись» и угомонились ближе к двум ночи…
Какое-то неугомонное жужжание в голове. Причём прерывистое. Странное и настырное насекомое. Наконец-то угомонилось. Смена картинки. Сон или явь? Музыка вдалеке.
«Да что это, блин, за фигня?»
Начинаю определяться со временем и пространством. За окном темно. Опять музыка.
«За дверью чей-то телефон», — начинаю понимать потихоньку.
Опять жужжание. Теперь уже не насекомое. Точно, вибрирующий телефон на тумбочке с выключенным звуком. Без очков плохо видно, кто пытается «достучаться».
«Блин, вот какому дураку не спится?» — проснулась злость в мозгах.
— Да! — как можно раздражённее говорю я.
— Вы что там? Живы? Никому не могу дозвониться! — слышу знакомый голос Гены. Он не смог присоединиться к нам вчера по семейным обстоятельствам.
— Тебе делать не хрена, что ли? Или ты решил примчаться ночью и рассказать, как ты в армии картошку чистил? — чуть ли не кричал я.
— Вы что, ничего не слышите? Совсем? — тоже начал кричать в трубку он.
— Да что мы должны слышать? — попытался выяснить я, но тут сигнал неожиданно пропал.
За дверью, не переставая, играла музыка уже на двух телефонах, но на неё никто не реагировал.
«Да что за кипишь?» — уже недоумевал я.
Посмотрел на экран телефона. Куча неотвеченных. Телефон опять «взорвался» от входящего. Жена.
— Ты почему трубку не берёшь?! Никому нельзя дозвониться! Вам никто дозвониться не может! — почти с истерикой в голосе произнесла она.
— Да что случилось-то? — не мог с похмелья сообразить я.
— Бомбят нас. Ракеты летают. Война началась, алкоголики, — уже успокаиваясь, продолжила она. — У вас все живы?
— Не знаю. Сейчас посмотрю, — ещё плохо осознавая, но уже с некоторым сомнением, решил съюморить я. — Спят ещё, наверное.
— Разбуди их, пусть домой позвонят. Давайте срочно домой. Тут чёрт-те что творится. Народ с чемоданами по машинам грузится. Мы не знаем, что делать, — продолжила она. — Набери меня, как выдвинетесь.
В соседних комнатах мирно храпели и сопели вчерашние гуляки. Телефоны продолжали заливаться весёлыми мелодиями, которые с каждым разом всё меньше казались весёлыми.
— Алё, гараж! Рота, подъём! Дежурный по роте на выход! — начал кричать я, пытаясь разбудить крепко спавших «богатырей». Почти одновременно отчётливо услышал отдалённый гул от вероятных разрывов.
Растолкав и распинав друзей, мы вывалились на террасу. В затянутом небе слышался гул то ли самолётов, то ли ракет. Очень отдалённо — раскаты взрывов.
Стояли первые минуты молча. В голове был просто неимоверный набор мыслей: от «ну, наконец-то» и «когда будет наземная операция» до «где бы взять оружие» и т.п.
Придя в себя и созвонившись с близкими, решили держать совет. После непродолжительных прений сообразили, что надо ехать.
— Согласен, но кто за руль сядет? — неожиданно пришла мне мысль. — Мы же ещё полупьяные. Сейчас блокпостов будет по дороге немеряно. Надо ждать.
Опять созвонились с близкими. Успокоили. Поступила информация, что всё утихло. Ждали почти до 11 утра, мониторя информацию каждые полчаса и без остановок употребляя абсорбенты. Решив друг для друга, что все протрезвели, и наевшись дополнительно жвачек, стартанули.
Минут сорок тянулись в пробке по дороге до трассы. На этой дороге пробок никогда не бывало. После выезда на трассу все машины вставали в очередь на разворот для движения на запад. Трасса в этом направлении была забита до отказа, куда только мог дотянуться взгляд. Но нам надо было в другую сторону. В сторону Киева было пусто от слова «совсем». На наспех установленных блокпостах на нас никто не обращал внимания. Люди с той стороны дорожного разделителя-отбойника, в ожидании движения, выходили из машин: кто покурить, кто подышать. Но все провожали нас недоумевающими взглядами, мол, «что за дураки едут на восток… в Киев». Мы так же смотрели на них сквозь запотевшие стёкла машины.
До своих домов все добрались благополучно. Метро работало с перерывами. Карта с пробками показывала, что пробка тянется почти из центра Киева до Житомира. 130 километров.
Кто-то, наверняка, успел выехать за границу, пока «комендант концлагеря «Украина»» не догадался закрыть границу для лиц мужского пола.
Дальше было принятие новой реальности, но это уже следующая история.
Дома встретили тишиной. Не той, мирной, после работы, а сгущённой, будто воздух стал тяжелее.
- Что делаем? - сохраняя максимальное спокойствие спросила она.
Дочери сидели тихо в детской постоянно листая ленту новостей в своих телефонах и изредка подбегая к окну после отдалённого грохота снаружи.
- Пока ничего, - сухо ответил я, - ждём развития событий. Спешка нужна при ловле блох. Тем более трассы все забиты до отказа. Всё стоит, все выезды на юг и на запад. Следим за информацией. Не исключено, что скоро всё разрешится. На улицу не выходить. По крайней мере до прояснения ситуации. Наберите воду во все ёмкости. Соберите в свои сумки все документы и предметы первой необходимости. Лишнего не брать. Пока всё.
Женский пол, почувствовав уверенность в мох словах, начал потихоньку приходить в себя. Начали копошиться в шкафах, столах и тумбочках.
На улице всё затихло. Слышалось отдалённое стрекотание где-то далеко…в стороне Ирпеня.
Я переместился в свободную комнату, достал травмат на основе ПМ, разобрал и стал методично его разбирать и смазывать, параллельно отвечая на сопутствующие при сборах вопросы домочадцев.
Не помню, через какое время, все оказались в одной комнате со мной и сидели молча, стараясь меня не отвлекать. Я отложил телефон и убрал ПМ в свою сумку, предварительно проверив разрешение на него. От военных он, конечно, не поможет, а от беспредельщиков и мародёров, очень даже может быть.
— Всё проверили? — спросил я, кивая на сумки.
— Да. Документы, вода, фонарик, пауэрбанки… ну и всего по чуть.
— Зарядите по полной телефоны, пока электричество есть.
- Поставили уже.
- Всё. Ждём пока. От окон держитесь подальше. Почитайте книжки, если сможете, – как можно спокойнее тихо сказал я.
Я кивнул, поставил гаджет на зарядку и включил телевизор. Картинка прыгала, дикторы говорили перебивая друг друга, внизу бежали строки про «массированные обстрелы», «вторжение» и «мобилизацию». Звучали знакомые фамилии — политики, генералы, «эксперты». Говорили громко, но за словами словно ничего не стояло — просто шум, фон для этой новой тишины в квартире.
Жена заварила чай. Сидели, я курил на балконе, хотя обычно я выходил на лестничную клетку. Соседи, видимо, тоже — из других квартир тянуло дымом.
— Что будем делать? — спросила она тихо.
— Ждать. Пока не ясно, что это — наскок или надолго.
— А если надолго?
— Тогда... — я затянулся, посмотрел на тлеющий конец. — Тогда будем ждать и выживать. Как все.
Продолжение следует…
Январь 2026