— Лидочка, а почему у тебя такое бледное лицо? — громко спросила Нина Фёдоровна, когда я выносила на стол салат оливье. — Неужели опять забыла краситься?
За столом сидело человек двенадцать — родственники мужа, соседи, друзья семьи. Все смотрели на меня, а в глазах свекрови светилось злорадство.
— Нормальное у меня лицо, — спокойно ответила я, ставя салатник возле тёщи.
— Нормальное? — Нина Фёдоровна рассмеялась звонко, фальшиво. — Деточка, ты же выглядишь как привидение! Серёжа, зачем ты жену морил голодом перед праздником?
Мой муж смущённо улыбнулся, не зная, что ответить. Гости захихикали — кому-то показалось забавным.
— Мама, не начинай, — тихо попросил Сергей.
— А что я такого сказала? — развела руками свекровь. — Просто переживаю за невестку! Вот посмотрите на неё — худая, бледная, волосы какие-то тусклые...
В воздухе витали запахи мандаринов, оливье и дорогих духов гостей. Ёлка мигала разноцветными огоньками, за окном кружил снег — всё было похоже на праздник. Но атмосфера за столом становилась напряжённой.
— Нина Фёдоровна, — сказала я, садясь на своё место, — может, поговорим о чём-то другом?
— О чём же ещё? — глаза свекрови загорелись охотничьим азартом. — Я же мать! Имею право интересоваться здоровьем сына и его жены!
— Мы здоровы, спасибо.
— Здоровы? — она подняла бровь. — А где же тогда внуки? Три года замужем, а детей всё нет!
Несколько человек за столом переглянулись. Тётя Галя кашлянула в салфетку, дядя Петя уставился в свою тарелку. Соседка Раиса Ивановна наоборот навострила уши — любила чужие тайны.
— Мама, хватит, — более твёрдо сказал Сергей.
— Ничего, ничего, — махнула рукой Нина Фёдоровна. — Мы же семья! Можем обсудить семейные вопросы. Лида, ты к врачу ходила? Обследовалась?
Щёки пылали от стыда и злости. Но я держалась — пока.
— Это личное, — сказала я.
— Личное! — фыркнула свекровь. — А внуки мне что, чужие? Я всю жизнь мечтала о внуках!
— Так поговорите с сыном, — предложила я. — Может, проблема в нём?
— В Серёже? — возмутилась она. — Что за глупости! У нас в роду с этим никогда проблем не было!
— А в нашем роду тоже, — спокойно ответила я.
Нина Фёдоровна сузила глаза.
— Тогда в чём дело? Может, ты не хочешь детей? Боишься фигуру испортить?
— Мама! — Сергей стукнул кулаком по столу. — Прекрати немедленно!
— А что, правду говорить нельзя? — не унималась свекровь. — Смотрите на неё — вся в косметике, маникюр, модная одежда. Ясное дело, что дети ей не нужны!
Тут я встала. Больше терпеть не могла.
— Нина Фёдоровна, — сказала я тихо, но так, чтобы все слышали, — а вы знаете, почему у нас нет детей?
— Ну? — с вызовом посмотрела она на меня.
— Потому что ваш сын три месяца назад сделал операцию. Чтобы детей никогда не было.
Повисла мёртвая тишина. Свекровь открыла рот, но не издала ни звука.
— Что? — прошептала она.
— Вазэктомию. Не знаете такого слова? — Я улыбнулась холодно. — Ваш драгоценный сын решил, что не готов к отцовству. И сделал эту процедуру тайком от всех.
Сергей побледнел как стена.
— Лида...
— Что "Лида"? — повернулась я к мужу. — Хочешь, чтобы твоя мама и дальше меня позорила?
Нина Фёдоровна смотрела на сына с ужасом.
— Серёжа, это правда?
— Мама, я... мы потом поговорим...
— Это правда? — повторила она громче.
— Да, — выдохнул он. — Но я хотел...
— Хотел что? — свекровь медленно поднялась. — Хотел оставить меня без внуков?
— Мама, я не готов! Мне нужно было время подумать...
— Время? — голос её стал визгливым. — Тебе тридцать лет! Сколько ещё времени?
Гости сидели как заворожённые. Раиса Ивановна даже забыла жевать, уставившись на семейную драму.
— И ты! — Нина Фёдоровна повернулась ко мне. — Знала и молчала! Три года морочила мне голову!
— Я узнала случайно месяц назад, — ответила я. — Увидела справку в его куртке.
— И не сказала мне!
— А с какой стати? — Я встала во весь рост. — Вы же говорили, что проблема во мне. Что я не хочу детей.
Свекровь растерянно переводила взгляд с меня на сына.
— Серёжа, но это же можно исправить? Сделать обратную операцию?
— Можно, — мрачно кивнул он. — Но не факт, что поможет.
— Как не факт? — взвизгнула Нина Фёдоровна. — Ты что, навсегда решил меня лишить радости?
— Мама, я не думал...
— Не думал! — Она схватилась за сердце. — Я вся жизнь мечтала понянчить внуков! А ты...
И тут до меня дошло. Нина Фёдоровна три года травила меня, обвиняла в бесплодии, а сама не знала правды о сыне. Но самое интересное — она сейчас больше расстроена, чем я была, узнав об операции.
— Знаете что, Нина Фёдоровна, — сказала я, — а ведь вы сами виноваты.
— Я? — возмутилась она. — В чём?
— В том, что воспитали эгоиста. Человека, который принимает такие решения тайком от жены.
— Лида, не смей учить меня воспитывать детей!
— А вы не смейте меня унижать, — спокойно ответила я. — Особенно при посторонних.
Тётя Галя тихонько сказала:
— А может, хватит? Праздник же...
— Какой праздник! — рявкнула свекровь. — Сын меня предал! Жена три года врала!
— Я не врала, — возразила я. — Я просто не знала. А когда узнала — подала на развод.
— Как это — подала на развод? — прошептал Сергей.
— Обычно. Пошла в загс, написала заявление. Документы лежат у тебя в тумбочке, — сказала я, наблюдая, как лицо мужа становится пепельным. — Хотела сказать после праздников, но ваша мама ускорила события.
Сергей вскочил, опрокинув стул.
— Лида, ты с ума сошла! Какой развод?
— Самый обычный. По обоюдному согласию через месяц после подачи заявления.
— Но мы же не обсуждали!
— А что обсуждать? — Я пожала плечами. — Ты сделал вазэктомию, не посоветовавшись со мной. Значит, дети тебе не нужны. А мне нужны.
Нина Фёдоровна опустилась на стул, закрыла лицо руками.
— Я не понимаю... Как же так...
— Очень просто, — объяснила я. — Ваш сын думал только о себе. Решил, что жена согласится на жизнь без детей, лишь бы остаться с ним.
— Лида, я планировал всё обсудить! — воскликнул Сергей. — Просто хотел сначала убедиться...
— В чём убедиться? В том, что я дура и не замечу подмены?
Гости переглядывались, явно чувствуя себя неловко. Дядя Петя громко кашлянул:
— Может, нам лучше уйти? Семейные дела обсуждать...
— Нет, — сказала я твёрдо. — Оставайтесь. Раз уж Нина Фёдоровна решила вынести наши отношения на всеобщее обозрение, пусть все знают правду.
Свекровь подняла заплаканное лицо.
— Лида, милая, ну не разрушай семью! Серёжа исправится!
— Исправится? — Я усмехнулась. — Сделает обратную операцию? А если не поможет? Потеряем ещё несколько лет?
— А если поможет? — взмолилась она.
— Тогда рожу ребёнка от человека, который обманывал меня три месяца. Прекрасная перспектива.
Сергей подошёл ко мне, попытался взять за руки.
— Лидочка, ну прости меня! Я действительно хотел поговорить...
— Когда? — отстранилась я. — Через год? Через пять лет?
— Скоро! В новом году обязательно!
— А знаешь, что самое обидное? — Я посмотрела ему в глаза. — Не то, что ты сделал операцию. А то, что не доверил мне это решение.
— Я боялся, что ты уйдёшь...
— Правильно боялся.
Раиса Ивановна не выдержала:
— Лида, девочка, а может, не стоит торопиться? Мужчины все такие... безответственные.
— Раиса Ивановна, — повернулась я к соседке, — а вы бы остались с мужем, который втайне от вас решает, будут ли у вас дети?
Она задумалась, потом честно ответила:
— Наверное, нет.
— Вот и я так думаю.
Нина Фёдоровна вдруг встала, подошла ко мне.
— Лида, прости меня. Я... я не знала. Если бы знала...
— Что бы изменилось? — спросила я. — Вы бы по-прежнему считали, что ваш сын не может быть неправ.
— Нет! — горячо возразила она. — Я бы с ним серьёзно поговорила!
— А со мной? Перестали бы при всех обсуждать мою внешность и способность к деторождению?
Свекровь покраснела.
— Я... Я говорила глупости. От переживаний.
— От желания самоутвердиться за мой счёт, — поправила я. — Нина Фёдоровна, вы три года делали меня виноватой в том, в чём я не виновата.
— Я не знала!
— А узнавать не хотели. Проще было обвинить невестку.
Сергей слушал наш разговор с мрачным лицом.
— Лида, хорошо, я виноват. Мама виновата. Но неужели нельзя всё исправить?
— Можно, — кивнула я. — Но не хочется.
— Почему?
— Потому что доверие не склеивается, как разбитая чашка.
Тётя Галя тихонько сказала:
— А может, вы подумаете? Не принимайте решения сгоряча...
— Тётя Галя, я думала три месяца. Каждый день. И понимала, что больше не могу.
— Не можешь что? — спросил Сергей.
— Жить с человеком, который считает нормальным решать за двоих.
— Лида, я больше не буду!
— А я больше не хочу проверять.
Я прошла в спальню, достала из шкафа уже собранный чемодан. Приготовила его вчера, но планировала уехать завтра утром. Планы изменились.
Когда вернулась в гостиную, все сидели в подавленном молчании.
— Лида, ты куда? — встрепенулся муж.
— К маме. Переждать положенный месяц.
— А потом?
— А потом новая жизнь.
Нина Фёдоровна поднялась.
— Лида, подожди! Я хочу тебе что-то сказать.
— Слушаю.
— Прости меня. За все эти годы. Ты... ты хорошая девочка. А я была дурой.
— Спасибо, — сказала я искренне. — Это много значит.
— И ещё... — свекровь помолчала, собираясь с духом. — Если передумаешь... Я буду очень рада.
— Не передумаю.
— А если Серёжа сделает обратную операцию?
Я посмотрела на мужа.
— Сергей, ты действительно этого хочешь?
— Да! — горячо кивнул он. — Конечно, хочу!
— Почему сразу не сделал?
Он опустил глаза.
— Боялся ответственности.
— А теперь не боишься?
— Боюсь. Но больше боюсь тебя потерять.
— Понятно, — кивнула я. — Значит, дети нужны тебе не потому, что ты их хочешь, а чтобы сохранить брак.
— Лида...
— Нет, Серёжа. Ребёнок не должен быть средством спасения семьи.
Я взяла чемодан, направилась к выходу.
— Лида! — окликнула меня Раиса Ивановна. — А если он правда изменится?
— Раиса Ивановна, — улыбнулась я, — люди не меняются. Они просто становятся самими собой.
В прихожей Сергей догнал меня.
— Лида, дай хотя бы шанс!
— Серёж, — сказала я мягко, — я дарю тебе лучший шанс. Возможность найти женщину, которой дети не нужны.
— Мне не нужны другие женщины!
— А мне нужен другой мужчина. Тот, который будет мне доверять.
Я открыла дверь. На лестничной площадке пахло хвоей от соседских ёлок и немного — котами. Обычные запахи обычного дома, где я больше не жила.
— Лида, — тихо сказал Сергей, — а можно я иногда буду звонить? Узнавать, как дела?
— Можно. Через год.
— Через год?
— Да. Когда у тебя появится чёткое понимание, чего ты хочешь от жизни.
Я ушла, не оборачиваясь. На улице падал снег, воздух был морозным и свежим. Такой контраст с душной атмосферой в квартире.
Сев в машину, я достала телефон. Три пропущенных звонка от мамы. Перезвонила.
— Лидочка, как дела? — послышался родной голос. — Хорошо встречаете?
— Еду к вам, — сказала я. — Рассказала Серёже про развод.
— О господи! И как он?
— Плохо. А его мама ещё хуже.
— А ты как, дочка?
Я задумалась. Странно, но слёз не было. Только лёгкость, будто сняли тяжёлый рюкзак.
— Хорошо, мама. Очень хорошо.
— Правда?
— Правда. Первый раз за три месяца чувствую себя свободной.
— Тогда приезжай скорее. Папа салат приготовил, ждём тебя.
По дороге к родителям я думала о том, что произошло. Нина Фёдоровна хотела меня унизить, а в итоге помогла найти силы для решительного шага.
Ирония судьбы.
У родителей было тепло и уютно. Мама встретила меня объятиями, папа налил чай. Мы сидели на кухне, и я рассказывала о вечере.
— Представляешь, — говорила я, — она три года меня позорила, а оказалось, что её сын вообще детей не хочет.
— А как же его мама? — удивилась мама. — Она же мечтала о внуках!
— Вот именно. Теперь пусть с ним разбирается.
Папа покачал головой.
— Странный парень этот Серёжа. Зачем было обманывать?
— Боялся, что я уйду.
— А ты бы ушла сразу?
Я подумала.
— Знаешь, может, и нет. Если бы он честно объяснил свои страхи, мы могли бы обсудить. Сходить к психологу, найти компромисс...
— А теперь?
— Теперь поздно. Он показал своё истинное лицо.
Мама налила мне ещё чаю.
— Лида, а ты не жалеешь?
— О чём?
— О трёх годах брака.
Я взяла печенье, задумалась.
— Нет. Это был хороший урок.
— Какой?
— Что нельзя закрывать глаза на красные флажки. Сергей и раньше принимал важные решения единолично. Работу менял, машину покупал, квартиру снимал — всё без обсуждения.
— И ты молчала?
— Молчала. Думала — ну подумаешь, мелочи. А оказалось, что это стиль жизни.
Папа кивнул.
— Характер проявляется в мелочах.
— Вот именно.
Мы просидели на кухне до трёх утра, говорили обо всём подряд. Впервые за долгое время я чувствовала себя дома.
Утром проснулась от звонка телефона. Сергей.
— Лида, прости, что рано звоню. Не спалось.
— Слушаю.
— Я записался к врачу. Буду делать обратную операцию.
— Серёж, не нужно.
— Как не нужно?
— Ты же не хочешь детей. Зачем мучить себя?
— Я хочу тебя!
— А я больше не хочу тебя.
Долгая пауза.
— Совсем?
— Совсем.
— А если я изменюсь?
— Серёж, ты хороший человек. Но мы не подходим друг другу.
— Почему?
— Потому что у нас разные представления о семье. Для меня семья — это партнёрство. А для тебя — это когда один главный, а другой подчиняется.
— Я могу научиться...
— Не можешь. И не нужно. Найди женщину, которой такой формат подойдёт.
После разговора с мужем позвонила подруге Оле.
— С новым годом! — радостно сказала она. — Как встретили?
— Подала на развод, — рассмеялась я.
— Что?! Рассказывай всё!
Я пересказала вчерашние события. Оля слушала, иногда ахая.
— Ничего себе! А что теперь?
— Теперь живу у родителей, ищу новую квартиру.
— А работа?
— С работой проблем нет. У нас разные офисы.
— Лид, а ты случайно не беременна? — вдруг спросила Оля.
— С чего ты взяла?
— Ну как-то очень спокойно ты развод переживаешь...
Я задумалась. Действительно, слишком спокойно. Обычно я была эмоциональной, а тут...
— Не знаю, — честно ответила я. — Не проверяла.
— А проверь. Мало ли.
После разговора с подругой я действительно задумалась. Задержка была, но я списывала на стресс. А что если...
Поехала в аптеку, купила тест. Результат оказался положительным.
Беременна.
Я сидела в ванной родительской квартиры, смотрела на две полоски и думала: какая ирония. Сергей сделал вазэктомию, но она не сработала. Или сработала не до конца.
Что делать? Сказать ему? Не говорить?
Решение пришло само собой. Скажу. Но после развода.
Вечером снова позвонил Сергей.
— Лида, я с врачом поговорил. Он сказал, можно попробовать восстановить...
— Серёж, не надо.
— Почему?
— Потому что уже неважно.
— Как это неважно?
— А так. Даже если у нас будут дети, мы всё равно не будем счастливы.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что счастье — это не только дети. Это ещё и доверие, уважение, общие цели.
— А у нас этого нет?
— Нет, Серёж. Не было никогда.
Он помолчал.
— Значит, всё. Окончательно?
— Окончательно.
— А я могу узнать... Есть кто-то другой?
— Пока нет. Но будет.
— Лида...
— Серёж, не усложняй. Давай расстанемся красиво.
— А мама? Она хочет с тобой поговорить.
— Передай ей спасибо за вчерашний вечер. Она мне очень помогла.
— Помогла?
— Да. Показала, что я поступаю правильно.
Через месяц развод был оформлен. Я нашла новую квартиру, переехала. На работе никто ничего не спрашивал — видели, что не хочу обсуждать.
Беременность решила сохранить. Серёжу пока не говорила — хотела разобраться в себе.
А через два месяца он сам позвонил.
— Лида, можно увидимся?
— Зачем?
— Хочу что-то сказать.
Встретились в кафе. Сергей выглядел усталым, похудевшим.
— Как дела? — спросил он.
— Хорошо. А у тебя?
— Плохо, — честно ответил он. — Мама с ума сходит. Требует, чтобы я тебя вернул.
— А ты?
— А я понял, что ты была права.
— В чём?
— Во всём. Я действительно эгоист. И действительно не готов к семье.
Я кивнула.
— Серёж, я беременна.
Он замер с чашкой в руке.
— От меня?
— От тебя.
— Но как? Я же...
— Видимо, операция была неэффективной. Такое иногда случается.
Сергей поставил чашку, побледнел.
— И что теперь?
— Ничего. Рожу и воспитаю сама.
— Лида, но это же мой ребёнок!
— Биологически — да. Фактически — нет.
— Как это?
— А так, — спокойно сказала я. — Ты не хотел детей, помнишь? Сделал операцию, чтобы их избежать.
— Но теперь всё изменилось!
— Ничего не изменилось, Серёж. Ты по-прежнему не готов быть отцом.
— Готов! — горячо возразил он. — Лида, давай попробуем ещё раз! Ради ребёнка!
— Нет.
— Почему?
— Потому что ребёнок не должен склеивать разбитые отношения.
Сергей молчал, обдумывая мои слова.
— А алименты?
— Не нужны. Справлюсь сама.
— Лида, я не могу просто исчезнуть из жизни своего ребёнка!
— Можешь. Ты же хотел исчезнуть из его жизни, когда делал операцию.
— Это было по-другому...
— Это было честно, — перебила я. — А теперь ты хочешь играть в папу только потому, что так надо.
Сергей опустил голову.
— Что мне сказать маме?
— Правду. Что у неё будет внук, но не будет невестки.
— Она с ума сойдёт.
— Это её проблемы.
Мы ещё немного поговорили, потом я ушла. Сергей сидел в кафе и смотрел мне вслед.
Дома я позвонила маме, рассказала о разговоре.
— Лида, а ты не жестоко поступаешь? — осторожно спросила мама. — Всё-таки отец ребёнка...
— Мама, человек, который тайком делает вазэктомию, не может быть хорошим отцом.
— А если он изменился?
— Если изменился — докажет это поступками. А не словами.
Через неделю Сергей снова позвонил.
— Лида, я записался к психологу. Хочу разобраться со своими страхами.
— Хорошо, — одобрила я. — Это правильное решение.
— А ты... подумаешь о нас?
— Серёж, даже если ты станидешь идеальным человеком, мы не будем вместе.
— Почему?
— Потому что я уже не люблю тебя.
Долгая пауза.
— Совсем?
— Совсем. Прости.
Он тихо попрощался и повесил трубку.
А ещё через месяц мне позвонила Нина Фёдоровна.
— Лида, девочка, можно мне с тобой увидеться?
— Зачем?
— Поговорить. О внуке.
Мы встретились в том же кафе. Нина Фёдоровна выглядела постаревшей, но более спокойной.
— Серёжа сказал, что ты не хочешь алиментов, — начала она.
— Не хочу.
— А если я буду помогать? Не как бывшая свекровь, а как бабушка?
Я задумалась. Предложение было неожиданным.
— Нина Фёдоровна, а зачем вам это?
— Потому что я наделала глупостей. Хочу исправиться.
— Исправиться?
— Да. Я поняла, что была неправа. Что сын тоже неправ. И что ты... ты молодец.
— В чём молодец?
— В том, что не побоялась начать новую жизнь.
Мы долго говорили. Оказалось, Нина Фёдоровна тоже ходит к психологу. Пытается понять, почему так неправильно воспитала сына.
— Знаешь, — сказала она в конце, — я всегда хотела дочку. А когда родился Серёжа, решила из него сделать идеального сына.
— И что получилось?
— Получился эгоист, который боится ответственности.
— А теперь что?
— Теперь хочу стать нормальной бабушкой. Если ты позволишь.
Я согласилась. Не из жалости — из практичности. Ребёнку нужна семья, пусть и в таком формате.
Через полгода родился сын. Назвала его Даниилом. Сергей приезжал в роддом, смотрел на ребёнка через стекло и плакал.
— Лида, он такой маленький...
— Все дети маленькие, — улыбнулась я.
— А можно... можно мне иногда его видеть?
— Серёж, когда ты будешь готов быть отцом, а не случайным дядей — тогда поговорим.
— А откуда ты узнаешь, что я готов?
— По твоей жизни. Когда у тебя появится стабильность, цели, понимание ответственности.
— А если это никогда не произойдёт?
— Тогда Даня будет расти без отца. Но с любящей мамой и заботливой бабушкой.
Нина Фёдоровна действительно оказалась прекрасной бабушкой. Помогала с ребёнком, не лезла с советами, не критиковала.
— А знаешь, что я поняла? — сказала она как-то, качая внука.
— Что?
— Что в том новогоднем скандале я сделала тебе подарок.
— Какой?
— Помогла принять правильное решение.
Я засмеялась.
— Да, помогли. Спасибо.
— Не благодари. Это я тебе должна сказать спасибо.
— За что?
— За то, что научила меня быть честной. И за то, что подарила внука.
Данилка захныкал, и мы обе склонились над коляской. Новая семья — странная, но крепкая. И самое главное — честная.