Дождь стучал в окно нашего кабинета — монотонно, как метроном, отсчитывающий последние часы нашего брака. Не брака даже, а странного бизнес-партнёрства, где я была CFO, а Илья — несостоявшимся CEO.
— Значит, так, — я положила на стеклянный стол три предмета: ключи от машины, свою банковскую карту и его смартфон. — Это — всё, что у тебя остаётся. Ключи — потому что продаём Audi. Платить кредиту больше нечем. Карта — с лимитом в 15 тысяч. На продукты и бензин для старой «Тойоты». Телефон — заблокирован. С завтрашнего дня ты пользуешься только этим.
Я достала из ящика старый, потрёпанный кнопочный Nokia, тот самый, с змеёй и зелёным экраном. Он лежал там с 2012 года, как музейный экспонат нашей былой нормальности.
Илья молча смотрел на этот артефакт. В его глазах не было протеста. Была пустота, знакомая мне по последним двум годам. Пустота человека, который проиграл всё: свой IT-стартап, наши сбережения, кредит доверия.
— Ася, это уже перебор, — тихо сказал он, но даже в этом не было убеждённости.
— Перебор был, когда ты, не сказав мне, заложил квартиру моей матери, чтобы влить деньги в твой провальный «Кибер-агрохолдинг». Перебор — это 8 миллионов долгов на нас двоих. Сейчас, Илья, — я сделала паузу, чтобы голос не дрогнул, — это карантин. Финансовый и цифровой. Пока не найдём работу и не начнём выгребать эту яму, ты живёшь по моим правилам. Nokia не тянет игры, соцсети и порно. Он только звонит и пишет SMS. Как в старые добрые, когда ты ещё был человеком, а не игроком в бизнес-симулятор.
Я видела, как он сглотнул. Унижение должно было его задеть. Должно было разжечь хоть искру — злости, сопротивления, чего угодно. Но он лишь кивнул, взял дурацкий телефон и вышел из комнаты, по-стариковски шаркая тапками.
Вот таким он стал. Мощный, харизматичный айтишник, покоривший меня когда-то своими смелыми идеями, превратился в тень. В человека, который боялся ответить на звонок из банка. И я, Анастасия, бывшая перспективная маркетолог, а теперь — главный кризис-менеджер семьи Орловых, должна была тащить нас обоих. И нашего семилетнего Лёву.
Идея с Nokia пришла мне неделю назад, когда я застала его в три ночи за просмотром мотивационных роликов «как стать миллионером за месяц». Он искал новую аферу. Новую таблетку от своего провала. Мой запрет на гаджеты был последней отчаянной попыткой выдернуть его из виртуального мира, где он всё ещё был гением, и столкнуть носом с реальностью. Пусть скучает. Пусть думает. Пусть хотя бы в отчаянии начнёт рассылать резюме.
Первые дни были тихими. Он ходил по квартире, как призрак, брал в руки Nokia, клал его, смотрел в окно. Потом стал уходить на долгие прогулки. «Ищет работу», — говорил он без выражения. Я не верила, но проверять сил не было. Я сама работала на трех удалёнках, голова гудела от Excel и звонков коллекторов.
Через неделю я заметила странное. Он… успокоился. Тревожная дрожь в руках, которая была его верной спутницей последний год, исчезла. Он начал спать по ночам. Однажды вечером я застала его на кухне: он чинил Лёвину сломанную машинку, пользуясь старой швейной иглой и изолентой. Концентрировался на этом так, будто собирал космический спутник.
— Нашёл работу? — спросила я, пытаясь скрыть надежду.
— Нет, — ответил он, не поднимая головы. — Пока нет.
Но в его голосе не было прежней паники. Была какая-то новая, непривычная твердость.
Ещё через несколько дней он пришёл домой мокрый, но с странным огоньком в глазах.
— Нужно 500 рублей, — сказал он.
— На что? — я насторожилась.
— На стройматериалы. Во дворе песочницу для детей чиним. С мужиками договорился. Мне — опыт, детям — песочница.
Я выдала ему деньги, поражённая. Он говорил «с мужиками». Он вышел во двор. В реальный мир, где пахнет дождём и досками, а не стартап-хабами.
Nokia лежал на тумбочке. Он почти не пользовался им. Раз в день звонил, видимо, кому-то одному. Разговаривал тихо, коротко. Я не подслушивала. У меня уже не было на это душевных сил.
Перелом случился через месяц. Я возвращалась с последней работы, с ног валилась от усталости. В кармане вибрировал мой телефон. Неизвестный номер.
— Анастасия? Говорит Алексей Петрович, управляющий ЖКХ вашего района. Ваш супруг, Илья, вам передаёт, чтобы вы зашли в нашу контору. С документами.
Сердце упало. Что он ещё натворил? Взял в долг у дворников? Скандал?
Контора ЖКХ пахла краской и старыми бумагами. Алексей Петрович, крепкий мужчина в спецовке, встретил меня не как должника, а с неловким уважением.
— Ваш муж… он у вас золотые руки. Мы тут систему отопления в старом фонде модернизируем. Сложная схема, старые чертежи утеряны. Инженер голову ломает. А Илья мимо шёл, посмотрел, пару вопросов задал… да в общем, он за вечер на коленке алгоритм составил, как распределить потоки без врезки в магистраль. Сэкономил району сотни тысяч. Мы его на полставки взяли. Системным администратором нашей сети. Не айтишный офис, конечно, но зарплата белая, 45 тысяч.
Я стояла, не веря своим ушам. Илья… полставки… системный администратор ЖКХ? Мой гений-неудачник, мечтавший покорить Кремниевую долину?
— Где он? — спросила я.
— На объекте, в пятом доме. Идите, он ждёт.
Я шла по двору, и ноги подкашивались. У подъезда стояла группа рабочих. И в центре — он. В грязных рабочих штанах и моей старой куртке, с планшетом в руках, что-то объяснял. Он говорил уверенно, коротко, тыкал пальцем в схему. Его слушали. Его уважали.
Увидев меня, он извинился перед мужиками и подошёл.
— Ась… — он улыбнулся. Не той победной, истеричной улыбкой авантюриста, а спокойной, усталой, человеческой. — Кажется, я нашёл работу. Не ту, о которой мечтал. Но… реальную.
— Как? — было всё, что я могла выжать из себя.
Он достал из кармана тот самый Nokia.
— Он звонит только на один номер, Ась. На номер психотерапевта. Мужика, который специализируется на лечении игровой зависимости и синдрома самозванца у предпринимателей. Я хожу к нему три раза в неделю. Вот и все звонки.
— Откуда ты… деньги?
— Первый приём был бесплатным. А потом я стал чинить соседям компьютеры, роутеры, телефоны. За еду, за услуги. Психолог взял меня за символическую плату. Я… я понял, Ася. Я был болен. Не неудачник. Не жертва. А болен. Игрой в успех. Виртуальным величием. Этот дурацкий телефон не давал мне убежать обратно, в иллюзии. Он заставлял меня идти и договариваться вживую. Чинить, а не создавать «новую реальность».
Я смотрела на него, и слезы текли по щекам сами, без рыданий. Это были слезы облегчения.
— А почему не сказал?
— Потому что слова ничего не стоили. Ты бы не поверила. Мне нужно было принести тебе результат. Хотя бы вот этот. — он кивнул в сторону рабочих. — Я не прошу прощения за прошлое. Его не исправить. Но я могу… начать платить по счетам. По-настоящему.
В тот вечер он впервые за долгие месяцы уложил сына спать, прочитал ему сказку. Не отвлекаясь на телефон. Потом вышел на кухню, где я пила чай.
— Илья, — сказала я. — Мы продаём не только Audi. Мы продаём и квартиру. Вырученного хватит, чтобы закрыть самые злые долги и взять маленькую двушку в этом же районе. Поближе к твоей новой работе. Согласен?
Он посмотрел на меня. В его взгляде не было ужаса от потери статуса. Была усталая готовность.
— Согласен. Начнём с чистого листа. С настоящего, а не виртуального.
Он потянулся к моему смартфону, лежавшему на столе.
— Можно? — спросил он.
Я кивнула.
Он взял телефон, прошел в настройки, и через минута протянул его мне.
— Что ты сделал?
— Удалил все приложения банков и кредиток с твоего телефона. И поставил пароль, который знаю только я. Теперь это моя зона ответственности. Ты тащила нас достаточно долго. Теперь моя очередь.
Это был не красивый жест. Это был тяжелый, неудобный, реальный шаг. Шаг человека, который не победил, но перестал убегать.
Прошло полгода. Мы живём в той самой двушке. Вид из окна — не на бизнес-центр, а на тот самый двор, где он теперь главный IT-спец и уважаемый человек. Он не стал миллионером. Он стал отцом, который вовремя забирает сына из школы. Мужем, который может оплатить счёт, не пряча глаза. Специалистом, чей труд кормит семью, а не кормит его амбиции.
Иногда вечером он берёт в руки тот самый Nokia. Смотрит на него и усмехается.
— Спасибо тебе, brick, — говорит он этому куску пластика. — Ты был самым дорогим и самым дешёвым телефоном в моей жизни. Дорогим — потому что стоил мне всех иллюзий. Дешёвым — потому что купил мне реальность.
А я смотрю на него и понимаю: я не запретила ему гаджеты. Я отключила ему розетку в виртуальном мире. И он, оставшись наедине с тишиной и своим старым Nokia, наконец-то услышал себя. И нашёл дорогу домой. Не к успеху. А к нам.
А вы смогли бы отключить близкого человека от цифрового мира, чтобы спасти реальные отношения? Или, может, вам самим нужен такой «цифровой детокс», чтобы услышать тишину и свои истинные желания? Делитесь в комментариях — иногда спасение кроется не в новых технологиях, а в умении их вовремя выключить.