4. I. 2003
La Rua Madureira - он не был уверен, что название улицы пишется именно так. В Рио его до сих пор не посылали. Более того, он не мог поручиться, что оно не переврано в названии одноименной песни Феррера. В одном он был уверен - кто-то сию минуту безжалостно передразнивает сентиментально-созерцательную манеру, его путевых заметок, в которых ему - автору "Спектральной флуктуации Кандавла", не было равных...
Это было пятое посещение Крибле-Крабле наяву.
В детстве Чалый грезил городом с таким названием, и был приятно удивлен, когда знакомый фламандец Виллем убедил его в существовании города на самом деле.
Все оказалось проще, чем представлял себе осторожный, с детских лет "мысливший пугливыми шагами", Чалый - главное, как художник, пишущий натуру, не ошибиться с погодой, и назвать заветным именем любой старый город в этой части Европы, когда он менее всего предрасположен противиться временному переименованию.
Главное - никаких поездов.
Главное - прилететь и улететь.
L'important c'est... начал было выделываться он по университетской привычке, но махнул рукой, едва не опрокинув чашку с остатками кофе на обтянутые крупным вельветом колени.
Дождь никак не хотел ударить в полную силу, а ему, почему бы и нет, даже хотелось, чтобы рейс отложили.
"На неопределенное время", задумчиво произнес он вслух.
Потрепанная буфетчица вопросительно подняла брови: еще кофе?
Чалый подарил ей улыбку и отвернулся.
На дне потрепанной, видавшей виды, кепки лежала потрепанная пачка сигарет.
Он прекрасно помнил, что сигареты здесь стоят дорого, а своих, сколько их с собой ни бери, все равно не хватит.
Кофе тоже кусается - два дешевых компакта чашка, если знать, чего ты хочешь.
А ему еще читать сегодня.
Он вспомнил, что приехал сюда встречать, а не расставаться.
То, что он увидел в зеркальном щите за спиной буфетчицы заставило его резко обернуться.
По волнистому, словно убогие дюны бесплатного пляжа, залу ожидания к нему в своем потрепанном плаще ( куплен в лавке чудес на Портобелло роуд) как ни в чем не бывало, вышагивала она - Фрагментик.
Друзья и враги улыбались, полностью произнося прозвище этого существа - Фрагментик Ужастика.
Потрепанная защитой психоделических диссеров память Чалого из последних сил выперла на берег Леты образы сквота на Фургонной.
Чалый вспомнил колючие джурабы, в которых он проникал ночью на лестницу с фразой Аллена Гинсберга про "легкие, жаждущие никотина", смешную табличку по типу больничной с девизом "Всё - секс!".
Любимую кассету Пэр Убю, под которую делала свою сложную гимнастику неунывающая мать Фрагментика.
Он тут же вспомнил картины ее удивительного отца: "Лавкрафт-1", "Лавкрафт-2", "Корабль"...
Потрепанное кожаное изделие с косой молнией на самой демократичной вешалке в столице мира.
Старинную крепость Дрист-монсдоттир, и то, как он - желторотик на последние девять йеблингов купил и отocлал ей открытку с песней "Любовь порвет нас на куски".
Которая, как оказалось, дошла, но было уже по... пофигу.
"Пофигу!", вслух произнес Чалый, и буфетчица с потрепанным лицом снова изобразила немой вопрос.
В зале ожидания было пусто, как на остановке автобуса.
У входа, возле урны для окурков мокли заядлые курильщики.