— Положи карточку на стол, Марин. С этого дня финансовые вопросы решаю я, — Игорь отодвинул тарелку с недоеденным ужином и посмотрел на жену тяжелым, хозяйским взглядом.
Марина замерла с чайником в руках. Со дня их свадьбы прошла всего неделя. Еще не завяли подаренные розы, а в шкафу стоял нераспакованный сервиз от тетки из Самары.
— В смысле — положи? Зачем? — она попыталась перевести всё в шутку, хотя внутри неприятно кольнуло. — У нас же общий бюджет, мы же обсуждали...
— Планы изменились, — отрезал Игорь. — Твоя зарплата теперь пойдет маме на ремонт. Она всю жизнь в обшарпанной двушке прожила, ради меня во всем себе отказывала. Пора отдавать долги. А жить будем на мои.
— Но подожди... — голос Марины дрогнул. — У твоей мамы, Анны Петровны, ремонт был пять лет назад. Она сама говорила, что ей всё нравится. И почему именно моя зарплата?
— Потому что я так решил! — Игорь прикрикнул, и Марина невольно втянула голову в плечи. — Мои деньги пойдут на продукты и коммуналку за эту квартиру. А твои — в целевой фонд. Маме нужна итальянская плитка и перепланировка. Это не обсуждается. Ты теперь член семьи, или просто пришла на готовое пожить?
Марина опустила глаза на свои руки. На безымянном пальце сверкало тонкое золотое кольцо — символ их союза, который сейчас казался удавкой.
Марина всегда была «удобной». В тридцать два года страх остаться одной, без семьи и детей, грыз её изнутри сильнее, чем здравый смысл. Когда в её жизни появился Игорь — статный, уверенный в себе, с собственной квартирой — она решила, что это её последний шанс на счастье.
Весь год до свадьбы он был идеальным. Помогал донести сумки, рассуждал о «традиционных ценностях» и о том, как важно почитать старших. Марина, выросшая в семье, где отец рано ушел, жадно впитывала эти слова. Ей казалось, что за этой суровостью скрывается настоящая мужская надежность.
— Ты за мной будешь как за каменной стеной, — шептал он перед ЗАГСом.
Она верила. Верила даже тогда, когда он настоял на том, чтобы она не прописывалась в его квартире («Мама нервничает, сама понимаешь, возраст, давление»). Верила, когда он просил её продать старенькую «Ладу», доставшуюся от деда, чтобы оплатить шикарный банкет («Перед людьми должно быть не стыдно, Мариш»).
Теперь она сидела на кухне в чужой, по сути, квартире, без машины, без лишней копейки за душой, и слушала, как муж распоряжается её трудом в пользу золовки и свекрови. Ведь у Игоря была ещё и младшая сестра, Катя, которая жила с матерью и, по странному стечению обстоятельств, тоже нуждалась в «обновлении гардероба» параллельно с маминым ремонтом.
Прошел месяц. Жизнь превратилась в унизительный квест. Каждое утро Марина шла на работу в банк, где ворочала миллионами, а вечером отчитывалась перед мужем за каждые сто рублей, потраченные на прокладки или колготки.
— Игорь, мне нужны деньги на стоматолога. Пломба вылетела, — тихо сказала она в субботу утром.
— Потерпишь, — буркнул муж, не отрываясь от телефона. — Мама уже выбрала кухонный гарнитур. Массив дуба. Знаешь, сколько он стоит? Пришлось еще и в кредит влезть на твоё имя, кстати. Я твой паспорт взял вчера, заполнил анкету онлайн, тебе только подтвердить надо.
Внутри у Марины всё закипело. Обида жгла горло, мешая дышать.
— На моё имя? Кредит? Без моего согласия? — она сорвалась на крик. — Игорь, это уже слишком! Я работаю по десять часов, я не вижу своих денег, я хожу в старых сапогах!
Игорь медленно поднялся с дивана. Его лицо исказилось от злости.
— Ты как с мужем разговариваешь? — процедил он. — Ты здесь никто. Ты пришла в мой дом на всё готовое. Мама права была, говорила, что ты меркантильная. Только о своих зубах и думаешь, когда родной человек в разрухе живет!
Он вышел, с силой хлопнув дверью. Марина опустилась на пол и разрыдалась. Ушам своим не верила: человек, за которого она вышла замуж, исчез. Остался холодный расчетливый манипулятор.
Развязка наступила внезапно, спустя еще две недели. Игорь уехал к матери — «помогать с замерами». Марина, сославшись на головную боль, осталась дома. Но тревога не давала покоя. Она решила поехать к свекрови, извиниться за прошлую ссору и попробовать наладить контакт. Может, Анна Петровна не знает, какой ценой дается этот ремонт?
Дверь в квартиру свекрови была приоткрыта — видимо, рабочие выносили мусор. Марина вошла в коридор тихо, не желая пугать домашних. Из кухни доносились голоса и смех.
— Ой, Игорек, ну и хоромы будут! — заливалась Катя, золовка. — А Маринке-то что сказал?
— А что Маринка? — голос мужа звучал весело и вальяжно. — Сказал, что долг перед семьей — это святое. Она у меня дрессированная, верит в сказки про «каменную стену». Пусть пашет. Еще полгодика её зарплату подоим, ремонт в этой квартире закончим, а потом я её выставлю.
— А не жалко? — спросила Анна Петровна, прихлебывая чай. — Всё-таки жена.
— Мам, ну какая жена? — Игорь хмыкнул. — Прописки нет, прав на квартиру нет. Зато долги на ней. Я уже с Леной начал переписываться, помнишь, дочкой Иванова? Вот там партия так партия. А эта... отработанный материал. Как ремонт доделаем, скажу, что «характерами не сошлись». Пусть катится к своей мамаше в деревню.
Марина стояла в темном коридоре, прижав руку к губам, чтобы не закричать. Сердце колотилось в висках как сумасшедшее. Каждое слово Игоря вонзалось в неё каленым железом. В этот момент страх одиночества, который держал её в заложниках годами, просто испарился. Его место заняла холодная, кристально чистая ярость.
Она ушла так же тихо, как вошла. Всю ночь Марина не спала. Она методично, с холодной головой, составляла план.
Первым делом она заблокировала выпуск того самого кредита — благо, работа в банке позволяла знать все тонкости системы. Оказалось, Игорь только подал заявку, и финальное подтверждение через код из СМС еще не прошло (он ждал удобного момента, чтобы выхватить её телефон).
Затем она позвонила старой подруге, которая занималась сдачей недвижимости.
— Свет, мне нужна квартира. Срочно. Сегодня. И чтобы никто не знал.
В понедельник, пока Игорь был на работе, Марина вызвала грузовое такси. Она забирала только своё: вещи, технику, которую покупала еще до брака, и тот самый сервиз от тетки из Самары.
Она оставила на кухонном столе обручальное кольцо и короткую записку: «Маме на ремонт не забудь купить совесть. Твоя зарплата тебе в помощь».
Прошло три месяца. Марина сидела в своей маленькой, но уютной съемной квартире и пила кофе. На столе лежал документ о разводе.
Игорь пытался её преследовать, угрожал, требовал «вернуть долги семье», но быстро затих, когда Марина пообещала передать записи его разговоров (которые она предусмотрительно сделала на диктофон, когда он в очередной раз пришел скандалить) его руководству. Оказалось, Игорь очень дорожил своей репутацией «честного парня».
Ремонт у Анны Петровны так и остался недоделанным. Денег Игоря едва хватало на покрытие его собственных долгов, а Катя, лишившись «спонсорской помощи» со стороны невестки, быстро нашла повод рассориться с братом.
Марина больше не боялась одиночества. Она поняла главную истину: лучше быть одной, чем строить чужое благополучие на обломках собственной жизни.
Фраза «Твоя зарплата теперь пойдет маме на ремонт» стала для неё не приговором, а точкой отсчета. Точкой, где закончилась её наивность и началась настоящая, свободная жизнь, в которой никто не смеет распоряжаться её трудом и её судьбой.