Глава 36
Утро после победы в совете директоров «СтальГрада» встретило Марьяну странной, гулкой пустотой. Все эти недели она жила в режиме осады, каждое утро просыпаясь с мыслью о новом ударе. А сегодня… ударов не последовало. Виктор Сергеевич, по слухам, срочно улетел «на лечение» за границу. Лопатин прислал сухое письмо с подтверждением, что все претензии сняты, а поддержка проекта «Ясень» будет продолжена. Казалось бы, можно выдохнуть.
Но она не могла. Её нервы, натянутые как струны, всё ещё ждали звона. Она механически готовила завтрак, а в голове проигрывала вчерашний день: ледяной тон совета, жёсткое лицо Артема, его твёрдый голос, разбивающий аргументы оппонентов один за одним. И тот момент, когда голосование прошло в их пользу. Он не посмотрел на неё тогда. Не улыбнулся. Просто кивнул, как командир после успешной операции, и вышел, окружённый своими людьми.
— Мам, ты молчишь, как рыба, — заметила Полина, намазывая тост. — Это хорошо или плохо?
— Это… тишина после бури, — нашла слова Марьяна. — К которой надо привыкнуть.
— Значит, скала победил? — спросил Серёжа, аккуратно разламывая яйцо.
— Мы победили, — поправила она. — Все вместе.
Алиса, размазывая варенье по тарелке, спросила просто:
— А теперь он будет жить с нами?
Вопрос повис в воздухе. Дети смотрели на неё. Она откашлялась.
— Нет, солнышко. У него свой дом. Своя работа.
— Но он же наш союзник, — не сдавалась Алиса. — Союзники должны быть рядом.
— Он и будет рядом, — поспешила вмешаться Полина, видя замешательство матери. — Просто не в одной квартире. А как… как супергерой всегда на связи.
В офисе Александр встречал с сияющими глазами.
— Марьяна Ильинична, поздравляю! Позвонили из «СтальГрада», согласовали все графики платежей! И заказчик по «Ясеню» подтвердил, что не отзывает заявку! Это победа!
Да, победа. Она должна была чувствовать триумф. А чувствовала лишь глухую усталость и тревожное ожидание. Слишком легко. Слишком тихо.
Её интуиция не подвела. В середине дня, когда она просматривала сметы, раздался звонок от прораба Фёдора Семёновича. Его обычно спокойный, хриплый голос был сдавленным до неузнаваемости.
— Марьяна Ильинична… на объекте. Авария. Обрушилась часть опалубки на секторе Б. Двое рабочих… под завалом. Скорая и МЧС уже едут.
Мир сузился до точки. Слова «обрушение», «завал», «рабочие» бились в висках, как молот. Это был кошмар любого застройщика. И удар, который мог похоронить не только «Ясень», но и всю её с таким трудом отстроенную репутацию. И его тоже.
Она не помнила, как выбежала из офиса, как села в машину. По дороге звонила Артему. Он взял трубку на первом гудке.
— Я знаю. Уже выезжаю. Не паникуй. Не говори никому ни слова, пока не разберёмся. Встречаемся там.
Его голос был ровным, командным. И в этой командной интонации была опора.
Площадку «Ясеня» было не узнать. Мигалки машин скорой и МЧС, клубы пыли, перекошенные лица рабочих. Сердце у Марьяны упало куда-то в пятки. Она увидела Артема — он уже был здесь, в каске и жилете, коротко разговаривал с начальником бригады спасателей. Увидев её, он резким жестом подозвал к себе.
— По предварительным данным — нарушение техники безопасности при монтаже. Не наши люди, субподрядчик, — отчеканил он, его глаза сканировали ситуацию. — Обоих рабочих достали. Живы, в тяжёлом, но стабильном состоянии. У одного множественные переломы, у второго — черепно-мозговая. Это трагедия, но не катастрофа. Пока.
Он смотл на неё, оценивая её состояние. Видел её бледность, расширенные зрачки.
— Соберись, Марьяна. Сейчас нужны не эмоции, а действия. Первое: наш представитель едет в больницу, чтобы обеспечить всё необходимое семьям. Второе: изолируем площадку для следствия. Третье: готовим официальное заявление. Четвёртое: находим того, кто подписал акт о приёмке этой опалубки. Понятно?
Его чёткость, его холодная ясность вытащили её из оцепенения. Она кивнула, чувствуя, как внутри включается тот самый режим «Цацы» — не для показухи, а для выживания.
— Понятно. Я беру на себя общение с семьями рабочих и заявление для наших сотрудников. Ты — следствие и субподрядчика.
— Хорошо, — он коротко кивнул. — И, Марьяна… — он на секунду снизил тон. — Кто-то мог это подстроить. Не время искать виноватых, но держи это в голове.
Они разделились. Она поехала в больницу, он остался на площадке. Весь остаток дня прошёл в адской череде звонков, разговоров, принятия решений. Марьяна говорила с жёнами пострадавших — держалась твёрдо, но без чёрствости, обещала всю возможную помощь. Готовила обращение к команде, чтобы остановить панику. Артем тем временем выяснил, что ответственный за приёмку опалубки — был человек, связанный с тем самым уволенным Борисом Львовичем. Слишком удобно.
Они встретились поздно вечером в её опустевшем офисе. Оба были в пыли, с тёмными кругами под глазами.
— Подстроено, — без предисловий сказал Артем, скидывая каску на стол. — Ослабленные крепления, замаскированные под брак. Кто-то очень хотел громкого скандала со смертельным исходом. Не повезло.
— Борис Львович? — спросила она, чувствуя тошноту.
— Он — пешка. За ним стоит кто-то, кто до сих пор не смирился с нашим партнёрством. Или мной лично.
Он подошёл к окну, сжал кулаки.
— Я всех их перетру, к чёртовой матери. Каждого.
— Нет, — твёрдо сказала Марьяна. Она встала и подошла к нему. — Мы сделаем это иначе. Легально. Мы предоставим следствию все данные. А публично… мы превратим эту трагедию в демонстрацию нашей ответственности. Мы оплатим лучшее лечение, обеспечим семьи. Мы будем на стороне пострадавших, а не в оборонительной позиции. Мы покажем, что «Орлов и Партнёры» и «СтальГрад» — это не бездушные машины.
Он обернулся, изучая её лицо.
— Рискованно. Могут воспринять как признание вины.
— Это признание человечности, — парировала она. — Которую от нас все ждут, но и в которую не верят. Пора доказать.
Он смотрел на неё долго, а потом медленно улыбнулся. Устало, но искренне.
— Знаешь, иногда ты поражаешь меня больше, чем все мои враги, вместе взятые. Хорошо. Делай как считаешь нужным. Я с тобой.
Он не стал уходить. Они остались в офисе, дорабатывая детали плана. Где-то за полночь, когда основные решения были приняты, он вдруг сказал:
— Сегодня, когда ты приехала на площадку… я боялся. Не за проект. За тебя. Что ты не выдержишь этого удара.
— Я Цаца, — она попыталась пошутить, но голос дрогнул. — Нас не так просто сломать.
— Я не про корону, — он тихо ответил. — Я про тебя. Ту, что под ней.
Он обнял её за плечи, и она, к собственному удивлению, позволила это сделать. Прислонилась лбом к его груди, слушая ровный стук его сердца. Не было страсти, не было романтики. Была лишь глубокая, изматывающая усталость и тихое понимание, что они теперь связаны не только договором или чувствами. Их связала общая боль, общая ответственность и общая битва, которая, как оказалось, далеко не закончена.
А где-то в городе, в дорогом кабинете, человек, наблюдавший за новостями об аварии на «Ясеневой роще», с досадой отложил телефон. План не сработал идеально. Но осадок остался. И война, как он знал, только начиналась.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))