К 190-летию Марка Твена, который придумал себя и американскую литературу
На конец 2025-го выпало много литературных юбилеев. Например, 30 ноября 190 лет назад родился Марк Твен. По документам он Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс. По заслугам — наиглавнейший в США писатель и журналист. Почему — в материале Weekend.
Текст: Владимир Максаков
Если авторство мема «Все мы вышли из “Шинели” Гоголя» до сих пор точно не установлено, то под фразой «Вся современная американская литература берет свое начало от одной книги Марка Твена “Приключения Гекльберри Финна”» стоит незыблемая подпись Эрнеста Хемингуэя.
Марк Твен написал текст, который современная теория называют «конститутивным», то есть основополагающим для национальной самоидентификации и культуры. Достаточно сказать, что в прошлом году в США вышел роман, написанный от лица беглого раба Джима,— и ту же был номинирован на Букеровскую премию.
«Приключения Гекльберри Финна» были не только произведением, где важную роль играли афроамериканцы,— он стал и первым американским «романом взросления». По контрасту с Томом Сойером, у которого получается если не повзрослеть, то стать «нормальнее» для общественной морали середины XIX века, педагогический эксперимент с Геком Финном с треском проваливается. Марк Твен иронизирует не только по поводу «романа воспитания», но и подчеркивает радикальный характер молодой культуры. У современников текст вызвал неоднозначную реакцию: вроде бы приключенческий роман описывал подчеркнуто реалистические вещи. Неслучайно и советское литературоведение предпочитало видеть в нем прежде всего выступление против рабства и расизма. Но это, если вспомнить еще одну хемингуэевскую метафору, только верхушка айсберга марк-твеновского творчества.
Именно в «Приключениях Тома Сойера» Марк Твен создал едва ли не первый в западной культуре насквозь ироничный текст. Притом что события там описаны в том числе далеко не смешные, рассказывается о них будто бы не совсем всерьез: иронии подвергается реальность. Марк Твен не сразу овладел этим приемом. Но, нащупав, не расставался с ним почти никогда — и описывал иронически самую неприглядную действительность. Помогал ему в этом и особый элемент фантастики, через допущение «а что, если бы» запускавший цепь самых неожиданных последствий.
Другой лейтмотив его творчества — путешествия, причем не только в пространстве, но и во времени. Сбегают из семей Том и Гек, меняются местами Принц и Нищий, «простаки» отправляются за границу, а янки из Коннектикута перемещаются в прошлое. А в своих многочисленных и прекрасных травелогах Марк Твен подчеркивает: американцы воспринимают мир принципиально иначе, чем европейцы, что говорит об инаковости их культуры. И дело не в том, что они «невинны»,— писатель не имел на этот счет иллюзий. Дело в том, что у американцев, современников Марка Твена, была возможность смотреть на Европу гораздо более свежим и незамутненном взглядом. Этакое культурное остранение.
При этом современная американская критика воспринимает Марка Твена в первую очередь как исторического романиста. «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» — первое в литературе США путешествие во времени, яркий портрет средневекового общества, во многом предваряющий открытия французской исторической школы «Анналов». Но и великая дилогия о Томе и Геке может читаться сегодня как исторический роман: главные проблемы, о которых писал Марк Твен, хоть и ушли в прошлое, но оставили свой след. В «Принце и нищем» он соединил две важнейшие для себя темы — взросление мальчика (даром что он был отцом трех девочек) и историю, опередив больше чем на век сторителлинг.
Ближе к концу жизни он пишет, пожалуй, свой ключевой исторический роман: «Личные воспоминания о Жанне д’Арк сьера Луи де Конта, ее пажа и секретаря». Сложно воспринимать этот текст иначе как почти идиллический и, что уж совсем необычно, как своего рода религиозную утопию. Марк Твен обращается к образу Жанны д’Арк как к историческому воображаемому идеалу — словно по контрасту с современным ему обществом. А еще этот роман показывает глубокую религиозность, казалось бы, главного американского насмешника.
Он был одним из немногих американских классиков, кто пережил свою эпоху, вступив в XX век. Уже в то время он создал один из главных культурных паттернов США: литература как рефлексия и критика политики. Он считал, что его страна движется в неправильном направлении, и говорил об этом со всей прямотой. Когда его спрашивали об интонации его произведений, он отвечал: «Я могу замечать в жизни уродливое или смешное. Догадайтесь, что я выбираю».
А еще кое-что важное о нем. Он был гениальным журналистом и принципиально изменил в США представление об этой профессии. Проще всего сказать, что он писал так, как до него не писал никто. Репортаж прежде всего как история, внимание к деталям и характерам, пусть даже в ущерб достоверности,— кто же проверит? — и, конечно, юмор — вот три столпа его газетной работы. При этом писать «под Марка Твена» все-таки очень сложно, поэтому его советы оказались важнее авторам, которые начинали свою карьеру как газетчики — и в их числе был Эрнест Хемингуэй. Но для США, где журналистика долгое время и правда была четвертой властью, его уроки оказались поистине бесценными — и жаль, что сейчас о них вспоминают все реже.
Почитать книгу Марка Твена «Журналистика в Теннесси» можно тут.
В Telegram каждый день Weekend. А у вас еще нет? Присоединяйтесь!