Анна не хотела спать. Просто в малой гостиной было тихо, и там не было ни мамы с ее списками гостей, ни Дмитрия с его идеальной улыбкой. Завтра свадьба. Платье висит в шкафу, ресторан заказан, кольца куплены. Все правильно.
Она прилегла на диван и закрыла глаза. Наверное, задремала. Проснулась от голосов за стеной — родители разговаривали с родителями Дмитрия.
— Девочка в курсе? — женский голос, Людмила, мать жениха.
— Зачем ей знать? — папа, Степан, говорил так, будто обсуждал поставку товара на склад. — Анна у нас мягкая. Влюбленная. Главное, чтобы Дмитрий до регистрации не наломал дров.
— Он держится, — Борис, отец Дмитрия, кашлянул. — Понимаете, строительный бизнес сейчас в яме. Долги большие. Но после свадьбы вы их погасите, мы оформим вашу долю в фирме, и все встанет на места.
— Оформим, куда денемся, — мама, Тамара, вздохнула. — Складами должен мужчина управлять. Анна родит внуков, займется домом. Она для бизнеса слишком мягкая.
Анна лежала не шевелясь. Внутри что-то оборвалось.
— А та женщина его, Ольга? — мама снова.
— Никуда не денется, — Людмила усмехнулась. — С ребенком на руках. Дмитрий обещал ей квартиру купить после сделки. Она ждет.
Дверь хлопнула. Голоса стихли. Потом послышались шаги в коридоре — Дмитрий разговаривал с матерью.
— Мам, я больше не могу эту наивную дурочку терпеть. Когда это закончится? Малой спрашивает, почему папа не приходит.
— Потерпи еще день, сынок. — Людмила говорила ласково. — Подпишете бумаги, получите деньги, закроете долги. А дальше разведешься через полгода. Вернешься к Ольге и ребенку. К настоящей семье.
— Да уж, блин, надоело цветы этой дурехе дарить.
Они ушли. Анна осталась лежать. Смотрела в потолок. Двадцать пять лет, а родители продают ее, как товар со склада. Дмитрий играет спектакль. У него сын. Ольга ждет его с ребенком.
Она встала. Голова кружилась. Подошла к зеркалу — белое лицо, красные глаза. Невеста.
Домой уехала через час. Сказала, что голова раскалывается. Мама обрадовалась, велела лечь пораньше, завтра же важный день.
Анна собрала две сумки. Сняла наличные с карты — все, что было на личном счете. Телефон оставила на кровати. Села в машину и поехала. Не думала куда. Просто нажимала на газ и ехала по ночной трассе.
Слезы текли сами. Она вытирала их рукой, но они не прекращались. Дорога расплывалась. Анна не заметила поворот. Машина съехала в кювет, ударилась о дерево. Подушка безопасности выстрелила, ударила в лицо.
Она сидела, хватая ртом воздух. Мотор заглох. Темнота вокруг. Из темноты вынырнул эвакуатор, остановился рядом. Высокий мужчина в рабочей куртке постучал в стекло.
— Цела?
Анна кивнула.
— Вылезай, осмотрю машину.
Он не задавал вопросов. Обошел вокруг, посветил фонарем, присвистнул.
— Капот смялся, радиатор, похоже, тоже. Поеду на базу. Загоним твою тачку в гараж.
— Как тебя зовут?
— Саша, — соврала Анна.
Николай — так он представился — не показал, что заметил ложь. Затащил машину на эвакуатор. Всю дорогу молчал. Привез на окраину небольшого городка. Рядом с гаражом стояли вольеры, из которых доносился лай.
— Приют для собак, — коротко бросил Николай. — Я с братом содержим. Тебе куда дальше?
— Не знаю, — честно сказала Анна.
Он посмотрел на нее. На дорогую куртку, часы, кожаные сумки. Потом на лицо — опухшее от слез, с красными глазами.
— Ночевать есть где?
— Нет.
— Оставайся. Комната при гараже есть. Утром решишь, что делать.
Проснулась от лая. За окном был рассвет. Анна вышла во двор. Николай возился с движком старого грузовика. Рядом мужчина в сварочной маске варил какую-то конструкцию. А между вольерами бегал маленький мальчик лет шести. Молча. Просто бегал, кидал мяч собакам, молчал.
— Это Миша, мой племянник, — Николай выпрямился, вытер руки. — Он не разговаривает. Год назад его мать, мою сестру, сбили на переходе. Выпившая дочь местного чиновника за рулем. Сестра ушла из жизни на месте. Миша видел. С тех пор молчит.
Анна смотрела на мальчика. У него были огромные глаза. Он поймал ее взгляд, замер, потом отвернулся.
— Мне нужна работа, — сказала Анна. — Любая.
Николай усмехнулся.
— Ты видела себя в зеркале? Руки у тебя не рабочие. Ты из тех, кто складов не чистит.
— Научусь.
— Зачем тебе это?
— Мне нужно исчезнуть.
Он помолчал. Потом кивнул.
— Вольеры чистить будешь. Кормить собак. Воду менять. Платить не смогу, но жить можешь здесь.
Анна кивнула.
Первый день был адом. Спина болела, руки покрылись царапинами, одежда воняла псиной. Она таскала ведра с водой, скребла вольеры, мыла миски. Миша держался поодаль, наблюдал молча.
На третий день он подошел ближе. Анна мыла миски у крана. Миша встал рядом, протянул ей свою грязную миску. Она взяла, помыла, вернула. Он кивнул и убежал.
— Он тебя принял, — сказал Николай вечером. — Это редкость.
Прошла неделя. Потом еще одна. Анна обрезала волосы сама, ножницами из гаража. Загорела. По вечерам она сидела рядом с Мишей, молча показывала ему, как правильно гладить щенков. Он не говорил, но смотрел на нее иначе. Доверчиво.
Однажды вечером Николай спросил:
— Тебя ищут?
— Да.
— Найдут?
— Рано или поздно.
— Нужно запутать следы.
Анна посмотрела на него.
— Я думала столкнуть машину в реку. Пусть думают, что я ушла из жизни.
— Сделаем, — Николай говорил спокойно, будто это обычное дело.
Ночью они отогнали машину к обрыву над рекой. Анна положила на берег сумку с документами, телефон в чехле. Николай спустил машину с ручника. Она покатилась вниз, грохнулась в воду.
Назад ехали молча. Анна смотрела в окно. В городе ее теперь считают покойной. Родители устроят похороны. Дмитрий будет изображать горе.
— Не жалеешь? — спросил Николай.
— О чем?
— О прошлой жизни.
— Там не было жизни, — сказала Анна. — Там была витрина.
Прошел месяц. Анна научилась чинить вольеры, помогала Николаю с машинами, кормила собак. Миша перестал от нее шарахаться. Он брал ее за руку, молча показывал что-то. Смеялся беззвучно, когда щенки лизали ему лицо.
Однажды утром Анна подстригала когти старому псу. Миша сидел рядом, держал собаку за ошейник. Она посмотрела на него, и он вдруг улыбнулся. Широко, по-детски. Анна почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Ты хороший мальчик, — сказала она тихо.
Миша кивнул. Не ответил, но кивнул.
Вечером Николай сказал:
— Сестра моя мечтала расширить приют. Спасать всех бездомных собак. Не успела.
— Расширим, — Анна говорила уверенно. — Я помогу.
— У тебя денег нет.
— Будут.
Он не спросил откуда.
Дмитрий приехал в субботу. Черный джип, двое охранников. Анна выносила миски из вольера. Увидела машину, замерла.
Дмитрий вышел, оглядел двор, увидел ее. Лицо его исказилось.
— Вот ты где, — он шел к ней быстро. — Все знаю. Ты думала, я поверю в твою смерть? Фермер тебя опознал. Собирайся, едем домой.
— Проваливай, — Анна отступила к вольеру.
— Ты меня не так поняла, дорогая, — Дмитрий усмехнулся. — Я не прошу. Свадьба будет. Деньги твоих родителей мне нужны. А ты поедешь со мной сейчас.
Он кивнул охранникам. Один из них схватил Анну за руку, потащил к машине.
Николай вышел из гаража. Без крика, без предупреждения. Просто ударил охранника в челюсть. Тот отпустил Анну, качнулся. Второй охранник полез на помощь.
Дмитрий схватил Анну за плечо, рванул к машине. Она вырвалась, ударила его. Он замахнулся в ответ, но не успел. Охранник, уворачиваясь от удара Николая, налетел на Анну. Она упала, ударилась о край вольера.
И тогда закричал Миша.
— Мама! Не трогайте ее!
Голос был тонкий, испуганный, но громкий. Мальчик стоял посреди двора, весь трясся, слезы текли по лицу.
— Мама, не уходи! Не уходи!
Все замерли. Николай обернулся, лицо его побелело. Миша побежал к Анне, упал рядом, обнял ее.
— Не уходи, пожалуйста. Не уходи, как мама.
Анна обняла его, прижала к себе. Мальчик плакал и говорил. Впервые за год.
Дмитрий стоял, тяжело дыша. Губа разбита, кровь стекала по подбородку. Охранники переглянулись, подались к машине. Николай шагнул вперед. В глазах его было что-то такое, что Дмитрий попятился.
— Убирайтесь, — сказал Николай тихо. — Быстро.
Дмитрий сплюнул кровью, посмотрел на Анну.
— Думаешь, так просто отделаешься? Твои родители уже все подписали. Сделка состоялась. Ты никто теперь.
— Уезжай, пока цел, — Николай сделал еще шаг.
Они уехали. Пыль осела. Миша не отпускал Анну, прижимался к ней, всхлипывал.
— Я думал, ты тоже уйдешь, — шептал он. — Как мама. Я боялся.
Николай опустился рядом, обнял племянника. Голос его дрожал:
— Ты заговорил. Господи, ты заговорил.
Анна гладила Мишу по голове. Слезы текли сами. Но это были другие слезы. Не от предательства. От чего-то другого.
Через два дня Анна позвонила своему юристу. Пожилой Виктор Семенович чуть не уронил трубку, услышав ее голос.
— Анна? Но вы же... Все думали...
— Я жива. Мне нужна встреча. С родителями. В вашем офисе. Завтра.
Она продиктовала, что нужно сделать. Документы на долю в складском бизнесе. Раздел имущества. Выделение ее части.
Встреча была короткой. Тамара плакала, хваталась за сердце. Степан сидел молча, лицо каменное.
— Ты с ума сошла, — мать перешла на крик. — Мы о тебе заботились! Дмитрий хороший парень, он любит тебя!
— У него есть женщина и ребенок, мам, — Анна говорила спокойно. — И вы это знали. Продали меня за его долги. За долю в его фирме. Я для вас товар, как мешки с мукой на складе.
— Не смей так говорить! — Тамара вскочила.
— Или что? — Анна посмотрела на нее. — Вы уже сделали все, что могли. Теперь моя очередь.
Степан заговорил первым:
— Сколько ты хочешь? Назови цену. Уйдешь и не будешь позорить семью этим цирком.
— Я хочу свою долю бизнеса. По закону мне положена треть. Заберу ее и исчезну из вашей жизни навсегда.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Виктор Семенович все проверил. Документы готовы. Либо вы подписываете добровольно, либо через суд. Выбирайте.
Молчание. Потом Степан взял ручку. Подписал. Тамара всхлипывала, но тоже подписала.
— Ты умерла для нас, — сказал отец, вставая. — С этой минуты у нас нет дочери.
— У вас ее и не было, — ответила Анна. — Была инвестиция. Которая не окупилась.
Они ушли. Виктор Семенович молчал, потом тихо сказал:
— Я всегда знал, что вы сильнее, чем кажется. Деньги поступят на счет через неделю.
Анна вернулась в приют вечером. Миша бежал навстречу, кричал:
— Ты вернулась! А я думал, ты не вернешься!
— Вернулась, — она подхватила его на руки. — Теперь я здесь останусь. Совсем.
Николай стоял у гаража. Смотрел молча. Она подошла, Миша сполз с рук, побежал к собакам.
— Все решила? — спросил Николай.
— Да. Деньги будут через неделю. Хватит на расширение приюта. На новые вольеры. На корм на год вперед.
— Это твои деньги.
— Наши, — поправила Анна. — Если ты не против.
Он молчал. Потом кивнул.
— Не против.
Миша закричал от смеха — щенки лизали ему лицо. Он говорил, болтал без умолку, рассказывал собакам про свой день. Голос его звенел во дворе.
— Он снова живой, — сказал Николай тихо. — Ты его вернула.
— Он меня вернул, — ответила Анна. — Вы оба вернули.
Она посмотрела на облупленный забор, старые вольеры, сарай с дырявой крышей. Здесь не было мрамора и люстр. Не было лжи и спектаклей. Здесь было настоящее.
Дмитрий пытался звонить еще неделю. Потом затих. Ольга, узнав, что денег не будет, ушла от него, забрав сына. Людмила и Борис перестали брать трубку. Его фирма обанкротилась через три месяца.
Анна узнала об этом случайно, из новостей. Не почувствовала ничего. Ни жалости, ни радости. Просто пустоту на месте, где был тот мир.
Она стояла во дворе приюта. Рядом Николай чинил новый вольер. Миша бегал с собаками, смеялся, кричал что-то про палку и мяч. Вечерело. Где-то лаяли псы. Пахло свежими досками и землей.
Анна закрыла глаза. Впервые за двадцать пять лет она была там, где хотела быть. Не там, где должна. А там, где хотела.
Она была свободна.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!