Работаю администратором в торговом центре. У нас на первом этаже есть платный туалет. Чистый, с музыкой, бумагой и мылом. Вход — 30 рублей.
Сижу на посту, слышу крики.
— Мне плевать, что платно! У меня ребенок хочет! Пропустите немедленно!
Смотрю — женщина лет 35 ломится через турникет. Рядом мальчик лет 10, уткнулся в телефон, вообще не выглядит страдающим.
Бабушка-кассир пытается ей объяснить:
— Женщина, оплатите картой или наличными. Терминал работает.
— Вы что, нелюди?! Ребенок описается сейчас! Я буду жаловаться!
Она с размаху бьет ногой по турникету, перепрыгивает (довольно ловко для ее комплекции), дергает за руку сына и тащит его внутрь.
— Дверь мне откройте! Быстро!
Кабинки закрываются на электронный замок после оплаты. Она дергает ручку — закрыто.
— Ах так!
Она разбегается и плечом выбивает хлипкую пластиковую дверь. Замок хрустит и ломается.
— Заходи, сынок! Ссы прямо на пол, пусть убирают, раз такие жадные!
Мальчик неохотно заходит. Мамаша стоит в проходе, руки в боки, победительница.
И тут выходит наша уборщица, тетя Валя. Женщина суровая, бывшая крановщица.
Она видит сломанную дверь. Видит хамку.
Тетя Валя ничего не сказала. Она просто взяла швабру, подперла ей входную дверь в сам туалетный блок (она открывается внутрь) и повернула ключ в замке снаружи.
— Э! Ты че делаешь?! Открой! — заверещала яжемать.
— Туалет закрыт на санобработку. И на ремонт двери, которую вы сломали, — спокойно сказала тетя Валя через дверь. — Полиция уже едет.
— Какая полиция?! Выпустите! У меня ребенок! Это незаконное удержание!
— Незаконно — это имущество портить и услуги не оплачивать. Посидите, подумайте. Там как раз прохладно, плитка.
Яжемать орала минут десять. Пинала дверь. Потом затихла.
Полиция приехала быстро. Тетя Валя открыла дверь.
— Вот, принимайте. Вандалы.
Женщину оформили по полной. Хулиганство, порча имущества. Заставили оплатить ремонт двери (5000 рублей) и штраф.
Самое смешное, что мальчик в туалет так и не сходил. Он все это время играл в телефоне, сидя на унитазе.
— Мам, ну ты скоро? Мне уровень пройти надо, — сказал он, когда их выводили полицейские.
Наглость — второе счастье? Нет, первое несчастье.