Найти в Дзене
Николай Ш.

Отрывок из романа «Баловень»

Пашка вышел из подъезда дома, в котором проживали семьи сотрудников свердловского обкома партии, и, с удовольствием вдохнув свежий июньский воздух, посмотрел на часы, приятной тяжестью давящие на запястье левой руки. Утром родители вручили ему красивую кожаную коробочку с хронометром в честь окончания школы. «Ты не смотри, что выглядят скромно. - Снисходительно улыбнулся Коробов-старший, глядя в равнодушные глаза наследника. - Часы дорогущие, штучная работа швейцарских мастеров. Корпус из белого золота, чтобы в глаза не бросались. Мы с мамой именно такую модель заказывали. Как говорится, скромно, но со вкусом. Гравировка с годом окончания - 1984. Красиво получилось. Просто и красиво. В духе минимализма». И хотя отец наперёд знал, что кроме невнятного «спасибо» не дождётся от Пашки других проявлений благодарности, его почему-то задела реакция: тот с невозмутимым видом принял из рук матери тяжёлую коробочку и, не открывая, сунул её в карман джинсов. Правда, родители не знали, что, едва

Пашка вышел из подъезда дома, в котором проживали семьи сотрудников свердловского обкома партии, и, с удовольствием вдохнув свежий июньский воздух, посмотрел на часы, приятной тяжестью давящие на запястье левой руки. Утром родители вручили ему красивую кожаную коробочку с хронометром в честь окончания школы. «Ты не смотри, что выглядят скромно. - Снисходительно улыбнулся Коробов-старший, глядя в равнодушные глаза наследника. - Часы дорогущие, штучная работа швейцарских мастеров. Корпус из белого золота, чтобы в глаза не бросались. Мы с мамой именно такую модель заказывали. Как говорится, скромно, но со вкусом. Гравировка с годом окончания - 1984. Красиво получилось. Просто и красиво. В духе минимализма». И хотя отец наперёд знал, что кроме невнятного «спасибо» не дождётся от Пашки других проявлений благодарности, его почему-то задела реакция: тот с невозмутимым видом принял из рук матери тяжёлую коробочку и, не открывая, сунул её в карман джинсов. Правда, родители не знали, что, едва выйдя из квартиры он сразу извлёк подарок, целую минуту рассматривал его, и только потом надел на руку.

«Вот какое оно, начало взрослой жизни! – Мысленно воскликнул Пашка, с трудом подавив ребячье желание пуститься вприпрыжку. - Завтра выпускной и прощай, школа. Здравствуй, свобода!». В отличном настроении он свернул на улицу, ведущую к центральному парку, и тут же сбавил шаг, вспомнив, как вчерашним вечером мать объявила решение семейного совета, которое заочно делало его абитуриентом местного университета.

- Мы с отцом посоветовались и решили, что ты будешь учиться в Свердловске. В нашем университете. – Строгим голосом заявила Елена Сергеевна. – Это необходимо для будущей карьеры. Не буду срывать. – Ещё строже продолжила она. – Мы уверены, что самостоятельная жизнь в столице не пойдёт тебе на пользу. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

В ответ Пашка лишь пожал плечами, буркнул под нос «ладно» и скрылся в своей комнате.

- Хоть бы возмутился, - пожаловалась Елена Сергеевна домработнице, - возразил, что ли … Нет! Выслушал с каменным лицом и укрылся в своём логове. Конечно, хорошо, что принял решение как должное, но у меня на душе осадок остался. Не пойму, в кого он такой уродился? Неужели в деда?

Аннушка, никогда не перечившая хозяйке, на этот раз вступилась за воспитанника с неожиданной горячностью:

- И слава Богу, Еленочка Сергеевна! Другие детки скандалы вон родителям закатывают на пустом месте. Вечно всем недовольны. Всё им не так, всё не по-ихнему. А Павлик принял как следует. Мужиком растёт, а не абы кем. Я думаю, что Баловень в отца Юрия Алексеевича удался. Дед серьёзным был мужчиной. Слова лишнего не скажет. Царствие ему небесное.

После пламенных слов Аннушки хозяйке ничего не оставалось, как только молча согласиться с её доводами. С осуждением взглянув на продолжающую креститься домработницу, Елена Сергеевна подошла к телефону, чтобы сообщить мужу о результатах «переговоров» с единственным сыном.

***

Пашке на самом деле было всё равно, куда поступать и какие науки изучать в институте. В школе ему легко давалась учебная программа и свой аттестат, с довольно высоким средним баллом, он получил вполне заслуженно. Беда в том, что ни один предмет не вызывал у него настоящего интереса. Он бредил каратэ и боксом. Все стены его комнаты были украшены фотографиями Брюса Ли, Мухаммеда Али, Сталлоне и Арнольда Шварценеггера. Причём это были не кустарные снимки, а самые настоящие постеры, которые ему в подарок привозили из зарубежных командировок подчинённые отца. Импортные плакаты буквально сводили с ума одноклассников, вызывая у них чувство острой зависти. Правда, с боксом у него не сложилось. После восьми лет занятий в секции он был отчислен за невероятную жестокость к соперникам. Провожая подростка до вестибюля, тренер сказал напоследок: «Ты, Пашка, настоящий талантище. Тебя бы ждало чемпионское будущее, если бы ты выступал на профессиональном ринге. Проблема в том, что в Союзе нет профессионального бокса. Вообще нет такой профессии «спортсмен». Попробуй найти себя на другом поприще. Иди … Да! Даже не вздумай подключать своего папашу. Не поможет. Ты меня знаешь».

А Пашка и не думал обращаться к отцу за помощью. Просто на выходе из дворца спорта так врезал по стеклянной табличке, что та разлетелась на сотню мелких осколков. Другое дело - каратэ. Это в спальных районах Свердловска милиция гоняла неформалов, а в просторном подвале цековского дома в центре города был оборудован вполне легальный спортзал с тренажёрами и настоящими татами. В нём под руководством тренера-азиата занималась молодёжь другого социального слоя.

Впрочем, сегодня Павлу было не до воспоминаний о спортивных достижениях и неудачах. Войдя в парк через правую арку центральных ворот, он вразвалку направился к памятнику Маяковского, чьё имя носило городское культурно-просветительское учреждение. Присев на скамейку, стоящую в стороне от тротуаров, Коробов-младший ещё раз взглянул на часы и с удовольствием откинулся на спинку. «Верочка придёт не раньше, чем через полчаса. – Размышлял парень. - Сейчас бы пару раз травкой для бодрости затянуться». Нет, он, в отличие от большинства одноклассников, никогда не курил и не злоупотреблял алкоголем. И не только потому, что боялся гнева Елены Сергеевны. Ему не нравились послевкусие табака и похмельное состояние. Травка – совсем другое дело! Зачем отказывать себе в небольшом косячке, если после него поднимается настроение, а мысли становятся чёткими и ясными? Тем более, что среди его товарищей по подвальному спортзалу и квартирным вечеринкам марихуана считалась неким символом принадлежности к интеллектуальной элите. Вера знала про его грешок, не одобряла, но особо не настаивала на отказе. Мол, всему своё время, дружок.

***

Пашка ещё раз взглянул на часы, но не успел сориентироваться во времени, как над ним нависла тень.

- Смотри-ка, Эдик, - раздался издевательский голос, - какие классные котлы у малолетки. Наверное, предки на окончание школы подарили? И что? Не жмут?

Пашка поднял голову: прямо перед ним стояли два молодых человека, которые, улыбаясь одинаковыми улыбками, с насмешкой смотрели на него сверху вниз. Затем оба, как по команде, уперлись ногами в скамейку, как бы перекрывая возможные пути к бегству. Парни ничуть не сомневались в своём превосходстве. Им явно хотелось вдоволь поглумиться над школьником.

- Мальчик, наверное, ждёт свою подружку. – Предположил заводила. - Ну что, Эдик? Посмотрим на девочку?

- Зачем смотреть? – Усмехнулся второй. - Давай проверим, девочка ли она? Уверен, что мальчик не будет возражать.

«Эти ребята не гопники с Уралмаша. - Думал Пашка, чувствуя, как закипает злобой. - Прикид фирменный и разговор не «пролетарский». - Скорее всего, фарца или из какой-то другой тусовки. Чего, блин, привязались? Шли бы себе мимо. Верочка с минуты на минуту подойдёт, а здесь эти уроды»

Парни были лет на пять-шесть старше и уже успели заматереть. Заводила даже отпустил усы. Наверное, для того, чтобы выглядеть взрослее и мужественней. Эдик, с укоризной взглянув на Пашку, продолжил делано-ломанным тоном:

- Вы, молодой человек, невероятно тупы, если не понимаете столь откровенных намёков. – Придав взгляду суровость, властно приказал. - Часы снимай! Рано ещё «швейцарию» носить. Не дорос. А нам в самый раз. Завтра у меня день рождения. Часы и школьница. Настоящий подарок! Лучших у меня ещё не было.

Эдик протянул ладонь и приглашающе пошевелил пальцами...

Впоследствии Пашка не смог вспомнить, кого он ударил первым, усатого заводилу или самозванного именинника. Он только помнил, как от его ударов отлетели тела двадцатилетних мужчин, и как Эдик вытирал окровавленный рот белоснежной майкой с ярким принтом, а заводила пытался укрыться в кустарнике.

Коробову повезло, что наряд милиции подъехал очень быстро, ещё до прихода Веры, иначе здоровью великовозрастных балбесов был бы причинён гораздо больший ущерб, а его жизнь сложилась совсем иначе.

Верочке оставалось проводить глазами отъезжающий бело-голубой уазик. Решительно тряхнув головой, она направилась к зданию администрации парка, чтобы по телефону сообщить Елене Сергеевне о происшествии.

Повести и рассказы Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/