Если верить тёте Вике, получается в истории Шотландии странная картинка: на севере Британии бодаются ирландцы со своими вчерашними приятелями союзниками - пиктами, иногда к банкету присоединяется какая-то Нортумбрия, а потом, в 843 году, у пиктов воцарилась ирландская династия, народ стал называться на латинский манер «скотты», ирландский язык стал престижным, и о пиктах спустя 150 лет уже не принято вспоминать. Или неудобно.
Но внимательный читатель уже обращал внимание на то, что по западному побережью Шотландии и к югу от реки Клайд не встречаются «пиктские камни» - непременный знак землевладения и маркёр присутствия пиктов, а ирландские поселенцы долгое время ограничивались освоением ДалРиады и на юг поглядывали скромно. А как же культура брохов, да и другие археологические памятники, как же народы, упомянутые римскими источниками и не являвшиеся пиктами? Экая незадача.
Безусловно, римляне в вопросах этнографии народ крайне ненадёжный — этот предмет в их культурной традиции был не актуален. Однако, их схема, разумеется, без этнонимов, которые условны, предлагает нам кое-какое решение: пикты, которых римляне фиксируют устойчиво с III века — скорее всего, некая консорция, то есть сословно-профессиональная группа внутри племён Каледонии (горной Шотландии), распространившая своё влияние и традиции (поведенческие стереотипы в данном случае) и на современный Лоуленд к Великой варварской смуте. Между валами — Антониновым и Адриановым, жили другие племена «диких» бриттов.
И вот как раз на самом севере окультуренного пространства, вдоль реки Клайд, обитали какие-то думноны. Упоминают их и на юге Британии — современный Девон был их территорией, и такой разрыв ареала странновато выглядит. Между тем общекельтский корень *dubno ( как вариант - *dumno ** ) был продуктивен, то есть использовался в словообразовании, практически во всех языках коренного населения Британских островов: тут и фир домнан у ирландцев, и Дифнайн - «Низинные долы» у валлийцев, и Довненс у корнов, и собственное имя Дувнорикс у бриттов, и даже Иска Думнониорум — название лагеря второго Августова легиона, потом просто Иска (Текучая вода) — романобриттский город, а теперь Эксетер. Лобовой перевод основы слова - «низина», но могло обозначать также «бездну» и «глубину». Почему не называть население долин думнонами? Мы же называем жителей высокогорий «горцами»? То есть, думноны, очень возможно, не этноним, а так называемое коллективно-территориальное прозвище. Например, жителей северной части казачьих земель «коренные» донские казаки дразнили чигами («чиги лапти попляали и паашли»).
Во всяком случае, валлийская нарративная традиция помнит Yr Hen Ogledd — Старый Север, и ирландцы тоже считали население долины Клайда и местности к югу от неё бриттами, не пиктами: будучи соседями, они прекрасно видели разницу. Племена смогли организоваться в подобие варварских королевств, в которых, как это было у валлийцев и галлов до Цезаря, господствовала военная элиита. И самым знаменитым и удачным из них было королевство АлтКлуат (произношение вариативно), затем переименованное в Стратклайд: в то время, как соседним редко удавалось дотянуть до внуков основателя, оно появилось на политической карте в V веке (легендарного первого короля Керетика и его вздорных сыновей оставим на совести средневековых нарративистов и не будем повторять за ними всякую фантастику), а последний суверенный король Давид I, если верить средневековым источникам, правил в XI веке, и его существование сомнений не вызывает. 600 лет — большой срок даже по современным меркам. Государству Российскому 475 лет, например, в прошлом году исполнилось — правда, почему-то не праздновали юбилей. Наверное, потому, что одним хочется историю подлиннее, а другим — возводить в степень разрыв традиции. А Германии вообще 154 года, если считать её преемницей ФРГ. Так что, Стратклайд, то сжимавшийся, как шагреневая кожа, то расширявшийся, поглощая север Англии, - вполне успешный и долговечный проект.
И тут мы снова сталкиваемся с проблемой. Дело в том, что это политическое образование Стратклайдом стали называть уже на излёте истории. Первое название — АлтКлуат, и оно ирландское и встречается в Ульстерских анналах — правда, это заимствование то ли из валлийского, то ли из бриттского языка. Англы называли его Cambraeland. Кумбрийцы из римских источников жили далеко к югу, в северной Англии. Этимология, однако, достаточно прозрачная: *kombroges— сородичи в противоположность понаехавшим различного разлива. Самоназвание валлийцев тоже восходит к этому корню — кимри, язык кимраг, а страна — Кимру.
Отдельная тема — было ли королевство АлтКлуат со столицей в крепости Думбартон в устье Клайда настолько могущественным, как это принято считать, основываясь на артурианском цикле и «северной» поэме «Гододдин», повествующей о подвигах воинской верхушки, если уж совсем строго, не бриттской, а пиктской, но описанной и героизированной бриттами. Скорее всего, территория АлтКлуата была ограничена современными графствами Думбартоншир и Ренфрушир. Земли Айршира оно не контролировало, как и Ланкашир. Да и королевств, точнее, вождеств, на самом деле было несколько. При этом в долине Клайда говорили на северных диалектах бриттского языка и придерживались стародавних самобытных обычаев. «Народная» история возводила их к некому политическому единству — основателю Керетику Землевладельцу, построившему Твердыню Бриттов, которой предстоит стать Думбартоном. Наследство Керетика досталось сыновьям и было разделено, согласно кельтскому обычаю, на равноценные доли: Мэн, Селковию, расположенную к востоку и северо-западные области — Дин Эйдин. Дробление продолжалось и дальше. Из этих территорий и складывалась политическая мозаика, которая создавала целостную картинку благодаря единству языка, обычаев и исторической памяти населения.
Удерживать единство было сложной задачей: одна за другой, кельтские территории погружались во тьму. Их поглощала Нортумбрия, оказывавшая самое разрушительное действие на местный уклад и культуру. Если кельты ограничивались тем, что подчиняли соседей, брали заложников и всегда откатывались на коренные земли, англов интересовала именно земля, которую они захватывали и организовывали поселения. К 752 году они подчинили последнее карликовое государство, расположенное к югу от АлтКлуата — Кайл. В этот период англская речь звучала уже в прямой видимости от реки Клайд. Свидетельства этому — топоним Иглшэм и церковь во имя нортумбрского святого — короля Освальда в Каткарте.
В 756 году король пиктов Онуист (Энгус I) и король Нортумбрии Эдберт объединённым войском осадили скалу Думбартон, и привели Думнагуала, вероятного короля бриттов АлтКлуата, к повиновению. Пикты, правда, проявили обычное для кельтских народов пренебрежение к принятым на себя обязательствам: сразу же после взятия столицы соседей повернули оружие против союзников. Это меня не удивляет. Меня удивляет, что англы, жившие в Британии уже лет триста, в очередной раз удивились и обиделись на то, что никакие договоры с чужаками у местных не стоят пергамента, на котором написаны, а клятвы теряют значение, как только смолкнут слова. Так или иначе, англов разбили не наголову, но уполовинили, а королевство бриттов со столицей в Дунбартоне сильно пострадало из-за грабежей и поджогов — настолько сильно, что почти на сто лет писать в хрониках о нём было нечего.
Следующие хищники, нацелившиеся на Дунбартон, были викинги из Дублина, взявшие в осаду крепость в 870 году. Столица пала, король Артгал был убит. Однако, вряд ли это было существенным достижением: грабить оказалось особо нечего, а негодники бритты, понимая, что дело их плохо, разбили и поломали своё имущество и подожгли постройки. Большая часть защитников ускользнула в поднявшейся суматохе. Дублинцы пошумели немного, побегали по окрестностям, отнимая у поселян всё, что там не успели спрятать, и уехали домой. Бритты погоревали из-за человеческих потерь и убытков и перенесли столицу в Партик, напротив церковного поселение Гован на окраине современного Глазго — подальше от устья. В церкви Гована находилась теперь усыпальница королей нового государства — Стратклайда, правопреемника и наследника Алт Клуата.
Далее средневековая историографическая традиция связывает упадок бриттских королевств с набегами викингов, а подчинение их Альбе, гойдельскому королевству, набиравшему силу, в XI веке выглядит в этом контексте закономерным. Сформулировал эту идею Иоанн, то есть, Джон Фордунский в XIV веке.
С укреплением позиций Альбы было принято связывать и вытеснение бриттского языка гойдельским.
Схема стала классической, и, к сожалению, она в корне не верна. Дело в том, что Джон Фордунский взялся за работу, которая была не по плечу скромному священнику-энтузиасту, не получившему систематического образования и не имевшему доступа ко всем известным на тот момент материалам на историческую тему — тем более в регионе, где историография была в печальном состоянии. К чести Джона Фордунского, лакуны, действительные и воображаемые, в своей "Хронике шотландской нации" он замещал не столько художественным вымыслом, сколько переносом на новую почву метких наблюдений и использованием аналогий из хорошо известного недавнего прошлого. Взаимоотношения между Стратклайдом и более сильной Альбой получились у него точной калькой с покорения Уэльса нормандской Англией. Насколько далеко может завести такой дельный подход, легче всего проиллюстрировать событиями нашей истории — например, численность «нашей» рати, прибывшей на Куликово поле — 6-10 тыс. человек с учётом обоза и обслуги, а «не нашей» - по максимуму 30 тыс., но, скорее всего, всё-таки около 15 тыс., причём сражение было конное. Никаких не 300-400 тыс. бойцов, латников, генуэзских арбалетчиков, индейцев, вышедших на боевую тропу, черкесской конницы и, тем более, пороховой артиллерии. По мере того, как побоище уходило в прошлое, возникал соблазн возвеличить действительно знаковое событие, поместив его в иную канву и придав масштаб картинке. Когда рассказы достигли Германии, численность войск была уже по 400 тысяч человек с каждой стороны. А мы в учебниках истории кормим детей этой духоподъёмной клюквой, в то время как реальное значение битвы огромно и вовсе не в яркости батальных сцен, придуманных хронистами.
Относительно недавняя ревизия источников, выполненная Даувитом Брауном в 2004 году показала, что Стратклайд просуществовал по меньшей мере на сто лет дольше, чем это было принято считать с подачи преподобного Джона. Королевство стёрли с политической карты только в конце XII века, а слухи о его подчинении Альбе в XI несколько преувеличены. Больше того, продвижение гойдельского языка связано не столько с возвышением Альбы, несколько тенденциозно описанным, сколько с появлением в Стратклайде поселений Gall Gaillib— чужеземных галлов с Гебридских островов. Это потомки норвежцев, ассимилированных гойделами. Эдакие скандинавы, ни слова не знавшие по-норвежски.
Согласно современным представлениям, история бриттов в Шотландии распадается на два этапа:
- эпоха Al Clud/Aíl Cluaithe со столицей в Думбертоне, завершившаяся в 780 году вторжением викингов.
- Эпоха Стратклайда, связанная не только и не столько с переносом столицы, сколько сменой политической организации — это больше не вождество, а полноценное королевство с вполне обычно атрибутированной королевской властью. Оно даже расширилось вдоль реки Клайд, о чём свидетельствует монументальное искусство — резные камни характерного стиля. Стратклайд, потерпевший поражение от викингов, продолжил управляться бриттами, и население его считало себя бриттами.
Территория Стратклайда особенно сильно расширилась к XII веку — до границы Северной Англии. Этому способствовало возрождение королевства Нортумбрии, элиты которого видели в Стратклайде противовес Шотландии. В XI веке нормандское вторжение положило конец амбициям Нортумбрии, и обширные земли были немедленно захвачены Стратклайдом, граница которого продвинулась до Твида и залива Солуэй. Но одно дело — прибрать к рукам, второе — удерживать и проецировать силу. Это небольшому государству в подбрюшье укрепившейся Шотландии-Альбы было не под силу. Иногда королевства погибают от того, что захватывают больше, чем могут контролировать. Растянутая граница и необъятная территория были как раз той соломиной, которая переломила хребет верблюду. Шотландцам, которые в это время были заняты реформой армии, даже предпринимать ничего не пришлось - только явочным порядком заявить права на земли и управленческие структуры банкрота, и тут же перехватить управление.
В статье много истории и мало археологии, что необычно для канала. Но, к сожалению, АлКлуд крайне мало оставил следов материальной культуры. Причин несколько. Главная — Шотландия очень сильно отличается от Ирландии в своём отношении к до-государственному прошлому. В Ирландии не было «тёмных» веков ни в нарративной традиции, ни в истории средневековья. Там «тёмные века» - железный век эпохи саг, и тёмным его сделали сами бережливые ирландцы, тщательно убиравшие за собой. Ирландия получила античную традицию в виде сложившейся системы знаний, не в результате покорения, и погромов и вторжений не знала до приезда бойких чужаков из-за моря. Именно поэтому в традиции ирландцев отсутствовал напрочь эпизод одичания и разрухи после античного благоденствия — а в истории Шотландии «постыдного» периода сопротивления Риму, который нёс цивилизацию и культуру племенам, скакавшим голыми, измазавшись синей краской, и чтящим идолов. В Ирландии никто целенаправленно не портил исторический ландшафт, если не считать разборки неолитических построек и стен эпохи бронзы на стройматериалы — изгороди были построены ещё в железном веке. Территория Стратклайда пережила индустриализацию. Археологические памятники «тёмных веков» ушли под застройку или вновь организованные помойки. Добавьте сюда то, что масштабных реконструкций, как строительство современной дорожной сети, Шотландия не тянет, и спасательные раскопки британским специалистам только грезятся, разве что какой-то собственник в пятне древней застройки замутит снос объекта под реконструкцию — и тут уже налетят и изучат всё, что чудом сохранилось после прошедших столетий разрушения.
Лучше всего изучен Думбертон - его стали копать в первую очередь. Немногочисленные находки показали, что отсюда велась внешняя торговля: до V века — со Средиземноморьем, позже переориентировались на континент. Из особенностей — стеклянная посуда, которую импортировали вместе с вином. Думбертон, по всей видимости, был самым большим портом на Клайде, настолько важным, что римляне дорогу продлили за пределы форта в Олд-Киркпатрике, до устья реки Левен, рядом с Думбертоном. Вплоть до эпохи викингов, торговля здесь не угасала, о чём свидетельствуют свинцовые гирьки и единичные находки предметов роскоши, как украшенная гарда меча. Ремесленное производство было ограничено литейным делом.
Хронологию строительства укреплений Думбертона изучить не представлялось возможным. Лучше они исследованы в другом бриттском форте — Дандональде. Форт располагался на возвышенности. В нём были изначально круглые постройки, которые заменили прямоугольными незадолго до того, как форт был сожжён. Впоследствии, уже в XII веке, на его месте построили замок. В культурном слое была обнаружена в том числе всё та же керамика континентального происхождения и разбитая стеклянная посуда. Даже если признать, что территория королевства не выходила за пределы современного графства Дамбертон и была меньше площади всего Стратклайда, сомнительно, что было всего два укреплённых поселения, но больших перспектив для раскопок нет. По меньшей мере два кандидата на форты «тёмных веков» - Ланарк и Кадзав (оба названия бриттского происхождения) застроены, Ланарк полностью, а Кадзав, хотя и сохранил частично следы укреплений, оказался на территории поместья Гамильтон-Палас, и портить ландшафтный дизайн копать там не разрешают. В замках Крукстон и Каткарт спасательные раскопки ничего не дали.
На первый взгляд многообещающими были угодья и поместья, принадлежавшие архиепископу Глазго, так как исторически они прежде принадлежали королям Стратклайда. Но и здесь опять не так: в Партике ещё в прошлом веке находился большой укреплённый дом, но сейчас археологов встретила индустриальная свалка, не сохранившая следов прошлого. В Бишопс-Лох недалеко от недавно обнаруженного краннога железного века был найден епископский дворец — большая земляная постройка, к раскопкам никто не приступил, и в планах их нет.
Таким образом, знания о бриттских королевствах АлКлуд/АлтКлуад ограничены минимумом:
- хозяева жизни предпочитали селиться в городищах на холмах, на островах и кранногах
- при выборе места для строительства имело значение наличие убежища рядом, например, краннога.
- В отличие от ирландцев, бритты держали мастерские в статусных поселениях.
Низкостатусные поселения изучены ещё хуже — они плохо видны на рельефе, денег на сканирование у шотландцев нет, землевладельцы археологов не любят и чуть что, скандалить начинают. На сегодняшний день найдено всего четыре перспективных памятника соответствующего возраста, практически пустых — круглые дома, частоколы и земляная обваловка-ограда. Развожу руками.
Несколько больше интересного связано с церквями как археологическими памятниками. Речь идёт о каменной скульптуре. Один вид её — так называемые хогбеки. Эти камни имитируют двускатную крышу и встречаются в регионах, где отчётливо прослеживается скандинавское влияние. Самый старый относится к IX веку. И наиболее самобытная деталь материальной культуры Стратклайда — каменная резьба. Как и на ирландское искусство обработки камня, на бриттское оказали сильное влияние мастера-пикты. Но, если ирландцы достигли в украшении памятных крестов известных высот и выработали собственный почерк, то в Стратклайде камнерезное дело — упрощённое повторение стилистики пиктского камня типа три, только поменьше и погрубее.
Что в сухом остатке? Когда живёшь на границе, да ещё и на транзитном пути, не всегда можешь монетизировать своё географическое положение — чем длиннее дорога, тем меньше соблазна у путешествующих вести себя, как стадо павианов на марше. Гостеприимство начинают ценить, как и редкость заморских товаров, если, напакостив, убежать домой будет сложно. Бриттам Стратклайда в этом плане не повезло. Через их земли сновали туда-сюда беспокойные люди, жившие максимум в неделе пути, потом земли начали отжимать новые жадные соседи. При таком положении дел богатство народа — недостижимая мечта, и небывалых высот материальной и духовной культуры ждать не приходится. Но уже то, сколь долго население Стратклайда сохраняло самобытность, заслуживает уважения. Заслуживает ли романтических сказок — на Ваше усмотрение.
На закуску — дамбартонский тартан. Стандартизованные цвета тартана — XIX век и кельтская романтика. Жители Стратклайда — потомки бриттов, другой народ, и принятие ими того, что приписывают культуре горцев — гэлов, пример новой традиции, построенной на развалинах старой.