Знаете, я смотрю иногда на эти идеальные пары с обложек старых журналов и думаю: а что у них там, за глянцевым слоем? Мы-то плакали над «Белым Бимом» и «А зори здесь тихие…», а режиссер, который заставлял всю страну сопереживать, сам в это время писал жене из промозглой избы под Выборгом письма с признаниями: «Нина, прости, я убежал. Убежал не от тебя, а от себя… Если бы ты знала, до чего я сам себе противен…»
Человек, научивший нас не сдаваться, сам дошел до ручки. История? Да целый сериал! И главная роль в нем — не у всенародного любимца Станислава Ростоцкого, а у его жены, Нины Меньшиковой. Той самой, что прожила с ним душа в душу ровно до того момента, пока не закрывалась дверь в их московскую квартиру. А за ней начинался бесконечный сериал под названием «Как мудрая жена удерживала гения, изменявшего ей с каждой новой актрисой».
Акт первый: Хромой принц и «серенькая мышка»
Начнем с того, что Станислав Ростоцкий приходил в театральный институт во фраке и лаковых туфлях, привезенных из-за границы. Держался с невозмутимым достоинством. Девушки сходили по нему с ума.
И никто, даже самые внимательные однокурсники, не догадывались: под идеально отглаженной брючной складкой скрывался деревянный протез. Ноги он лишился на войне, когда по нему прошел немецкий танк. Этот факт он скрывал как государственную тайну. Калека? Нет, он — принц.
А Нина Меньшикова была на его фоне «серенькой мышкой». Он долго ее не замечал. Пока однажды не заглянул на репетицию ее курса. Подошел и сказал: «Вы превосходны! Но... в одной сцене немножечко не доиграли». Предложил проводить и по дороге поработать над ролью. Они смеялись, спорили о сцене… а до дома он ее так и не довел. Усадил в электричку до Богородского и ушел. Классический прием: заинтересовать и исчезнуть.
Пять лет она пыталась его забыть. Ходила даже к знахаркам за какими-то зельями — вот что делает с женщиной неразделенное чувство! А судьба, как в плохом, но увлекательном романе, свела их снова весной 1952-го. Ростоцкий с другом собирался в деревню писать сценарий. Увидел Нину и, скорее шутя, предложил: «А поедешь с нами? Покормишь. Посмотрим, какая ты хозяюшка».
Он был уверен, что она откажется. Но на следующий день она явилась с двумя сумками, набитыми продуктами, в синем платье и с безупречной прической. Это был стратегический ход, достойный лучших полководцев.
В деревне она показала класс. А ночью, оставшись наедине, Ростоцкий открыл ей свою главную тайну: «Знаешь, я ведь только тем, кого люблю об этом рассказываю». Нина расплакалась от счастья. Так начался их брак, который со стороны выглядел идеальным.
Акт второй: Святая жена и ее «творческий» муж
Нина посвятила себя ему полностью. Зная о запрете врачей (туберкулез), она родила ему сына — потому что он мечтал о детях. Отказывалась от ролей. Целыми днями готовила, стирала, ставила ему на стол чай, чтобы не отвлекать от работы. Он писал ей с экспедиций: «Дорогая, я хотел молоко подогреть, а оно ко дну кастрюли приварилось... Без тебя молоко даже подогреть не могу!»
Но за фасадом благополучия бушевали страсти. Он ее безумно ревновал. Однажды заставил отказаться от главной роли, потому что оператор «как-то не так» на нее смотрел. Сам же снимал ее лишь однажды — в «Доживем до понедельника». И на площадке орал на нее больше всех: «Нина, ну ты ведь можешь лучше!», «Нина, ты хочешь меня до нервного срыва довести?» Хотел, чтобы его жена была лучшей. Они решили вместе не работать.
А потом началось главное. Ростоцкий оправдывал свои бесконечные романы с актрисами творческой необходимостью: «Чтобы фильм удался, режиссёр должен быть по-настоящему влюблён в своих актрис». И Нина знала. Про все. Но не устраивала сцен. Это была ее стратегия — стратегия терпения и тихой осады.
Акт третий: Мудрость как оружие массового поражения
Был момент, когда он, в очередной раз влюбившись, решил уйти. Вернулся со съемок с густой бородой и пустым взглядом. Нина усадила его за стол, поставила еду и молча наблюдала, как играет сын. Он начал: «Ниночка, мне нужно...» Она мягко перебила: «Тебе нужно только одно — сбрить эту ужасную бороду». Он очнулся, заулыбался и понял, что никуда не денется.
А вот еще один показательный эпизод, о котором рассказывала их невестка. Они ехали в такси, и весь город обсуждал новый роман Станислава. Нина молчала. Он, измученный ожиданием скандала, сам набросился: «Ну что ты молчишь? Давай, скажи, что я тебе жить нормально не даю своими интрижками!» Она повернулась и спокойно ответила: «Тебе что, так сильно поругаться хочется? Успокойся, Стасик, повода-то нет».
Вот она, женская мудрость в действии. Она не боролась с его ветряными мельницами. Она просто ждала. Зная, что рано или поздно он устанет от самого себя.
Акт четвертый: Кризис в избушке и триумфальное возвращение
Точкой кипения стал 1986 год. Пятый съезд кинематографистов, на котором «стариков» во главе с Ростоцким обвинили в сервильности, в работе на государственную машину. Для человека, снявшего «А зори здесь тихие…» в память о погибших на войне подругах, это был удар ниже пояса. Он не поехал домой. Сбежал в свою рыбацкую хижину под Выборгом, к уличному коту. Писал жене отчаянные письма: «Нет больше тех фильмов, которые мне хотелось бы снимать, зато я, наконец, начал видеть людей, с которыми хотел бы жить».
И она не тащила его назад силой. Она ждала. Понимая, что его внутренняя буря должна утихнуть сама.
А когда он, наконец, сдался и пришел домой, в квартире был накрыт огромный праздничный стол. Без упреков, без разборок. Как будто он просто вернулся из длительной командировки. Это был ее главный выигрыш. С тех пор он стал другим. В дневниках писал: «Нет ни одной женщины, кроме Нины, которой я бы сказал "люблю". Слишком громкое слово. Его достойна только она».
Финал: Цена мудрости
Из жизни он ушел у нее на руках по дороге на кинофестиваль. Она стойко перенесла потерю. А через год умер их сын Андрей. Вынести это было невозможно. Четыре инсульта подряд — и последний, в 2007-м, забрал ее. Так закончилась жизнь женщины, которая вынесла на своих плечах не только быт гения, но и весь груз его страстей, слабостей и раскаяний.
Что думаю я? Моя бабушка говорила: одни женщины выходят замуж за мужчину, а другие — за проект. Нина Меньшикова выбрала проект под названием «Великий режиссер Станислав Ростоцкий». И она его завершила. Блестяще. Ценой собственного счастья, карьеры и нервов. Она не удерживала его скандалами — она просто переждала все его бури, как пережидает непогоду опытный капитан. И в итоге получила то, что хотела: он вернулся. Обессиленный, раскаявшийся, но — ее.
А мы получили его фильмы. Которые, возможно, не появились бы на свет, не будь у него такого надежного, вечного и всепрощающего тыла. Так кто здесь настоящий режиссер?
А вам, дорогие читатели, какой брак кажется правильным: страстный и мучительный, как у Ростоцкого, или спокойный и предсказуемый, но, возможно, скучный? Пишите в комментариях — обсудим эту вечную драму на свежих осенних листьях.