Я живу в дедовском доме на краю поселка. Места глухие, лес стеной, до соседей не докричишься.
В крещенские морозы случилось худшее, что может быть зимой: печь «встала».
Я проснулся в три ночи от головной боли. В избе стоял сизый туман.
Угар.
Дым не уходил в трубу, а валил обратно через кольца плиты.
Я распахнул дверь, выстужая хату. Глянул на трубу снаружи — дымка нет. Забилась.
Сажа обвалилась? Кирпич выпал? Или птица залетела?
На улице минус тридцать пять. Если до утра не прочищу — разморожу систему отопления, лопнут трубы, и дом станет нежилым склепом.
Лезть на крышу в такой ветер и по льду — верная смерть.
Я решил действовать через чердак. Там есть «боровок» — горизонтальный участок трубы с ревизионным лючком (вышибным кирпичом) для чистки.
Я взял фонарь, ведро и длинный стальной трос с распушенным концом («ерш»).
На чердаке было жутко. Ветер гудел под стропилами, тени метались.
Я нашел трубу. Она была теплой, но не горячей.
Выковырнул отверткой глину, вынул кирпич-заглушку.
Из дыры пахнуло кислым, затхлым запахом. Не дымом, а чем-то вроде прелой листвы и... псины?
Я посветил внутрь.
Темнота. Стенки в жирной, блестящей саже.
Я сунул трос в вертикальный колодец, который уходит вниз, в печь.
Трос прошел метр и уперся.
Мягкое. Пружинит.
«Валенок туда кто-то кинул, что ли?» — подумал я со злостью.
Я начал долбить тросом. Вверх-вниз. Пробивать пробку.
И тут трос дернули.
С той стороны. Из глубины трубы.
Сильно, резко. Железный наконечник вырвало у меня из рук.
Трос змеей ушел вниз, в черноту дымохода, и звякнул где-то внизу, у заслонки.
Я отшатнулся от лючка.
Сердце застучало в горле.
Птица не может дернуть трос. Крыса — тем более.
Я снова посветил в дыру.
В луче фонаря, там, в глубине узкого кирпичного колодца, что-то шевелилось.
Это была чернота. Более густая, чем сажа.
Она пульсировала.
И вдруг я увидел глаза.
Две белесые, мутные щелки без зрачков. Они смотрели на меня снизу вверх.
Существо сидело в трубе, расперевшись локтями и коленями в стенки, как паук.
Оно перекрыло дымоход своим телом.
— Уйдиии... — прошелестело оттуда. Голос был похож на шуршание песка. — Здесь тепло... Я сплю...
Оно не хотело нападать. Оно просто использовало мой дом как инкубатор.
— Ты мне печь забил! — крикнул я, стараясь перебороть дрожь. — Уходи! Я замерзну!
— Замерзнешь... — эхом отозвалось эхо. — Тогда я спущусь. Теплый мешок... мне пригодится.
Я понял.
Оно ждет, пока дом остынет. Пока я ослабну от холода или угара. И тогда оно спустится через топку. Ему нужна не просто печь. Ему нужен «теплый мешок» — то есть я.
Нужно выгнать его. Сейчас.
Но как? Трос я потерял.
Огонь? Если я разожгу печь снизу, дым пойдет в комнату, а тварь просто плотнее заткнет собой трубу, и я угорю.
Нужна химия. Что-то, что оно не выносит.
Я вспомнил деда. Он говорил: «Сажа боится соли. А нечисть — осины».
Я скатился с чердака. Влетел в кухню.
Зубы стучали от холода. Изо рта шел пар.
Я нашел пачку крупной каменной соли.
Взял бутылку «Уайт-спирита» (растворителя).
И наломал лучины — сухих осиновых щепок для растопки.
Я открыл топку печи.
Там, за чугунными кругами, было тихо. Но я знал — оно висит прямо над головой, в метре от меня, в вертикальном канале.
Может, оно уже спускается?
Я действовал быстро.
Сложил осину шалашиком прямо в устье трубы.
Высыпал сверху килограмм соли.
Облил все это растворителем.
Растворитель воняет резко, химически. Тварь наверху заворчала, заскреблась.
— Не вкусно... — прошипело из дымохода.
— Сейчас распробуешь! — выдохнул я.
Я чиркнул спичкой и бросил её в топку.
И сразу же, со всей силы, захлопнул чугунную дверцу и подпер её кочергой.
ВУХ!
Внутри загудело.
Это была не просто растопка. Это был химический удар.
Соль при нагревании начинает "стрелять" и выделять хлор. Осина дает жаркий, чистый огонь. А растворитель дал мгновенную вспышку температуры.
В трубе раздался визг.
Нечеловеческий, пронзительный визг, от которого у меня заложило уши.
Тварь не ожидала такого резкого жара снизу.
В дымоходе начался грохот. Будто там бесилась кошка весом с кабана.
Кирпичи дрожали. Сажа сыпалась из щелей.
Оно пыталось лезть вниз? Нет, внизу огонь и соль.
Оно рвануло вверх.
Я услышал глухой удар где-то на чердаке — видимо, оно пролетело мимо открытого лючка, не вписавшись в поворот, и ударилось о кладку.
А потом — звук с крыши.
ЧПОК!
Словно пробку из бутылки вышибло.
И тишина.
И сразу же — гул.
Ровный, мощный, басовитый гул.
Тяга!
Огонь подхватило, пламя загудело, жадно пожирая дрова. Дым пошел туда, куда положено — вверх, в чистое небо.
Я топил печь до утра. Я сжег половину поленницы. Я раскалил печь так, что к ней нельзя было прикоснуться.
Утром, когда солнце осветило двор, я вышел посмотреть.
Снег под трубой был черным от копоти.
А на насте, метрах в десяти от дома, я нашел... следы.
Они выглядели как кляксы.
Словно кто-то полз, оставляя за собой маслянистый, черный след, похожий на мазут.
След уходил в лес, к старому дуплу.
И там, на ветке, висел клок.
Я не стал подходить близко.
Издалека это было похоже на сброшенную змеиную кожу, только очень толстую и черную.
Оно перелиняло. Огонь заставил его сбросить старую шкуру раньше времени. Теперь оно голое и уязвимое на морозе. Вряд ли выживет.
Трос свой я нашел весной, когда чистил колодец.
Он был завязан узлом.
Морским узлом.
Крысы узлы не вяжут.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #деревенскиеистории #зима #страшныеистории