Предыдущая часть:
Артём, зажав бокал, будто руку свело судорогой, проверил банковское приложение в своем смартфоне и, не обращая внимания ни на аромат напитка, ни на его тонкий вкус, ни на причудливую игру пузырьков, крупными глотками осушил бокал под короткую и тихую речь Даши.
— Я не жалею ни об одном дне нашей совместной жизни, но отпускаю тебя в новую любовную историю с грустью, — произнесла она, наблюдая за ним. — Впереди у нас развод и раздел имущества. И надеюсь, Ксюшка не станет выносить тебе мозги из-за того, что на организацию моего праздника пришлось потратить крупную сумму. Тут и без того ценник внушительный, а уж с надбавкой за срочность.
Артём поставил пустой бокал на столик, машинально выдавил на лицо улыбку, чтобы со стороны его беседа с женой казалась безмятежной.
— Ну ты и хитрая, Дашка, — произнес он, понижая голос. — Я не ожидал от тебя такой подлости. А ведь Ксюша меня неоднократно предупреждала, что ты будешь крысятничать. Я глупый. От нее отмахивался, как от назойливой мухи. Убеждал ее, что ты порядочная, и что ты не станешь выводить активы, чтобы при разводе мне досталось меньше, чем причитается.
Даша, решив, что неприятный разговор с Артёмом без того неприлично затянулся, громко объявила, поворачиваясь к залу.
— Дорогие мои, мои любимые, мои обожаемые, прошу прощения за небольшую заминку и, наконец, приглашаю всех присесть за столы. Давайте праздновать и веселиться.
— Устраивайтесь удобнее, мы начинаем, — взял слово ведущий, которого порекомендовала менеджер, обещая, что никому скучать не придется.
И зазвучали первые тосты. От внимательного взгляда Елены Викторовны не укрылось, что на лице сына отражается совсем не праздничное настроение, и, дождавшись паузы на танцы, подошла к Артёму и Дарье и попросила, беря сына под руку.
— Дорогая именинница, надеюсь, ты не будешь возражать, если я ненадолго заберу у тебя Тёму.
— Разумеется, тетя Лена! — по-домашнему и с нежной грустью ответила Даша, предвидя, что вскоре ее добрые отношения со свекровью могут непоправимо испортиться.
— Пойдем, Тёмочка, недолго прогуляемся по здешним аллеям, подышим воздухом, а то мне что-то душно стало, — произнесла Елена Викторовна, ведя сына. — Озеро посмотрим. Говорят, тут даже лебеди водятся.
— Конечно, мама. И папа пусть с нами сходит, — отозвался Артём, оборачиваясь к отцу. — У меня для вас есть важная новость.
Наклонившись к юбилярше, Артём мстительно сообщил ей на ушко, понижая голос.
— Я своим родителям прямо сейчас расскажу, что мы с тобой разводимся. Так и знай. Ну а для своей мамы ты, я думаю, лучше правильные слова подберешь или хочешь, чтобы я во всеуслышание объявление сделал?
Даша тихо ответила, отходя в сторону.
— Делай, как тебе совесть подскажет. Я тут тебе не указчица, а твоей советчицы здесь нет.
Старшие Волковы с сыном дошли до озера, по глади которого и впрямь скользили белые фигурки двух лебедей. И Артём сообщил, останавливаясь.
— Я с Дашкой развожусь и уже несколько недель живу отдельно. Думал, что расскажу вам про это позже, но понял, не могу дальше врать и притворяться.
Елена Викторовна покачала головой и стала, как маленького, отчитывать взрослого сына, подходя ближе.
— Да ты с ума сошел, Тёмка. Дашка у нас святая. Ты вспомни, кто меня и отца выхаживал, когда мы заболели одновременно. Кто лучших врачей искал, цепляясь за любой шанс отбить нас у смерти? Кто нам еду приносил и есть заставлял, а? Кто грязную пропотевшую одежду с нас снимал, а тела обрабатывал какими-то суперсредствами? Кто в конце концов нас подбадривал, кто, как попугайчик, твердил, что все будет хорошо? Не ты, сын, а Даша. Да если бы не она, ты бы сейчас с нами не разговаривал.
А уж сын отчебучил, так отчебучил, перебил взволнованную речь жены, близкой к тому, чтобы заплакать, Виктор Петрович, кладя руку на плечо сына.
— То есть вы поддерживаете не меня, а Дашку, но вы блин, даете, жалеете ее и не знаете, что она натворила.
— Уж ни за что не поверю, что развод намечается по вине или по инициативе Даши, — потирая себя в области сердца, заявила Елена Викторовна.
— Она с нашего общего счета потратила почти триста тысяч на организацию всего этого роскошества, — пожаловался родителям Артём, разводя руками.
Но опять не встретил сочувствия.
— Ну и умница, — восхитился Виктор Петрович, улыбаясь. — Здесь все по высшему разряду. Всем, я уверен, праздник понравится и останется хорошая память. Даша полностью заслужила такое торжество. Ты, сынок, сказал, что деньги она взяла с общего счета. Я не разделяю твоего негодования. Неужели ты, Тёма, забыл, что Даша его тоже пополняла? И не сомневаюсь, ее вклад был существенным. Так что, родной мой, сделай лицо попроще и все время мысленно себе повторяй: жена гуляет на свои, имеет право.
— Эх вы, зря я вообще сюда приехал, — вздохнул Артём. — Не ожидал, что вы встанете на Дашкину сторону.
Ладно, все с вами понятно. Тёма развернулся и зашагал по направлению к выходу с территории ресторанного комплекса. Удалившись на несколько метров, он повернулся и крикнул родителям, повышая голос.
— Я уезжаю. Если кто-нибудь будет спрашивать, скажите, что у меня возникло неотложное дело.
— Да не ожидала я такого, — призналась Елена Викторовна, провожая сына взглядом.
— Дашенька держится молодцом. Какая она все-таки умница! Она да, а вот сын у нас, похоже, резко поглупел и на кого-то такое сокровище променял. Ой, глупец! Ладно, Витя, пора возвращаться на праздник, а то неудобно так долго отсутствовать.
Увидев, что свекровь и свекор появились в дверях банкетного зала без Тёмы, Даша поняла, что ее пока еще муж ушел по-английски, не прощаясь с гостями, но запретила себе расстраиваться из-за этого. Укол мести неверному Тёме она уже нанесла, поговорила с ним, не унижаясь ни на секунду, и теперь можно было расслабиться и веселиться вместе с остальными. Виктор Петрович первым крепко обнял невестку, прижимая ее к себе по-отечески. Потом его примеру последовала Елена Викторовна, обнимая Дашу чуть дольше, и затем свекор юбилярши попросил у ведущего слова и произнес тост, поднимая бокал.
— Я и моя супруга знаем Дашеньку очень много лет, — начал он, оглядывая зал. — Без преувеличения скажу, она нам стала как родная дочь, всегда готовая помочь в трудную минуту. Мы желаем, чтобы все у нее в жизни происходило исключительно ей на пользу. Прости нас, милая, если мы когда-нибудь тебя обидели. Виват!
— Виват, — добавила свекровь, улыбаясь тепло, а свекор протянул имениннице конверт, который достал из внутреннего кармана пиджака.
— Это так, пустячок, как небольшой вклад в то, чтобы ты исполнила свою заветную мечту, — произнес он, вручая конверт. — Наш настоящий материальный подарок должны доставить ближе к завершению праздника, — добавила свекровь, кивая в сторону двери.
Именинница поняла, что Артём рассказал родителям о том, что хочет с ней развестись, и была глубоко благодарна людям, которые давно стали ей родными, и за их добрые слова, и за поддержку, ощущаемую в каждом их слове и взгляде. Праздник в ресторане продолжался своим чередом, а в квартире, где обитал Артём, разразилась первая крупная ссора любовников. Все началось с того, что Ксюша, которую мужчина во время телефонного звонка попросил к нему приехать, чтобы сбросить напряжение, капризно заявила, отказываясь сразу соглашаться.
— Я тебе что, на звонок бегаю? — произнесла она, растягивая слова. — Почему ты не хочешь меня в нормальное заведение пригласить? Разве я этого не заслуживаю? Разве не я твоя любимая девочка?
— Заслуживаешь, моя любимая девочка, — тихо ответил Тёма, чтобы таксист не посчитал его подкаблучником, и прижал телефон плотнее к уху.
— Что? Я не слышу, — продолжила кокетливо капризничать Ксюша, явно наслаждаясь ситуацией. — Повтори, но только громко. Кто я для тебя?
— Моя любимая девочка, — повторил Артём громче, оглядываясь на водителя.
— Ой, ну не слышу, — притворялась кокетка, повышая тон.
И в итоге, не выдержав, мужчина рявкнул, сжимая кулак.
— Хватит надо мной издеваться. Приезжай ко мне, ты мне нужна.
— Ой, ну ладно, так бы и сказал сразу, — ответила Ксюша, смягчаясь. — Только к моему появлению закажи доставку чего-нибудь вкусненького и про секо не забудь. Иначе я и на полчаса не задержусь.
Пожилой словоохотливый таксист, увидев, что пассажир завершил разговор, посоветовал, поворачиваясь к нему.
— Братан, послушай опытного человека. Беги подальше от баб, которые считают себя царицами. Видимо, думая, что у них нижний регион какой-то необычный. Все у всех одинаковое, поверь на слово. Я же раньше женским врачом работал, насмотрелся на жизнь вперед, наверное.
— Ага, таксист-врач. Очень смешно и не так банально, как бизнесмен, занимающийся извозом чисто ради развлечения, — ответил Тёма, усмехаясь.
— А ты зря смеешься, братан, — продолжил таксист, не обижаясь. — Я на самом деле женский доктор, но так вот жизнь повернулась. Любовница к жене моей припёрлась, типа глаза открыть. Ну а у моей-то сердце слабое было, не смогли ее спасти. И ребенка, которого жена должна была через несколько недель родить, тоже не выходили. Забухал я. Жестко забухал. Любовница в ногах валялась, прощения у меня просила, а я, как помутнение нашло, и сбил ее. Вот веришь, словно демон какой вселился. Не знаю, чем бы все завершилось, но сосед вмешался, который крики услышал. Дверь-то я не закрыл, и, короче, повязали меня. Отсидел за побои, и в клинику меня, конечно, обратно не взяли. Вот такая история, брат. Так я и стал таксистом.
Расплачиваясь, Тёма оставил неплохие чаевые. В глубине души он надеялся, что Ксюша при личной встрече перестанет вредничать, и девушка в самом деле поначалу оправдала его ожидания. Здороваясь, она поцеловала мужчину, обвив его за шею тонкими руками. Однако, когда после съеденных суши и выпитого просекко он начал жаловаться на поступок Даши, любовница снова проявила характер. Противным, писклявым голосом она упрекала мужчину, размахивая вилкой.
— А я тебя предупреждала, что надо сработать на опережение, а ты заладил про порядочность, — произнесла она, откидываясь на спинку дивана. — Из-за твоей доверчивости мы кучу денег потеряли, почти триста тысяч. Это же караул. Деньги, которые будут спущены в итоге в унитазы, можно было и с пользой потратить. Короче, надо немедленно обдумать, как не потерять все остальное и как можно вернуть нам хотя бы часть потраченных денег. Эх, ну чего ты такой доверчивый?
— Ксюша, а тебя что во мне только деньги привлекают? — спросил Тёма, отставляя бокал.
— Нет, — слишком быстро и громко ответила Ксюша, вставая. — Мне просто обидно, что эта твоя Даша творит, что хочет. Несправедливо это. Ну ничего, а я за тебя заступлюсь. Она еще пожалеет о своей наглости. Кстати, на твоем месте я бы в полицию заявление о краже составила. Пусть эта гадина ответит за свое преступление.
Захмелевший Артём беспощадно отчитал любовницу, повышая голос.
— Ты что, правда не понимаешь или прикидываешься? — произнес он, вставая следом. — Даша имеет право пользоваться общим счетом. В полиции надо мной просто посмеются и все.
— То есть я тупая, зато ты острый, — закричала Ксения, краснея. — Сам лоханулся, не заметив, что Дашка столько денег потратила, а на мне отыгрываешься. Ну и гад же ты.
Девушка даже замахнулась, чтобы ударить Артёма по щеке, но наработанный рефлекс помог ему машинально отразить атаку разъяренной любовницы. Схватив ее за запястье, он угрожающе произнес, сжимая сильнее.
— Не смей так делать. Ни одной бабе в мире я не позволю себя унизить.
— Все, отпусти. Мне больно и страшно, а мне сейчас волноваться нельзя, — ответила Ксюша, пытаясь вырваться. — Я ребенка от тебя жду.
Тёма было обрадовался и, разжав пальцы, хотел поцеловать любовницу, а потом опомнился, отходя.
— Прикольно ты ребенка ждешь, — произнес он, указывая на пустую бутылку. — Полбутылки просекко выпила. Врушка.
— Ай, ну не жду пока что, — ответила Ксюша, потирая запястье. — Но ведь в любой момент беременность может наступить. Я тебя очень прошу, я умоляю, чтобы ты не просто как можно быстрее развелся, но чтобы со мной заявление о регистрации брака подал.
Она стала нежно ворковать, подходя ближе и обнимая его.
— Давай не будем ссориться, мы просто оба взвинчены, и надо остыть.
Девушка поцеловала Артёма, и тот не стал отказываться. Однако после жаркого примирения Ксюша снова вернулась к теме, которая ее так мучила, садясь на диван.
— И все-таки за имущество надо бороться. Все должно поделиться пополам.
— Согласен, — ответил разморенный мужчина, ложась рядом.
— Я побежала, а то родители волнуются уже, наверное, — произнесла Ксюша, вставая.
В тот момент, когда Тёма закрывал дверь за любовницей, в ресторане праздник подходил к завершению, и Виктор Петрович с Еленой Викторовной, куда-то надолго отлучившись, вернулись в зал с небольшой сумкой-переноской. Внутри сидел обаятельный щенок фокстерьера.
— Ой, мамочки, это же точь-в-точь как Монморанси! — едва ли не взвизгнула от счастья Даша, подхватывая живой подарок на руки.
Макс, который долго и безуспешно выпрашивал у родителей собаку, крепко обнял бабушку, потом дедушку и стал их благодарить, гладя щенка.
Наталья Петровна, которая и подала свекрам идею такого трогательного презента, улыбалась, наблюдая за дочкой и внуком. Она еще не знала, что Даша разводится с мужем, но материнским сердцем чувствовала, что-то у них неладно. По пути в город женщина полюбопытствовала, садясь в машину.
— Дочка, а куда Тёма почти в самом начале праздника делся? Вы с ним что, поссорились?
Даша, бережно державшая переноску на руках, не стала врать, заводя мотор.
— Мы разводимся, мама, но ты не переживай. Мне от этого теперь ни горячо, ни холодно. У меня же теперь собака появилась. Даже не пойму, чего я раньше тянула. В общем, некогда мне паши горевать.
Дележ имущества вышел яростным, с бесконечными спорами о каждой мелочи, и неизвестно, сколько бы это тянулось, но Елена Викторовна вмешалась и уговорила сына, что он поступает несправедливо.
— Если ты, как упрямый осел, продолжишь упорствовать, Макс от тебя отвернется навсегда, — предупредила она, встречаясь с ним. — Ты хочешь потерять и сына вдобавок?
В итоге Тёма, сильно разозлив Ксению своим решением, пошел на досудебное соглашение. Он не стал выгонять жену с сыном из привычного жилья, оставил им половину средств с поредевшего общего счета, дачу и всю технику в доме. Сам Артём получил квартиру, предназначенную для сына, и сохранил машину. Ксюша сочла такой расклад несправедливым и трепала нервы теперь уже официальному жениху. Они расписались, но этот брак с бывшей любовницей, поднявшейся в статусе, открыл Тёме глаза на его ошибку в расставании с Дашей. Домашние ссоры стали нормой, а на работе он всегда был начеку, чтобы жена не узнала о флирте с коллегами.
От отчаяния мужчина однажды подкараулил экс-жену у подъезда. Даша с сыном и собакой возвращалась с прогулки и даже согласилась заглянуть вдвоем с Тёмой в кафе, чтобы поговорить. Макс, кивнув отцу, увел пса домой, а бывшие супруги уселись в ближайшем заведении.
— Я хочу вернуться к тебе, Дашка, — начал Тёма, заказывая кофе. — Без тебя мне плохо, все не так.
— Бесполезно, Тёма, — отозвалась Даша, размешивая сахар в чашке. — Я привыкла к жизни без тебя, и даже стало полегче дышать, как будто груз с плеч свалился.
— Хотя бы ради нашего общего счастливого прошлого, — настаивал он, беря ее за руку. — Давай попробуем заново, с чистого листа.
— Нет смысла, — ответила Даша, отводя руку в сторону. — Раньше у нас все было общее, даже тот коржик из студенческой столовки делили пополам. Я помню эти моменты, и они вызывают эти светлую грусть. После твоего поведения при разводе ничего общего между нами быть не может. Нас связывает лишь сын.
Обиженный на Дашу мужчина направился домой, где Ксюша устроила ему очередной скандал. Тёме осталось лишь придумать, как расстаться с этой упрямой женщиной. Ответ не находился, и только после громкой ссоры Елены Викторовны со второй невесткой он наконец подал на развод. Даша не собиралась прощать Тёму и даже не помышляла о возврате отношений. Ей больше не хотелось ничего общего с бывшим мужем, даже если бы он остался последним мужчиной на планете.