«Ты говорил, что поедешь домой и поговоришь с ней! Не нужны мне твои отговорки! Вы давно расстались, просто живёте как соседи!» — голос Лизы дрожал от напряжения, а в глазах стояли слёзы. Она стояла у окна, сжимая в руках край занавески так, что побелели пальцы. За стеклом лил холодный октябрьский дождь, размывая очертания городских огней. В лужах отражались неоновые вывески, превращая улицу в причудливую мозаику из синих и красных бликов.
Андрей опустил взгляд, нервно теребя край рукава. Он знал, что этот разговор неизбежен, но всё равно не нашёл в себе сил подготовиться. В комнате пахло остывшим чаем и тревожным ожиданием — чашка на столе давно опустела, а сахар так и остался нерастворённым на дне. На подоконнике дрожала тень от лампы, рисуя на стене причудливые узоры, словно пытаясь сложить из них нужные слова.
— Лиза, пойми, это не так просто… — начал он, проводя ладонью по лицу, будто стирая невидимую пыль. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.
Но девушка резко перебила, шагнув к нему:
— Просто! Ты либо любишь меня и делаешь выбор, либо продолжаешь прятаться за этими нелепыми оправданиями. Сколько уже прошло? Полтора года? Ты каждый раз обещаешь: «Завтра», «На следующей неделе», «Когда будет подходящий момент»… А подходящего момента не будет, пока ты сам его не создашь!
Её голос звенел, как натянутая струна, готовый в любой момент сорваться на крик или плач. Лиза обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутри рвущиеся наружу чувства. На её запястье блеснул тонкий серебряный браслет — подарок Андрея на их первую годовщину, который она носила не снимая.
Андрей провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутились обрывки фраз, которые он репетировал сотни раз, но сейчас они казались пустыми и фальшивыми. Он посмотрел на свои руки — они слегка дрожали. В углу комнаты тикали старые часы, отсчитывая секунды, которые он так бездарно растрачивал.
— Мы с Катей… это сложно. Она привыкла ко мне, я привык к ней. Мы как два старых стула в одной комнате — никто не хочет их выбрасывать, хотя они уже не нужны.
— Вот именно! — Лиза шагнула ближе, её голос стал тише, но от этого звучал ещё убедительнее. — Вы не любите друг друга, но боитесь сделать шаг. А я… я люблю тебя. И хочу быть с тобой, а не делить тебя с призраком прошлого.
Она замолчала, глядя ему в глаза. В этот момент Андрей заметил, как дрожит её нижняя губа, как ресницы слиплись от невыплаканных слёз. Ему захотелось обнять её, утешить, сказать что‑то нежное и простое. Но слова застряли в горле, словно колючий ком, мешающий дышать.
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном шумел дождь, капли стучали по стеклу, словно отсчитывая секунды их нерешительности. Где‑то вдалеке прогудел поезд, напомнив о том, что жизнь не останавливается ни для кого. На столе лежала недочитанная книга — Лиза открыла её в надежде отвлечься, но страницы так и остались не перевёрнутыми.
Андрей поднял глаза и посмотрел на Лизу. В этот момент он вдруг понял, что больше не может прятаться. Не может обманывать ни её, ни себя, ни Катю. Перед ним словно развернулась панорама прошедших полутора лет: бесконечные обещания, уклончивые ответы, бегство от правды. И Лиза — всегда рядом, всегда ждущая, всегда верящая. Её преданность казалась ему чудом, за которое он не знал, как отплатить.
— Ты права, — произнёс он тихо, но твёрдо, и в его голосе прозвучала непривычная решимость. — Я поеду сегодня. Прямо сейчас. И всё ей скажу.
Лиза замерла, словно не веря своим ушам. Её глаза широко раскрылись, в них отразился проблеск надежды, смешанной с недоверием. Она медленно кивнула, и на её лице появилась слабая, но искренняя улыбка — как первый луч солнца после долгой грозы. В этой улыбке было столько невысказанной боли и радости, что у Андрея сжалось сердце.
— Спасибо, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Просто… скажи ей правду. Ту самую, которую ты так долго прятал.
Андрей взял её за руку, сжал пальцы — тёплые, живые, настоящие. В этом прикосновении было больше слов, чем он смог бы произнести. Он почувствовал, как её ладонь слегка дрожит, но не отстраняется. На мгновение ему показалось, что время остановилось, оставив их вдвоём в этом тихом, наполненном смыслом мгновении.
— Я скажу. И вернусь. Обещаю.
Он отпустил её руку, сделал шаг к двери, потом обернулся. Лиза стояла у окна, освещённая тусклым светом уличного фонаря, пробивавшегося сквозь пелену дождя. Её силуэт казался хрупким и беззащитным, но в глазах уже горела искра — искра надежды. В её взгляде читалась не только вера в него, но и тихая решимость ждать столько, сколько потребуется.
Андрей вышел из квартиры, оставив за спиной не только Лизу, но и годы сомнений. В подъезде пахло сыростью и старыми газетами, ступеньки слегка поскрипывали под ногами. Он спустился вниз, распахнул тяжёлую дверь и вышел в промозглую октябрьскую ночь. Воздух был пропитан влагой и запахом опавших листьев, а ветер бросал в лицо холодные капли, будто пытаясь остудить его разгорячённую решимость.
Впереди была дорога домой — туда, где ждал разговор, которого он так боялся. Ветер хлестал по лицу холодными каплями, но Андрей шёл твёрдо, почти не замечая непогоды. В голове звучали слова Лизы, её голос, её взгляд. Он вдруг осознал, что все оправдания, все «завтра» и «потом» были лишь способом избежать боли — но эта боль уже давно стала частью его жизни. Он вспомнил, как впервые встретил Лизу: её смех, её глаза, её способность видеть в нём то, чего он сам в себе не замечал.
На перекрёстке он остановился, глядя на мигающий жёлтый сигнал светофора. Где‑то в глубине души шевельнулся страх: а что, если Катя не примет его решение? Что, если он потеряет и её, и Лизу? Перед глазами пронеслись воспоминания: вечера с Катей, их общие шутки, тихие разговоры перед сном. Но тут же пришло понимание: он уже потерял их обеих — просто не хотел признавать этого. Их отношения давно превратились в привычку, в рутину, лишённую тепла и искренности.
Андрей глубоко вдохнул влажный воздух и решительно шагнул вперёд. Светофор переключился на зелёный, словно давая ему знак — пора. Пора перестать быть тенью в чужой жизни и начать жить своей. Он достал телефон, набрал номер Кати и, услышав её сонное «Привет», произнёс:
— Нам нужно поговорить. Я приеду через час. Это важно.
В трубке повисла пауза, а потом тихий, настороженный голос:
— Хорошо. Жду.
Андрей убрал телефон в карман и ускорил шаг. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень, но ему было всё равно. Вода стекала по лицу, смешиваясь с испариной, но он шёл вперёд, чувствуя, как внутри разгорается огонь — огонь новой жизни. Где‑то там, за пеленой ливня, его ждала не просто Катя, а возможность начать всё с чистого листа. Возможность быть честным с собой и с теми, кто ему дорог.
Он шёл, и с каждым шагом его решимость крепла. Впереди был трудный разговор, но за ним — свобода. Свобода любить, быть любимым и жить так, как он всегда мечтал. Дождь стучал по асфальту, словно отбивая ритм его нового начала, а где‑то вдали, за тучами, уже пробивались первые лучи рассвета.