— Нет, я не буду успокаиваться, Рома, пока ты не объяснишь, что делает эта особа на купленных мною простынях?
Голос Кристины дрожал от ярости. Она стояла в дверях спальни, сжимая в руках ключи от квартиры, которую вернула мужу три месяца назад после развода.
— Крис, послушай… — Роман попытался встать с дивана, но жена — нет, уже бывшая жена — остановила его жестом.
— Я слушаю. Очень внимательно слушаю.
Девушка на кровати натянула одеяло до подбородка. Её длинные каштановые волосы растрепались по подушке, глаза испуганно метались от Романа к Кристине.
— Может, выйдем? — предложил он. — Поговорим спокойно.
— Спокойно? — Кристина рассмеялась, и этот смех прозвучал почти истерично. — Ты хочешь, чтобы я спокойно обсудила, почему незнакомая девица спит в моей квартире?
— Это уже не твоя квартира, — тихо сказал Роман.
— Ах да? А простыни чьи? Посуда чья? Мебель чья? Всё, что здесь есть, покупала я! Ты только вселился и жил как нахлебник!
Девушка на кровати тихонько всхлипнула.
— Вика, оденься, пожалуйста, — попросил Роман, не глядя на неё.
— Вика, — передразнила Кристина. — Какое милое имя. Сколько ей, Рома? Двадцать? Двадцать два?
— Двадцать пять, — буркнул он.
— О, целых двадцать пять! Почти взрослая девочка. А тебе сорок три, если память не изменяет.
Роман провёл рукой по лицу. Он выглядел усталым и постаревшим. Седина на висках, которая раньше казалась Кристине такой благородной, теперь только подчёркивала разницу в возрасте между ним и этой Викой.
— Зачем ты пришла? — спросил он.
— Я оставила здесь документы. Свидетельство о рождении Даши. Нужно для оформления загранпаспорта.
— Могла бы позвонить. Предупредить.
— А ты мог бы сменить замки, — парировала Кристина. — Но, видимо, втайне надеялся, что я вернусь.
Вика наконец выбралась из-под одеяла, натягивая джинсы и свитер. Её руки дрожали, она не смотрела на Кристину.
— Извините, — пробормотала она, пробираясь к двери.
— Стой, — остановила её Кристина. — Я хочу кое-что узнать. Ты знала, что он женат?
Девушка замерла.
— Отвечай! — повысила голос Кристина.
— Он сказал, что разведён, — тихо ответила Вика.
— Когда вы познакомились?
— Крис, хватит! — вмешался Роман.
— Заткнись! Когда?
Вика сглотнула.
— В сентябре. На корпоративе банка.
Кристина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Сентябрь. Они подали на развод в октябре. Значит, он уже тогда...
— Вон отсюда, — прошептала она, глядя на Вику. — Убирайся из моего дома.
Девушка выскользнула за дверь, даже не попытавшись забрать сумочку, оставшуюся на прикроватной тумбочке.
Они остались вдвоём.
— Ты из-за неё затеял развод? — спросила Кристина, опускаясь на диван. Ноги больше не держали.
— Нет. Это случилось уже после того, как мы решили разойтись.
— Мы решили? Это ты решил, Рома. Ты пришёл и заявил, что тебе нужно пространство, свобода, время на себя. А я, дура, поверила.
— Так и было, — устало сказал он. — Я действительно хотел разобраться в себе.
— И разобрался прямо в постель к девочке на восемнадцать лет младше?
Роман сел рядом, но не близко — между ними оставалось пространство, наполненное горечью и обидой.
— Крис, между нами всё закончилось задолго до развода. Ты же знаешь.
— Знаю? — она повернулась к нему. — Я знаю, что пятнадцать лет прожила с человеком, который, оказывается, давно меня не любил. Я знаю, что родила ему дочь, тянула дом, работала наравне с ним, а он...
Слова застряли в горле.
— Я не говорил, что не любил, — тихо произнёс Роман. — Просто это была другая любовь. Привычка. Комфорт. Общий быт.
— Какой ужас, — Кристина покачала головой. — Комфорт. А я-то думала, мы строим семью.
— Мы и строили. Но где-то по дороге потеряли друг друга.
— Не надо философствовать, Рома. Просто скажи — она давно?
Он помолчал.
— С осени. Познакомились на банкете, разговорились. Она работает в отделе маркетинга нашего филиала. Умная, интересная...
— Молодая, — добавила Кристина.
— Да, молодая. И это не главное, что меня в ней привлекло.
— А что же? Энтузиазм? Восхищение? Она смотрит на тебя так, будто ты центр вселенной?
Роман вздохнул.
— С ней легко. Она не помнит каждую мою ошибку. Не упрекает в том, что я забыл вынести мусор пять лет назад. Не ведёт счёт обидам.
Кристина почувствовала, как внутри всё сжимается от боли.
— Я упрекала? Вела счёт?
— Постоянно. Последние годы между нами была какая-то стена. Я пытался её разрушить, но...
— Ты пытался? — голос Кристины сорвался на крик. — Когда ты пытался, Рома? Когда пропадал на работе допоздна? Когда в выходные уезжал на рыбалку с друзьями? Когда забыл про наш юбилей?
— Я не забыл. Я купил цветы, заказал столик в ресторане.
— За день до даты! Потому что я напомнила! И мы не пошли в ресторан, потому что ты слишком устал.
— Видишь? Ты снова ведёшь счёт.
Кристина встала, прошлась по комнате. Всё здесь напоминало о прошлой жизни. Картина над диваном — они выбирали её вместе на блошином рынке. Торшер в углу — подарок её родителей на новоселье. Даже эти проклятые простыни из египетского хлопка, которые она заказывала через интернет, потому что Роман жаловался на аллергию.
— А Даша знает про неё? — спросила она.
— Нет. Я не хотел травмировать ребёнка.
— Как благородно. Только дочь уже спрашивает, почему папа не ночует дома. Почему у нас больше нет семьи.
— Что ты ей говоришь?
— Правду. Что папа решил жить отдельно. Что люди иногда расходятся. Что это не её вина.
Роман опустил голову.
— Я ведь хороший отец. Вижусь с ней каждую неделю, плачу алименты...
— Алименты! — Кристина засмеялась. — Да, ты переводишь деньги. Приходишь на пару часов в воскресенье, ведёшь её в кино, покупаешь мороженое. И считаешь себя хорошим отцом.
— А что ещё я могу?
— Быть рядом! Помогать с уроками! Приходить на школьные концерты! Знать, что её беспокоит, с кем она дружит, о чём мечтает!
— Ты не даёшь мне участвовать в её жизни, — возразил Роман. — Каждый раз, когда я предлагаю забрать её на выходные, ты находишь причину отказать.
— Потому что не хочу, чтобы она встретила твоих случайных девочек!
— Вика не случайная.
Эти слова повисли в воздухе.
— То есть это серьёзно? — медленно произнесла Кристина.
— Я не знаю. Может быть.
— Ты собираешься познакомить её с Дашей?
— Рано или поздно придётся.
Кристина почувствовала, что сейчас закричит или ударит его. Или заплачет. Но она не сделала ничего из этого. Просто стояла, глядя на человека, который когда-то был её мужем, отцом её ребёнка, её будущим.
— Знаешь, что самое обидное? — тихо спросила она. — Не то, что ты нашёл другую. Не то, что она моложе. А то, что ты не дал нам шанса. Не сказал, что тебе плохо. Не предложил вместе что-то изменить. Просто ушёл.
— Я говорил, — устало возразил Роман. — Сколько раз я просил проводить больше времени вдвоём, без ребёнка, без работы. Съездить куда-нибудь. Ты отказывала.
— Потому что мне некуда деть ребенка! Потому что я работаю! Потому что устаю!
— И я устаю. Но мне хотелось чувствовать, что я нужен тебе как мужчина, а не только как добытчик и нянька.
Кристина опустилась обратно на диван, вытирая внезапно навернувшиеся слёзы.
— Когда всё сломалось, Рома?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Постепенно. Сначала мы перестали разговаривать. Потом — спать вместе. Потом — смеяться вместе. А потом просто существовали рядом.
— И ты решил, что проще начать с чистого листа, чем пытаться склеить осколки.
— Наверное.
Они сидели молча. За окном темнело — ноябрьский вечер наступал рано. Кристина вспомнила, как они выбирали эту квартиру. Роман хотел район поближе к центру, она настаивала на спальном, ради детского сада и школы. Она победила тогда. Как и во многих других спорах.
— Может, ты прав, — неожиданно для себя сказала она. — Может, я действительно была невыносимой.
— Крис...
— Нет, правда. Я помню, как контролировала каждый твой шаг. Как раздражалась, если ты не вешал полотенце так, как я хочу. Как закатывала глаза, когда ты рассказывал о работе.
— Ты просто устала. Мы оба устали.
— Но это не оправдание, да? — она посмотрела на него. — Я не должна была быть такой. Должна была ценить, что ты рядом, что ты заботишься о нас.
Роман взял её руку.
— Мы оба наделали ошибок. Я тоже был далеко не идеален. Закрывался от проблем, вместо того чтобы их обсуждать. Сбегал на работу, когда становилось тяжело дома.
— И сбежал к другой женщине, когда стало совсем невмоготу.
Он не стал отрицать.
— Я просто хочу, чтобы ты поняла — это не из-за тебя. Не потому что ты плохая или недостаточно хорошая. Просто мы... разучились быть вместе.
Кристина высвободила руку.
— Ты хоть понимаешь, как мне больно? Видеть её в нашей постели? На простынях, которые я выбирала специально для тебя?
— Понимаю. И мне стыдно. Правда. Я не думал, что ты придёшь.
— Это не оправдание, Рома.
— Знаю.
Она встала, разглядывая комнату последний раз. Нужно было забрать документы и уйти. Навсегда закрыть эту дверь.
— Крис, — окликнул её Роман, когда она направилась к шкафу. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями. Ради Даши.
— Друзьями? — она обернулась. — Ты серьёзно?
— Мы вместе воспитываем ребёнка. Будем видеться на утренниках, днях рождениях, выпускных. Не хочу, чтобы это было кошмаром для всех.
Кристина достала из шкафа папку с документами.
— Я подумаю. Но не обещаю. Сейчас мне очень хочется тебя ненавидеть.
— Имеешь право.
Она прошла к двери, остановилась на пороге.
— Рома, а если бы я пришла не сегодня? Если бы узнала о ней через полгода, через год? Ты бы рассказал сам?
Он не ответил. И это был ответ.
— Вот и всё, — тихо сказала Кристина. — Береги себя. И будь хорошим отцом. Настоящим.
Она вышла, аккуратно прикрыв дверь. В подъезде пахло борщом и свежей краской — соседи снизу делали ремонт. Кристина спускалась по знакомым ступенькам, по которым когда-то поднималась молодой женой, счастливой, влюблённой, уверенной в будущем.
На улице было холодно. Она завернула шарф потуже, доставая телефон. Нужно позвонить маме, попросить посидеть с Дашей подольше. Не хотелось, чтобы дочь видела её в таком состоянии.
— Крис!
Она обернулась. Роман стоял в дверях подъезда, без куртки, ёжась от холода.
— Что?
— Мне правда жаль. Что так получилось.
Кристина кивнула, не в силах говорить. Развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слёзы наконец прорвались. Пятнадцать лет жизни, любви, надежд — всё это осталось там, в квартире с египетскими простынями и чужой девушкой в их постели.
Но где-то впереди, в темноте ноябрьского вечера, её ждала дочь. Её настоящее и будущее. И ради неё Кристина найдёт силы собрать осколки и построить новую жизнь. Без Романа. Без иллюзий. Но с надеждой, что когда-нибудь боль утихнет, а память о счастливых днях перестанет ранить так, что невозможно дышать.