В последние дни Рождественского поста я часто вспоминаю убиенную игумению Василиссу (Медведь). Мне довелось близко познакомиться с матушкой в то время, когда она была инокиней Валентиной и насельницей нашего монастыря. Мы вместе бывали в православной Белосточчине — той части Польши, которая некогда входила в состав Белой Руси.
Польша. Белосток. В каждой деревне храм, а в некоторых два — второй на кладбище. Во время больших праздников мы предлагали прихожанам книги, иконы, крестики, керамику.
Матушка учила: «Если поляк подошел, значит, ему что-то нужно, но ждать он не будет, постарайтесь всем уделить внимание». После литургии к столу подходят люди. С одним говоришь, другому улыбаешься, третьему предлагаешь что-то посмотреть. Волна нахлынет — не зевай. Постепенно люди расходятся, становится тихо. Складываешь в коробки свое добро и ждешь, пока тебя заберут.
Вечером за общим столом все делятся впечатлениями и едят мороженое. Матушка покупала нам мороженое в утешение, и мы ощущали ее не столько начальницей, сколько заботливой, любящей мамой.
Она могла поругать, особенно доставалось нашему водителю, который тайком покуривал. Иногда за оплошности «на орехи» попадало и другим, но после «бури» матушка подходила, обнимала и, заглядывая в глаза, говорила: «Ну что, получила? Ничего, все ошибаются. Я на тебя не сержусь».
Матушка переживала за детей. Как-то рассказывала, что осталась одна с тремя детьми, много работала, чтобы всем дать образование. Младшая дочь Наталья не отпускала Валентину в монастырь, поэтому перед тем, как благословить ее на монашеский путь, спросили у митрополита Филарета, как поступить: дочь уже совершеннолетняя, но всё же… «Чем дочь занимается?» — задал вопрос владыка. «Учится в Санкт-Петербургской духовной академии». — «Тогда будем сестру облачать». Мать Валентину постригли с именем Василисса.
***
Ксениевскому монастырю в деревне Барань (Борисовский район Беларуси) срочно нужна была настоятельница. Игумения нашего монастыря Евфросиния (Лаптик) и отец Андрей Лемешонок предложили монахине Василиссе поехать. Она согласилась.
Владыка Филарет сам представил сестрам новую настоятельницу и потом каждый год приезжал в обитель на престольный праздник. Однажды привез в подарок сестрам торт с церковкой из крема и глазури: «Стройтесь».
Сказать, что матушка жила монастырем, очень мало. Она не боялась трудностей. Привечала у себя всех: больных, вдовых, сирот.
В последние годы жизни я не видела матушку Василиссу, но по ее благословению и молитвам не бросила духовное училище и успела пособоровать папу перед смертью.
Потом был вечер 5 января 2017 года, когда матушка приняла мученическую кончину.
Мне обязательно надо было поехать проститься, но мест в автобусе уже не было. «Матушка, как же так? — молилась я. — Помоги!» Ночью мне пришло сообщение, что у одной сестры поднялась температура и она не может поехать на отпевание, так что есть одно свободное место. Поехала. В автобусе сестра Людмила Горячко рассказывала, как они каждый год вместе с отцом Андреем Малаховским и ее бывшими подопечными ездили в Ксениевский монастырь, как матушка их с любовью принимала и всегда радовалась встрече.
На отпевании был полный храм людей. Митрополит Павел отслужил панихиду и сказал: «Не плачьте. Игумения Василисса приняла мученическую кончину и встретилась с Господом».
Стали вспоминать, что матушка незадолго говорила: «У вас будет Рождество, а у меня — Пасха». Матушка Василисса погибла в храме после службы от руки трудницы, которую приютила и которой помогла сделать документы. Она погибла для этого мира, но родилась для Вечности, где любовь и доброе сердце ценится превыше всего.
«Матушка не выпускала четок из рук»
Сестра Светлана Микицкая:
— Мы с матушкой Василиссой долгое время ездили вместе в командировки от монастыря. До этого я ее знала как сестру милосердия. Это был человек глубокой сильной веры и упования на Бога. Помню, что в белом сестрическом облачении она ходила везде и говорила: «Господь нам помогает за облачение». Для нее благословение на облачение было очень важным, а служение стало смыслом жизни.
Наши командировки были сложные, тяжелые. Матушка не выпускала четок из рук, всё время молилась, хотя порой плохо себя чувствовала.
Позже матушка раззнакомилась с моим братом, отцом Александром. Она всегда говорила: «Ой, Светлана, какой хороший батюшка получился, такой добрый, широкой души человек». Она тоже за него молилась. Когда случилась трагедия, брат плакал и молился за матушку.
Родилась матушка Василисса (Валентина Медведь) 10 марта 1949 года в городе Соснице Черниговской области. Отец — военный, мать — журналистка. У них было трое детей, Валентина — старшая. Семья чтила православные традиции, несколько раз в году детей возили в паломничества, причащали. Дедушка будущей игумении до и после революции служил регентом хора и хранителем полковой церкви. В доме у бабушки всегда висела икона, перед которой горела лампадка. Ночами она молилась.
После окончания исторического факультета Черниговского педагогического института Валентина Медведь преподавала в школе, работала в отделе кадров лицея при консерватории, была прихожанкой Свято-Петро-Павловского собора в Минске. С 1997 года несла послушание сестры милосердия в психоневрологическом интернате (сейчас Минский государственный социальный пансионат «Очаг»), со скарбонкой собирала пожертвования на строительство обители. В 2001 году стала послушницей Свято-Елисаветинского монастыря, затем приняла иноческий и монашеский постриги. С 2004 года по благословению митрополита Филарета несла послушание игумении Свято-Ксениевского женского монастыря в деревне Барань. Она говорила, что возьмет в монастырь любую сестру, только не ту, которая унывает.
На вопрос о монашестве матушка как-то ответила: «Мне казалось, что это несбыточная мечта, такая высота, которой могут достигнуть только ангелы». Сама она всегда уповала на милость Господа и была воином Христовым.