Света подняла руку, чтобы постучать в дверь квартиры Лены, но замерла на секунду. Внутри что-то кольнуло — предчувствие, которое она тут же отогнала. Они дружили с института, почти двадцать лет. Лена всегда была той, к кому можно прийти без звонка, с бутылкой вина или просто так, чтобы поплакать или посмеяться. Сегодня повод был мелкий: Света хотела вернуть платье которое брала у подруги на деловую встречу и заодно пожаловаться на то, что муж снова задерживается на работе.
Дверь открыла Лена — в домашнем халате, с влажными после душа волосами, улыбчивая, как всегда.
— Ой, Светик, проходи! Я как раз чай заварила. Ты вовремя, а то я одна тут скучаю.
Квартира Лены пахла ванилью и чем-то цветочным. Всё знакомо: светлые стены, мягкий диван, на журнальном столике — чашка с недопитым кофе. Света прошла в гостиную, сняла пальто, повесила на вешалку. Платье она положила на спинку стула.
— Я ненадолго, — сказала она. — Просто вернуть твоё сокровище. И, если честно, выговориться.
Лена рассмеялась:
— Выговаривайся сколько угодно. Садись, сейчас налью кофе.
Пока подруга возилась на кухне, Света рассеянно оглядывала комнату. Взгляд зацепился за туалетный столик у окна. Там, среди флаконов духов и кремов, лежала расчёска. Обычная, чёрная, с широкими зубцами. Такая же, как у её мужа. Точно такая же.
Света нахмурилась. У Андрея была именно такая — он покупал их оптом в одном интернет-магазине, потому что «удобные и не ломаются». Дома их было три штуки. Но одна пропала месяца два назад. Андрей тогда пожаловался: «Куда-то задевал, теперь другую беру хорошо что взял про запас».
Она подошла ближе. Расчёска лежала небрежно. На зубцах застряло несколько тёмных волос — коротких, мужских. У Лены волосы светлые, длинные. У Андрея — тёмные, с лёгкой сединой на висках.
Сердце стукнуло один раз, сильно, и потом забилось ровно, будто ничего не произошло. Света взяла расчёску в руки.
— Лен, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, — откуда у тебя эта расчёска?
Лена появилась в дверях с двумя кружками.
— Какая? А, эта? Понятия не имею. Давно лежит, наверное, кто-то из гостей забыл.
Света повернула расчёску. На ручке — едва заметная царапина, похожая на букву «А». Андрей сам её сделал, когда-то, случайно, ножом, открывая посылку с расческами. Он ещё смеялся: «Теперь подписанная, моя личная».
— Это Андрея, — сказала Света тихо.
Лена поставила кружки на стол. Улыбка на её лице дрогнула, но не исчезла.
— Ты уверена? Они же все одинаковые.
— Царапина. Видишь? Он сам её сделал.
Повисла пауза. Лена подошла, посмотрела. Пожала плечами.
— Ну мало ли. Может, он когда-то был у меня и забыл. Или ты сама приносила, когда оставалась с ночёвкой.
Света покачала головой.
— у меня своя расческа в косметичке. И Андрей у тебя… когда он у тебя был в последний раз?
Лена отвела взгляд.
— Не помню. Давно.
Света положила расчёску обратно. Руки слегка дрожали.
— Лен, скажи честно. Что происходит?
Подруга села напротив, обхватила кружку ладонями.
— Свет, ты что, серьёзно? Из-за расчёски? Ты же знаешь, как я к Андрею отношусь. Как к своему брату почти.
— Именно поэтому я и спрашиваю.
Лена вздохнула.
— Ничего не происходит. Честно. Может, он действительно забыл её когда-то. Или… не знаю. Ты же сама говоришь, он их пачками покупает.
Света смотрела на подругу. Лена всегда была отличной лгуньей — ещё со студенческих времён. Когда прогуливала лекции, когда скрывала романы, когда врала родителям. Но сейчас в её глазах было что-то другое — не страх, а скорее усталость. Как будто она ждала этого разговора.
— Ладно, — сказала Света. — Допустим. Я заберу её домой, отдам ему. Спрошу, как она здесь оказалась.
Лена кивнула слишком быстро.
— Конечно. Забирай.
Света взяла расчёску, положила в сумку. Они ещё посидели минут двадцать — поговорили о работе, о детях, о новом сериале. Но разговор был натянутым, как струна. Когда Света встала уходить, Лена обняла её чуть дольше обычного.
— Не придумывай себе ничего, ладно? — прошептала она. — Мы же подруги.
— Конечно, — ответила Света.
Дома Андрей ещё не пришёл. Света поставила расчёску на его тумбочку, рядом с часами. Села на кровать и стала ждать.
Он появился около десяти — уставший, с портфелем, пахнущий холодным воздухом и лёгким ароматом чужого парфюма. Тот же цветочный, что у Лены.
— Привет, — сказал он, поцеловал её в щёку. — Как день?
— Нормально. Была у Лены.
Андрей кивнул, пошёл в ванную умываться. Света слышала, как он напевает что-то под нос — привычка, когда он в хорошем настроении.
Когда он вернулся в спальню в пижаме, взгляд его упал на расчёску.
— О, моя пропажа! Где нашла?
Света смотрела на него внимательно.
— У Лены. На туалетном столике.
Андрей взял расчёску, повертел в руках.
— Странно. Я думал, дома потерял.
— Ты был у Лены недавно?
Он пожал плечами.
— Да вроде нет. Месяца три назад, наверное, когда ты в командировке была, заезжал на минутку — она просила помочь с компьютером.
Света молчала.
— А что? — спросил он.
— Ничего. Просто странно, что расчёска у неё.
Андрей улыбнулся.
— Может, ты её туда занесла? Или она сама взяла, когда у нас была.
— Она говорит, гость забыл.
— Ну вот, значит, я и есть тот гость, — он рассмеялся. — Не переживай, Свет. Мелочь.
Он лёг, обнял её, как всегда. Но в эту ночь Света не спала. Она лежала и думала: почему он не удивился? Почему не спросил, как расчёска оказалась именно на столике, а не в ящике? Почему Лена так быстро согласилась, чтобы она забрала её?
На следующий день Света позвонила Лене.
— Лен, давай встретимся. Поговорим нормально.
— Свет, я на работе. Вечером?
— Нет. Сейчас. В кафе напротив твоего офиса.
Лена пришла через полчаса — бледная, с сумкой через плечо.
Они сели за дальний столик. Официант принёс кофе.
— Говори, — сказала Света.
Лена посмотрела в окно.
— Нечего говорить. Ты всё придумала.
— Я видела твои глаза вчера. Ты врала.
Лена помолчала, а потом призналась.
— Света… это было один раз. Давно. Глупость. Мы оба пожалели сразу.
Света почувствовала, как внутри всё холодеет.
— Когда?
— Месяца три назад. Ты уезжала в командировку. Он заехал… помочь с компьютером. Выпили вина. И… всё.
— И всё?
Лена кивнула.
— Больше ничего не было... Клянусь. Мы решили, что это ошибка. И забыли.
— А расчёска?
— Он тогда остался до утра, так как было поздно и он за рулем. Утром причесывался и забыл. Я не выбрасывала — думала, вдруг спросит. Но он не спросил.
Света смотрела в чашку.
— Почему ты не сказала мне?
— Потому что я тебя люблю. И его тоже… как друга. Я не хотела разрушать всё. Ты же знаешь, как я одинока после развода.
— А он?
— Он любит тебя. Правда. Говорил, что это была слабость. Что больше никогда.
Света встала.
— Я подумаю.
Она вышла из кафе, не оглядываясь. На улице был январь, снег падал крупными хлопьями. Света шла домой пешком, хотя было далеко.
Дома она собрала вещи Андрея — аккуратно, без злости. Сложила в чемодан и поставила у двери. Когда он пришёл, она молча показала на чемодан.
— Света… — начал он.
— Я знаю всё. Уходи.
— Это была ошибка. Один раз.
— Для меня это не один раз. Это предательство. И от тебя, и от неё.
Андрей пытался говорить, объяснять, просить прощения. Но Света была спокойна — пугающе спокойна.
— Уходи. Я не хочу тебя видеть.
Он ушёл. На следующий день Лена звонила сто раз, писала сообщения, просила встретиться. Света не отвечала.
Прошла неделя. Света жила как в тумане — ходила на работу, готовила ужин только себе, смотрела в окно. Подруги на работе заметили, спрашивали. Она отмахивалась.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. Света открыла — на пороге стояла Лена. В руках букет белых роз.
— Можно войти?
Света посторонилась.
Они сели на кухне.
— Свет… я не прошу прощения. Я знаю, что не заслуживаю. Но я не хочу терять тебя. Ты для меня — как сестра.
Света посмотрела на неё.
— Ты спала с моим мужем. В своей постели, наверное тоже думала обо мне?
Лена заплакала.
— Я не знаю, как объяснить. Это было… как вспышка. Мы оба были несчастны в тот момент. Ты уехала, он говорил, что вы отдаляетесь. Я — что мне одиноко. Выпили вина и… получилось.
Света встала, налила воды.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебя простить. И его — тоже не знаю.
— Я понимаю.
Лена ушла. Букет остался на столе.
Прошёл месяц. Андрей снимал квартиру. Звонил, писал. Света не отвечала. Лена тоже больше не появлялась.
Однажды весной Света шла по парку и увидела их — Андрея и Лену. Они сидели на скамейке, далеко друг от друга, говорили о чём-то серьёзно. Лена что-то объясняла, он кивал. Потом она встала и ушла в одну сторону, он — в другую.
Света остановилась за деревом. Сердце сжалось, но не от боли — от странного облегчения. Они не вместе. Это было важно.
Вечером того же дня Андрей позвонил.
— Свет, я видел тебя в парке. Можно встретиться?
Они встретились в том же кафе, где она говорила с Леной.
— Я не с ней, — сказал он сразу. — Мы встретились, чтобы обсудить тот случай и поставить точку. Она уезжает в другой город. Новую работу нашла.
Света кивнула.
— А ты?
— Я хочу вернуться. Если ты позволишь. Я всё понял. Это была самая большая глупость в моей жизни.
Света смотрела на него долго.
— Я не знаю, смогу ли доверять снова. Но… я тоже устала быть одна.
Они начали всё сначала — медленно, осторожно. Без громких слов, без обещаний навечно. Просто ужинали вместе, гуляли, говорили.
Лену Света больше не видела. Та уехала, как и сказала. Иногда приходили сообщения — короткие, нейтральные: «Как дела?», «Поздравляю с днём рождения». Света отвечала сухо, но отвечала.
Расчёску ту Света выбросила в тот же вечер, когда Андрей ушёл. На помойку, в общий контейнер. Чтобы никогда больше не видеть.
Прошёл год. Они с Андреем жили вместе снова. Не как раньше — лучше. Больше разговаривали, больше слушали друг друга. Доверие возвращалось по капле, медленно.
Однажды Света нашла в ящике новую расчёску — точно такую же, чёрную, с широкими зубцами. Андрей купил.
— Зачем? — спросила она.
— Потому что удобная, — улыбнулся он. — И теперь я буду помнить, как легко её потерять.
Света рассмеялась — впервые за долгое время искренне.
Скандал остался в прошлом. Не громкий, не публичный — тихий, домашний, разъедающий изнутри. Но они пережили его. Может, стали сильнее. А может, просто научились ценить то, что чуть не потеряли из-за одной чёрной расчёски на чужом столике...