Страница рассказа на author.today
Крыльцо скрипнуло под их ногами, звук прозвучал неестественно громко в мертвой тишине деревни. Мужик потянул за ручку двери — та не была заперта и легко поддалась, распахнувшись с тихим стоном петель.
Леха переступил порог и тут же почувствовал, как что-то не так с этой темнотой. Это была не обычная ночная тьма, в которую глаза постепенно привыкают. Здесь тьма была плотной, вязкой. Она поглощала саму возможность видеть.
— Тьма какая-то… странная. — прошептал он. Его голос был поглощен пространством и не дошел до мужика.
Леха попытался сделать шаг вперед, но нога наткнулась на что-то мягкое. Он наклонился, пытаясь нащупать предмет, и его пальцы коснулись чего-то ворсистого и холодного. Он резко отдернул руку.
— Осторожнее тут. — предупредил мужик. — Иди за мной, нам нужен погреб, он в зале.
Леха сделал еще пару шагов, и тут его осенило. Телефон! Он же оставил его на кухонном столе, когда уходил в баню. Он остановился и начал шарить руками в темноте, пытаясь нащупать поверхность стола.
— Погоди, мне нужно… — начал он, но мужик уже ушел вперед.
Леха нашел стол — его ладони скользнули по холодной деревянной поверхности. Он провел рукой по столу, и через несколько секунд его пальцы наткнулись на знакомый прямоугольник. Телефон. Он схватил его и сунул в карман куртки, чувствуя странное облегчение от того, что не потерял связь с внешним миром, хотя и не был уверен, что здесь, в этом проклятом месте, она вообще будет работать. Включить фонарик он не рискнул — боялся, что свет привлечет чье-то внимание и как бы чего не вышло.
Леха услышал шаги, удаляющиеся вглубь дома, и поспешил за ними, вытянув руки перед собой, чтобы не наткнуться на что-то еще.
— Стоп. — прозвучал голос мужика совсем рядом, и Леха едва не врезался в него. — Погреб здесь. — он поднял крышку — Там, внизу.
— А почему я? — спросил он, и в голосе проскользнула неуверенность.
— Потому что ты связан с ней. — ответил мужик, и в его голосе послышалась странная интонация. — Ты ее почувствуешь, я нет.
Леха почувствовал, как что-то холодное снова коснулось его руки, но на этот раз это была рука мужика, направляющая его вперед.
— Вот здесь люк. Спускайся.
Леха наклонился и нащупал края проема. Оттуда, из подпола, поднимался запах — смесь земли, плесени и какой-то древности.
— Быстрее, парень. Времени у нас нет. — подтолкнул его мужик.
Леха глубоко вздохнул, пытаясь собраться с духом, и начал спускаться вниз. Ступени были узкими и скользкими, он спускался медленно, цепляясь руками за стенки проема. Когда его ноги наконец коснулись земли, он остановился и достал телефон из кармана. Здесь, внизу, он уже не боялся привлечь внимание — смело включил фонарик.
Свет рассеял тьму, и Леха огляделся. Погреб оказался совсем небольшим, заставленным полками с банками закруток. Огурцы, помидоры, варенье — обычная деревенская консервация. Ничего особенного, никаких признаков магических артефактов или книг.
Леха нахмурился и поднял голову, чтобы посветить на мужика и уточнить что делать, но вместо этого увидел, как крышка люка резко захлопнулась, погрузив его в полную темноту.
— Нууу Ольга Львовна, чем отпатишь мне за улов? — донесся через крышку знакомый голос мужика, но теперь в нем звучала какая-то странная интонация, словно он говорил с кем-то другим. — Вон какого карася подхватил, чуть не сорвался!
Леха замер, прислушиваясь. Откуда-то сверху послышалось фырканье, и он узнал голос бабки.
— Фу, гад. — прозвучал её скрипучий голос. — Морок навел, облик принял — и уже важничаешь. Обычное дело для твоего брата.
— А что, разве не так? — засмеялся мужик, но смех его звучал уже совсем по-другому — хрипло, неестественно. — Хлопец-то поверил, повеееерил, как дитя малое. — ехидничал бес уже не скрываясь.
Леха почувствовал, как по спине пополз холод. Он прижался к стене погреба, пытаясь понять, что происходит. Мужик… был не мужиком?
— Да уж, морок на тебя, дурака, навели, — проговорила бабка, и Леха понял, что она обращается к нему через крышку. — Вот удивляешь ты меня, сколько раз на одни и те же грабли. А еще к философам себя причисляешь, так я эту дурь у тебя выбить окончательно и не смогла. Но ничего, Леха, хватит с тебя.
— Ты даже не представляешь, чей череп ты держал в руках, — продолжила она, и в голосе её послышалась злость. — В некоторых местах тебе бы ноги вырвали только лишь за то, что ты взглянул на него. А ты… ты его отдал, ирод! И черта, который был к нему привязан, я потеряла. А он мне нравился! Такого простить не могу.
Леха почувствовал, как сердце замерло в груди. Он слышал, как бабка делает паузу, словно обдумывая что-то.
— Да и к тому же, — добавила она уже более спокойно, но от этого было еще страшнее, — в последнее время с тебя плохой навар получается. Истощился ты, выдохся. Зять-то вон два десятилетия энергию как ГЭС гонит, без перебоев, а ты… ты и десяти не продержался. А Танька только обрадуется, что такой груз скинула — теперь нового найдет, покрепче будет. Например, братец твой! Она давненько о нем мечтает. — съехидничала бабка.
Леха замер, пытаясь собраться с силами. Его руки тряслись, но он заставил себя глубоко вздохнуть. Фонарик телефона все еще горел, освещая тесное пространство погреба. Он разблокировал экран и попытался набрать номер — любой, хоть скорую, хоть полицию, хоть друзей. Но тут он поймал себя на мысли, что у него даже нет друзей, которым он мог бы позвонить. Последний был Ваня, а его уже нет. Но на экране красовался крестик вместо полоски сигнала. Сеть отсутствовала полностью. Он попробовал еще раз, но результат был тот же — достучаться до кого-то было невозможно.
Леха начал обыскивать погреб, не выпуская телефон из рук. Он шарил руками по полкам, отодвигал банки, заглядывал в углы. Но везде было одно и то же — закрутки, пыль, паутина.
Вдруг сверху донесся жуткий топот. Множество шагов — тяжелых, быстрых, неровных. Среди них слышались и такие, что звучали как стук копыт по деревянному полу. Леха замер, прислушиваясь. Топот становился все громче, ближе. По дому двигалось что-то большое, многоногое. Чувствовалась подготовка к чему-то.
Леха снова начал обращать внимание на закрутки. Свет фонарика скользил по полкам, и он заметил, что среди обычных банок с огурцами и помидорами есть другие, необычные. Мутная жидкость, непонятного цвета. Таких банок было несколько полок. Он взял одну в руки и начал крутить её, рассматривая сквозь стекло. Внутри не было никакого содержимого, кроме жидкости — ни овощей, ни ягод, ничего. Только эта мутная, подозрительная субстанция.
И тут ему в голову пришло — что это тот же самый отвар, который бабка варила в котле! Тот, которым она его поили все эти годы, который стирал ему память и делал послушным. Леха почувствовал, как в груди закипела злость. На зло ей он начал бить банки, швыряя их об пол. Стекло разлеталось осколками, мутная жидкость разливалась по земляному полу, смешиваясь с пылью. Он бил одну за другой, не останавливаясь, пока не разбил все банки с отваром на этих полках.
Сверху послышалось: — Ах ты сука дрянь такая!
Это кричала разъяренная бабка. Её визг был особенно жуткий — такого Леха еще не слышал. Пронзительный, искаженный злостью, он прорезал воздух и вонзился прямо в мозг. Леха испытал очередной приступ ужаса, от которого ноги подкосились, а руки задрожали еще сильнее.
Крышка погреба резко открылась, и Леха, не раздумывая, поспешил в неё выбраться. Но оттуда, сверху, кто-то прыгнул вниз и запрыгнул ему на спину. Леха почувствовал, как что-то тяжелое и когтистое впилось в его плечи, рвало и драло его спину. Острые когти вонзались в плоть, разрывая куртку и кожу под ним. Леха закричал от боли и ужаса, пытаясь сбросить с себя нападавшего, но тот держался крепко, продолжая терзать его.
Обливаясь слезами и со стонами, он продолжал карабкаться вверх. Его тело уже давно сдалось. Спина горела от ран, каждое движение отдавалось острой болью. Дышать было тяжело, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Толкал вперед его только дух, упрямство, которое не позволяло сдаться. Его самого удивил его дух. В тот момент он поймал себя на мысли, что может быть он не такой уж и никчемный, как думал всю жизнь. И будь у него уверенность в себе раньше, то жизнь его сложилась бы по-другому. И вот уже перед самым подъемом, когда до выхода оставалось всего несколько ступенек, в его голове вновь поселилась надежда. Может быть, он все-таки выберется? Может быть, еще не все потеряно?
Как вдруг появилась бабка. Она нависла над люком в темноте, освещенная лишь светом свечей, падающим сверху. Леха увидел её злостное самодовольное лицо и в отчаянии попытался перекрестить её, протянув руку и начертив в воздухе крест.
Бабка засмеялась.
— Это так не работает, хлопчик, — прошипела она. — Для этого нужна сила воли и вера. А с ней у тебя проблема. Какая может быть вера в бога, если ты в себя-то не веришь?
Она подняла ногу и со всей силы толкнула Леху в голову, отправив его обратно в погреб. Удар был настолько сильным, что он отлетел вниз, ударившись о земляной пол. В погреб запрыгнула еще одна тень, и крышка резко захлопнулась, забрав за собой Леху и его последующие протяжные крики.
На этом история жизни Лехи и закончилась.
***
Ночь в деревне выдалась тревожной. Всю ночь стоял вой собак — не лаяли они, а именно выли, протяжно и жутко. Многие люди в ужасе не спали, прислушиваясь к этим звукам, которые разносились по всей округе. Собаки выли не переставая, до самого рассвета, и даже самые крепкие сны не могли заглушить этот навязчивый вой.
Днем люди наблюдали, как в деревню приехали полиция и скорая. Машины с мигалками остановились у дома бабки Ольги Львовны. Соседи выходили из своих домов, перешептывались, но не решались даже близко подходить к ограде бабки и наблюдали издалека. Слухи о том, что она ведьма, ходили здесь уже десятилетиями из уст в уста. И подходить к ее дому было небезопасно.
Во первых, можно было увидеть чего такого, чего бы не хотелось, и случались уже трагичные случаи с теми, кто слишком любопытствовал.
А во вторых, если кто увидит, то добрые языки могут и обвинить в пособничестве ведьме. А это, несмотря на двадцать первый век технологий, в подобных местах способствует едва ли не такому же положению что и сотни лет назад. Посему, все смотрели издалека.
Ходили слухи, что якобы произошел трагичный случай в доме бабки с мужем ее внучки. Говорили, что молодой человек, который жил с Таней, скоропостижно скончался. От чего — никто точно не знал. Одни говорили про сердечный приступ, другие про то что упал на топор, третьи только качали головами и молчали, глядя в сторону бабкиного дома.
Вечером, все из своих окон могли наблюдать, как все семейство кроме бабки благополучно покидает деревню на своей машине. Кто-то позже даже говаривал, что новоиспеченная вдова выглядела лучше чем обычно, и лицо ее было полно не скорби, а радости и умиротворения.