Страница рассказа на author.today
Шесть лет пролетели, как один затянувшийся день.
Их трёхкомнатная квартира дышала уютным достатком, но была безликой, как интерьер гостиничного номера — комфортно, но без жизни.
Таня заметно расцвела. Дорогие вещи, безупречный маникюр, аккуратная прическа. Она превратилась в образцовую жену успешного мужчины. Их совместные фото в соцсетях вызывали зависть — все как у людей. Это все было нужно ей, а не Лехе, для которого это было напускное.
Их четырехлетняя дочь — вылитая копия Тани — появилась на свет после долгих лет безуспешных попыток. Леха помнил бесконечные обследования, гормональную терапию, слезы Тани. После каждой неудачи из него уходили все жизненные силы, на восстановление уходили месяцы. А потом — неожиданная беременность, когда они уже почти потеряли надежду.
Это судьба, — говорила Таня, и Леха кивал. Хотя иногда, глядя на дочь, он ловил себя на странной мысли: почему он не чувствует той отцовской нежности, о которой так много читал или слышал от родственников?
Леха существовал в этом благополучии как актёр, играющий альтернативную версию самого себя. Работа в семейном бизнесе поглощала его полностью. Отец передавал ему все больше полномочий, и Леха справлялся безупречно. Периодически он ловил себя на мысли, что подписывая очередной успешный договор, он совершенно не помнил их условий, но сделки приносили удачу.
— У тебя талант к этому! — восхищенно говорил отец, и Леха вежливо улыбался, не понимая, откуда взялся этот талант.
Лехе часто снились кошмары, после которых он просыпался изнеможденный и обессиленный, но содержимого снов не помнил. Только апатия и полная физическая разбитость оставались с ним на весь день.
Единственным напоминанием о прежней жизни был потрепанный томик стоиков, спрятанный в ящике рабочего стола. В те редкие дни, когда Таня уезжала с дочкой к родителям, он доставал его и проводил пальцами по пожелтевшим страницам, будто пытаясь нащупать что-то важное. Иногда ему удавалось наткнуться на какую-то мысль, которая словно чесала мозг и наталкивала на подозрения о происходящем, но мысль всегда быстро и внезапно ускользала, оставляя лишь смутное ощущение, что что-то не так.
Однажды в соцсетях его отметили на фото с друзьями и, смотря на фото, он не мог вспомнить, почему они были важны. Имена всплывали в памяти, но эмоции отсутствовали.
— Ты сегодня какой-то рассеянный, — ласково говорила Таня, когда он впадал в апатию. Она наливала ему чашку травяного чая с медом. — Выпей, тебе станет легче.
И он пил. И снова забывал о гнетущей реальности, возвращаясь в приемлемую реальность.
Телефонный звонок разорвал этот привычный круг.
— Слушаю.
— Здорова! — прозвучал на той стороне какой-то знакомый голос из прошлого.
— Эм… здравствуйте, а вы кто? — неуверенно спросил Леха.
— Ну ты дядька даешь! Уже друзей не узнаешь, зазнался то! — почти прокричали в динамик, но без злобы.
— Ваня, это ты? — с настороженностью спросил Леха.
— Ну вот, узнал! А я уж думал богатым стану, как некоторые. — В трубке раздался смех — грубый, неотесанный, пахнущий дешевым пивом и студенческой свободой. И в этот момент Леха вдруг осознал: это первый настоящий звук, который он слышал за последние годы.
— А ты где мой номер то взял?
— У братца твоего, видел его тут намедни. Здоровый стал кабан, нажористый!
— Это да, но в голове так и не поменялся. — сказал Леха и ему стало как-то приятно на душе, словно серые будни окрасились цветными красками.
— Я чего тебе звоню то… — прозвучало внезапно на той стороне. — Мы с тобой мало общались в последнее время… Ну… с днем рождения друг друга поздравляли раз в год и то хорошо. — засквозило неуверенностью.
— Ты давай ближе к делу, Вано.
— Я это… да… давай… В общем давай в лоб. Я развелся полгода назад, съехал от жены в съемную квартиру. Ее на днях затопили соседи сверху. Бабка, свинья глухая, оставила кран на кухне включенный, а сама уперлась куда-то из дома. Трубы забиты были мусором и вот все и вытекло. Несколько часов продолжалось, а меня как назло дома не было. Короче, съехать пришлось. Я пару дней в гостиницах потыркался, да и подумал, а чего бы мне в это город не заехать на время. Здесь всё-таки молодость студенческая проходила моя, да и друзья есть, ты вот, например.
— Иии? — уже весь во ожидании развязки протянул Леха.
— Иии! Че и то! Перекантоваться у тебя хотел пару деньков, заодно и пообщаться, былое вспомнить.
— Так-с. Ну, я тебе прямо так сходу сказать не могу, сам понимаешь, я человек семейный, решения принимаем все вместе. Тем более, мы на днях в деревню собираемся, по традиции туда каждый год ездим. Там банька, шашлыки, ты знаешь. Давай так, вечером встретимся в барчике одном, адрес тебе скину, а я к тому времени я порешаю вопросик и тебе там сообщу результат.
— Окей, давай адрес своего барчика. И во сколько?
— Так, сейчас два часа… значит в шесть. Нет, в семь давай.
— Ладно, давай, жду. — и после этого звонок был завершен.
Время до вечера тянулось необычайно медленно. Сначала Леха делал рутинные дела на работе, потом заехал домой, отчитался перед женой. Та же, хоть и со скрипом, но разрешила вписать старого друга, хоть тот ей почему-то и не нравился. Ей вообще никто не нравился из не деловой и не семейной жизни мужа, но Лешу это никогда не задевало, его семья и супруга была центром вселенной, вокруг которой он вращался.
***
За коричневым и обшарпанным столиком бара сидел человек, внешность которого при первом взгляде выдавала карикатурные сельские черты. Но при более длительном рассмотрении, можно было бы заметить наполненные житейской мудростью серо-зеленые глаза. Ваня всегда выглядел забавно, негармонично, и с возрастом это только усиливалось. Он не отличался какими-либо достижениями ни в учебе, ни в работе, ни в семейной жизни. При этом было в нем что-то, что его очень сильно роднило с Лешой с самого их знакомства. Некоторая невидимая нить казалось бы пронизывала их жизни и не давала отделиться окончательно друг от друга.
— Здорова. — прозвучало сухо из-за спины, после чего в поле зрения показался худощавый парень с серым лицом.
— Привет! — радостно сказал Ваня и, встав, обнял протягивающего руку друга. — Леха, как ты изменился. Болеешь что ли?
— Ну ты, конечно, умеешь начать разговор. Нет, не болею, а очень даже прекрасно себя чувствую. — гнусаво и спокойно ответил тот.
— По внешнему виду так не скажешь.
— Не выспался, бывает. Ты лучше расскажи как ты дошел до жизни такой.
— Ага, сейчас за пивом схожу, тут без него не разобраться. — Ваня вышел из-за стола.
— Ну и местечко ты выбрал, районная пивнуха какая-то. А с виду вроде человек солидный.
— сказал он плюхнувшись за столик с двумя бокалами. — Анальник что ли? — спросил он со смешком.
— Чего?
— Да забей.
— Все деньги в семью, не до шика мне, Ваня.
— А, понятно, жена хранит капитал. Мне это знакомо, даже больше чем хотелось бы. — повисла пятисекундная пауза. — Ну да ладно, давай, за встречу! — на этом моменте они чокнулись и выпили.
После двух выпитых бокалов диалог начал развязываться и переходить в активную фазу. Два друга громко переговаривались, периодически раздаваясь смехом. Леха даже оттаял, голос его стал звонче, кожа лица окрасилась в розоватый цвет.
— Помнишь, на берегу тогда мы с пацанами тебе на уши присели про твою Танюху.
— Конечно, поржал я с вас тогда от души.
— Да ты погодь. Неужели ты так ничего и не понял? Странного не заметил за столько времени?
— Вань, не начинай опять эту телегу, возраст уже не тот. В этот раз я боюсь уже не удержусь и обмочу портки. — вещал охмелевший Леха.
— Да ты послушай хотя бы, новость расскажу. Бабку Серого помнишь? Ну, которая тебе оберег передала, а ты не взял.
— Ага.
— Так вот, она померла не так давно. Болела долго, Серый с ней много времени провел, ухаживал там и все такое. Мы с ним на созвоне часто. И вот рассказывает он мне, то ли крыша у бабки потекла окончательно уже под конец, то ли еще почему-то, но про тебя вспоминала перед смертью часто. Жалко, говорит, парня, что не взял тогда мешочек. И видела она, как тебя черти мучают, не физически, а душу типа.
— Да ты совсем уже больной что ли?! — крикнул Леха подорвавшись со стула так, что тот под ним чуть не упал. — Ваня, если ты продолжишь мне это втирать, мы с тобой не споемся, и ночевать ты пойдешь в ближайшую шаурмечную, понял? — его дыхание резко участилось, а синяки под глазами будто бы потеменели на фоне бледного впалого лица.
— Да понял, понял. — ответил удивленный Ваня.
— И давай собираться, уже одиннадцать, поздно.
— Одиннадцать это поздно? Да уж, ладно черти, ладно ведьмы, но душнилой ты конечно стал знатным. — сказал поднимаясь Ваня, в голосе которого проскальзывали нотки раздражения.
— Считай меня кем угодно, но про мою семью больше не слова.
Поездка на такси прошла в некотором напряжении.
Дома у Лехи Ваня обнаружил показательную и выхоленную семью. С дочерью друга он не успел как следует познакомиться, ибо вернулись они довольно поздно, зато Таня была с пылу с жару. Время — ночь, а она вся при параде, будто через пять минут отправится не спать, а в ночной клуб.
На кухне была наготовлена куча еды, а все комнаты, в которых Ване удалось присутствовать, были тщательно убраны, ни пылинки. Создавалось впечатление, словно пред ним разыгрывают театральную постановку. В какой-то момент он даже заметил тень замешательство и на лице Лехи, что наводило на мысль, что для него это тоже не совсем привычная обстановка.
Стоит и упомянуть что хозяйка почти ничуть не изменилась с момента, когда Ваня видел ее последний раз, в студенчестве. Она по прежнему выглядела очень молодо и непримечательно с точки зрения красоты. Да, она была очень ухожена, но даже это не скрывало ее серость и безликость.
— Наверное, именно эта ее внешняя особенность и вызывает кучу вопросов. — подумал про себя Ваня.
— Вань, я тебе в зале постелила, на диване. Это у нас самая дальняя комната в конце коридора. Еда в холодильнике, хочешь — поешь, а я пожалуй спать, у меня завтра есть дела до обеда. И ты Лешик тоже не задерживайся, тебе на работу. — пролепетала Таня и скрылась в коридоре под Ванины слова благодарности за гостеприимство.
Ребята посидели еще минут десять под чай, практически молча.
— Знаешь Леха, извиняй за то что в баре наговорил. Семья у тебя походу в полном порядке и зря я это все вообще начал вспоминать. Мир? — спросил Ваня со странным решительным и осознанным видом.
— Мир. — сказал Леха. — Я спать. Выключи свет везде как сам ляжешь.
На этом кухню покинул и он.
Ваня же тоже долго тянуть не стал. Допив чай, он прошел в ванную комнату, которая была прямо рядом с кухней. С собой он занес и рюкзак, в котором было все что он захватил с собой, включая ванные принадлежности.
Чистя зубы он пристально смотрел в свое отражение, его мысли были где-то далеко отсюда и были заняты отнюдь не тем, чем он в данный момент занимался.
Закончив, он достал телефон и кому-то отправил одно сообщение «На месте», после чего порылся в рюкзаке и достал из недр какой-то маленький холщеный мешочек. Он покрутил его в руке, затем поднес к носу и хорошенько затянулся. Пахло забористо, но приятно, дикой смесью различных трав. Ваня почесал нос и вышел из ванны, где он таясь прошел к прихожей, которая, к счастью, был там же — рядом с ванной. Найдя глазами Лехину куртку, он аккуратнейшими движениями сунул мешочек в карман находившийся на рукаве. Тот карман он приметил еще в баре, он идеально подходил под задуманное, так как этими кармашками пользуются редко и поэтому возможность обнаружения подклада минимальна.
В этот момент он услышал тихий скрип половицы за углом. Ваня замер, ожидая, что кто-то выйдет к нему из темноты. Сердце забилось быстрее, но когда он обернулся, там никого не было. Только пустой коридор и тишина. Краем глаза он заметил движение тени в дальнем конце коридора, но когда пригляделся, там ничего не было. Показалось, наверное. Воображение играет с уставшим человеком.
Застегнув молнию Ваня резко обернулся в сторону другой части коридора, краем глаза он заметил что там, во тьме, кто-то стоит и наблюдает за ним. Но вглядевшись никого там не обнаружил и зашагал в сторону зала.
Зал был огромный, Ваня еле удержался чтоб не присвистнуть от удивления. При этом он был пустой. Много свободного пространства легко порождало эхо от каждого шороха. Окна были занавешены плотными темными шторами, через которые совсем не пробивался свет с улицы, позволяя хорошенько отоспаться. Этим он и решил заняться без промедлений и, выключив свет и раздевшись, лег под одеяло.
Перед тем как Ваня окончательно отошел в сон, в голове его крутилась мысль, не дающая покоя. Что-то в квартире казалось странным и неестественным.
Тем не менее, он провалился в сон.
***
Ване снилось что что-то дышало ему в лицо. Тяжёлое, влажное дыхание, пахнущее тухлыми яблоками. Он зажмурился и оцепенел от ужаса, ожидая что будет дальше. Шершавая лапа провела по его щеке, оставляя за собой липкий след. Он открыл глаза и начал обильно глотать ртом воздух, словно только что вынырнул из-под воды. Шею больно жгло, а сердце мощно колотилось в груди. Все это сопровождалось странным запахом серы.
Он сел и начал вертеть головой, оглядывая темное как смола пространство вокруг себя. Его тревожило чувство чьего-то незримого присутствия рядом, от которого волосы зашевелились на голове.
Вкупе с этим усиливался и запах. Но последней каплей было то, что он почувствовал прикосновение к спине, от чего он, резко соскочив с дивана, в панике устремился на выход. Однако, там столкнулся с незадачей — дверной проем отсутствовал. Выходить из комнаты было не через что…
Ваня оставил все вопросы на потом и приступил сразу к делу. Он начал долбить в стену и что-то истерично кричать. Звуки которые он издавал, звучали так глухо, словно проходили через толстый слой ваты. Остатки оптимизма резко угасали, а темнота тем временем начинала душить и сдавливать.
— Неужели никто меня не слышит? Соседи, Леха, маленький ребенок? — крутился в голове единственный вопрос.
Когда его силы иссякли, а ноги и руки зудели от ударов, он остановился и стал молча пялиться в стену перед собой. В голове был полный штиль. Где-то за спиной прозвучал протяжный скрип. Это было похоже на то, как открывается старая дверца советского шкафа. Но за спиной у Вани не было советского шкафа, он это точно знал, ибо отметил до этого что комната была практически пустая.
Он замер, боясь даже дышать. Даже думать ему было страшно, так как казалось, что его мысли могут быть услышаны и выдать его. За спиной послышались шаги. Они звучали не торопливо и театрально, словно стремясь напугать, а не настигнуть. И в момент, когда его шея начала чувствовать на себе жаркое и влажное дыхание, ему пришла в голову спасительная мысль. Зажмурившись, он схватил рукой крестик на свой груди и начал шептать про себя молитву. Ту единственную, которую он знал наизусть с детства.
Так и продолжалось какое-то время, счет которого Ваня уже потерял. Словно в трансе он продолжал начатое дело, пока не стал чувствовать всем своим нутром, как дышать стало легче. Тревога начала отступать и он дал себе слабину, перестав читать молитву. И стоило отвлечься только на несколько секунд, как из глубины зала послышался глухой и звонкий топот копыт, которые быстро неслись в его сторону.
Пока в Ваниной груди снова вспыхивал пожар ужаса, что-то тяжелое врезалось в его затылок. Затем он услышал глухой звук падающего на пол предмета и почувствовал распускающийся бутон резкой боли на голове.
Сознание накрыл туман, в глазах погасло, страх полностью ушел. Из последних сил он приоткрыл глаза настолько широко насколько мог и обнаружил перед собой всю ту же стену, где когда-то находилась дверь, через которую он и вошел сюда. Стена медленно и прерывисто отдалялась от него и он понял, что его тело тащат в противоположную сторону. Его восприятие было таково, что казалось, словно все происходит не по-настоящему, а это сон или фильм. Он медленно перевел взгляд в глубь комнаты, и привыкшие к темноте глаза разглядели шторы и окно, за которым казалось его ждало спасение и целый мир, в котором никто даже не подозревает о существовании ужаса с которым ему пришлось столкнуться. И от этой мысли его одолело великое одиночество и тоска.
Последнее спасение он видел там, за окном. Спасение не жизни, но души. Ваня попытался отдать оставшиеся силы на рывок к этому окну, но ему не удалось пошевелить даже пальцем. Затем одним резким движением его тело скрылось за дверью в стене, после чего та резко захлопнулась.
— Как ушел? Когда ушел? — удивлялся утром Леха за столом кухни.
— Леш, ну не знаю я. Когда проснулась, его уже не было. Часов в восемь утра это было. Входная дверь открыта — заходи кто хочет! Тоже мне, друг называется. — разводила руками Таня и ругалась. — А если бы кто чужой зашел? Леш, у нас ребенок маленький! Ты совсем уже нюх потерял, что за друзья у тебя безответственные? — горячилась она.
— Ладно, позвоню ему еще раз потом. Может что срочное произошло и он тревожить нас не стал. Все хорошо. — успокаивал Леха жену.
Таня добилась своего, теперь мысли Лехи были забиты не внезапно пропавшим другом, а раздраженной женой, которую необходимо успокоить и задобрить.