Я несколько раз взмахнул веслом. Хрупкая берестяная оморочка послушно качнулась и отплыла в сторону от приближающейся упавшей березы. Тайга вокруг в плотном тумане, под весом которого прогнулись мерцающие листья. На небе круговерть танцующих звёзд, каждая — словно небольшая комета, тащит за собой тонкий исчезающий хвост. Вода реки будто кедровая смола, густая и тягучая. Раздался плеск. Крупный сом выплыл на поверхность, посмотрел на меня и положил голову на корму лодки, тут же притопившей под его весом. Я дотрагиваюсь до его чешуйчатой головы («а ведь у сомов нет чешуи» — тут же думается мне), он щурится и гугукает. Вдруг меня привлекает звук сзади, я оборачиваюсь, вижу смазанное движение, медленно, слишком медленно, словно сквозь вату пытаюсь увернуться, но тут же падаю в воду от сильного удара в шею. На лодке стоит незнакомый мужчина в запачканной красным рубашке и старых джинсах. Меня засасывает в глубину, а он показывает на меня пальцем и проводит себе им по горлу. Смоляная вода смыкается над головой, кончается воздух, я делаю судорожный вздох и просыпаюсь.
Солнечные лучи пробиваются сквозь щели в плотных габардиновых шторах, из-за двери пробирается крепкий аромат кофе. Родители тихо переговариваются на кухне, звенят кофейные кружки. Я потер шею, там до сих пор зудит и чешется. Нащупываю след от веревочки медальона, который мне подарил еще дед. Надо бы его хотя бы на ночь снимать. Тихо пиликает телефон, на часах — девять утра.
Я откашлялся, посмотрел на вызывающего, удивлённо поднял брови, несколько мгновений даже хотел скинуть, но все-таки нажал кнопку ответа. Голос в трубке был немного хрипловатый, с легким сипением, словно его обладательница только что вышла из многодневного запоя.
— Я беременна, — сообщила Лена и с натугой откашлялась.
— Поздравляю с прибавлением, — холодно ответил я. — Как там Васильев?
В трубке повисло напряженное молчание.
— Тебе-то что? Лёша ещё не знает об этом, — буркнула в ответ бывшая супруга.
— Ну так скажи ему. Вот дружок-то наш обрадуется. Может, на свадьбу позовёте, пока живот из платья не вываливается? — язвительно сказал я. — Шутка. Это всё, что ты хотела сказать?
Мы расстались ровно месяц назад после шумной ссоры с разбиванием окон, машин и тарелок. За всё прошедшее время я видел Васильева и Лену несколько раз, но мы демонстративно не обращали друг на друга внимания. Бывшая жена отводила взгляд, а я смотрел на неё словно на пустое место, хотя внутри всё сжималось при её появлении. Даже сейчас, когда я увидел имя на входящем звонке, услышал голос, мне пришлось закрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, пережидая нахлынувшую ярость.
В трубке после недолгого молчания раздались гортанные звуки, громкий топот ног, а через пару минут — звук сливного бачка унитаза.
— Меня от тебя тошнит, Харитон. И от Васильева тошнит. Да меня теперь от всего тошнит! Ненавижу! — прошипела она в трубку и сбросила звонок.
Я сжал губы и горько усмехнулся. Зная натуру Васильева, я был уверен в его реакции на беременность Лены. Он ни одной юбки с института не пропустил, да и сейчас у него была подруга, родом из богатой семьи, с обширными связями и фуагра на завтрак. Я скрипнул зубами. Пригрел змею на шее… Правду говорит отец: «В семью ни друга, ни врага не пускай, семья — земля, друзья — море, и никогда им не встретиться». Он вообще удивительно опытный в этих вопросах.
Родители не обрадовались моему переезду к ним, мама даже немного всплакнула, узнав о грядущем разводе, отец по привычке погладил потёртую бляху армейского ремня, но всё же сочувственно похлопал меня по плечу. А затем выдал раскладушку и указал пальцем на мою старую комнату, сейчас заваленную различным хламом.
— Разгребай сам, приблуда, — только усмехнулся отец в ответ на мой вопросительный взгляд.
Я резко встал, громко зевнул и как был в исподнем, пошёл на кухню.
— Проснулась, сонная царевна, — протянул отец, прихлебнув кофе из кружки. — Хоть бы мать постеснялся, разгуливаешь тут в трусах.
Мама укоризненно посмотрела на отца, но мне ничего не сказала, только подбадривающе улыбнулась. Через пятнадцать минут я уже выбегал из подъезда.
Зашуршал двигатель, я огляделся по сторонам и принял первый же заказ в приложении.
Из подъезда новостройки выходила моя постоянная клиентка, молодая девушка лет двадцати пяти, как обычно подтянутая, в строгом сером костюме и на высоких каблуках. Светлые волосы собраны сзади в хвост, на лице следы торопливого макияжа. Я поневоле залюбовался. Она пользуется услугами такси пару месяцев, в основном на работу и обратно. За всё это время мы может парой фраз перекинулись, но в основном я понимающе молчал, а клиентка либо озабоченно разговаривала по телефону, либо смотрела в окно.
Сегодня клиентка была не одна, за руку она тащила упирающегося малыша лет пяти, который громко и визгливо кричал, заставляя оборачиваться прохожих. Девушка краснела, что-то говорила сквозь зубы и с силой одёргивала мальчишку, от чего он начинал выть ещё громче. Я решил подъехать чуть ближе, и в этот момент мальчик вырвался из рук матери и побежал навстречу автомобилю. Заскрипели тормоза, мама охнула, всплеснула руками и бросилась к сыну. Я поспешно выглянул из авто и затем выдохнул и погрозил парню пальцем. Сердце колотилось, словно надувной шарик на ветру. Мальчик стоял перед машиной и серьёзно смотрел на меня, затем стукнул маленьким кулачком по капоту и попытался на него залезть. Мать же схватила его за воротник и потащила в салон.
Наконец они сели на заднее сиденье, раскрасневшаяся пассажирка кое-как запихала малыша на детское сиденье и села сама, громко хлопнув дверью.
— Здравствуйте, на Истомина, в поликлинику, пожалуйста, — сбивающимся голосом проговорила она. С раздувающимися от ярости ноздрями она смотрелась не так привлекательно.
Я кивнул и посмотрел на мальчика. Тот обиженно отвернулся к окну.
— Что, не хочет к врачам идти? — поинтересовался я и вырулил на дорогу.
— Не то слово, — почти прорычала пассажирка. — Коля, ну-ка сиди смирно!
Сын тут же упёрся ногами в спинку кресла, я тяжело вздохнул. А малыш, не обратив внимания на мои вздохи, начал играть с окном, опуская стекло вверх и вниз.
Я грозно нахмурился и посмотрел в зеркало заднего вида.
— Ну-ка тихо сиди, пацан. Сейчас маму твою высажу, а тебя заберу и съем.
На всякий случай нажал кнопку блокировки окон.
— Не съешь, — мальчик высунул язык. — Мой папа потом придёт и тебя сам съест. Он сильный и умный, не то что ты. Взрослый дядька, а до сих пор таксистом работаешь.
— Коля, нельзя такое говорить взрослым. Извините, пожалуйста, — заискивающим тоном пробормотала пассажирка и строго взглянула на сына.
Я засмеялся и пожал плечами.
— Ну, устами младенца, как говорится. А ты молодец, умный растёшь. Как папа, наверное?
Коля пристально и как-то по-взрослому посмотрел мне в глаза. А женщина смутилась и начала копаться в сумочке.
— Мама говорит, что папа ушёл от нас. А я говорю, что с ним разговариваю каждую ночь, когда она спит. Дура, а не мама, предательница — к врачам тащит! Не верит собственному сыну!
Коля огорчённо всплеснул руками и опять отвернулся к окну. Повисла неловкая пауза.
Я смущённо хмыкнул и замолчал.
— Извините, не обращайте внимания, Коля такой фантазёр, — смущённо ответила мама Коли. — Меня зовут Ксения, кстати, мы часто ездим вместе, а до сих пор не знакомы. А вы, насколько я видела в приложении, Харитон?
Я утвердительно кивнул.
— Какое редкое имя. У меня будет просьба — подождите нас возле поликлиники, нам нужно будет ехать обратно, — мило улыбнулась Ксения, задорно сверкнула глазами и… я не смог устоять перед её взглядом. У меня вообще-то женщины уже месяц не было.
«Как можно отказать такой красотке?» — хотел сказать я, но вместо этого просто утвердительно кивнул. Донжуан из меня такой же, как и гроза маленьких упрямых мальчишек.
— А это будет сильно дороже? А то я с собой немного денег взяла.
— Мне по пути, — соврал я и махнул рукой. — Если недолго будете, завезу бесплатно.
Ксения ещё раз улыбнулась и уткнулась в экран смартфона.
Мы повернули в унылый переулок, разительно отличавшийся от броских витрин центральных улиц. Серые стены, повидавшие ещё белогвардейцев, обшарпанные, кое-где неряшливо замазанные местным ТСЖ и тут же отмеченные похабным творчеством неизвестных мастеров. У низкой арки, ведущей во двор, прилепилась облупившаяся дверь со стеклянной вывеской — «Детская психиатрическая поликлиника № 1».
Ксения с трудом вывела сына и скрылась внутри. Вышла она минут через тридцать, Коля выскочил первым и сразу дал стрекача в подворотню, девушка охнула и кое-как засеменила за ним.
— Коля, стой! Там яма! — пронзительно крикнула она, но мальчик от крика припустил ещё сильней.
Где-то в глубине двора виднелись знаки строительных работ, горы разрытой земли и груда металлической арматуры у забора. Я не стал дожидаться, пока он упадёт туда, и бросился за ним. Быстро догнал неуёмного мальчугана, ухватив за воротник практически перед самым котлованом.
Мальчик тут же гневно закричал:
— Отпусти! Отпусти, я к папе хочу!
Я развернул его к себе и пристально взглянул в глаза.
— И где же ты там папу увидел, малыш?
Он ничего не ответил, а только упрямо продолжал вырываться из моих рук.
В глубине трёхметровой ямы, заполненной грязью и паром, виднелись изогнутые металлические прутья, повёрнутые концами вверх. Я неодобрительно покачал головой — в самом центре города такое непотребство. И, словно в насмешку, увидел коряво начертанную мелом надпись на стене — «Осторожно! Ремонт теплотрассы».
Я схватил брыкающегося парня на руки и высоко поднял вверх. Коля закричал, но скорее от восторга, нежели от страха. Я подкинул его пару раз, а мальчишка сопровождал каждый взлёт пронзительным визгом.
— Ещё! Ещё! Дядя таксист! — начал канючить он, когда я поставил его на землю.
— Спасибо, — прошептала едва отдышавшаяся Ксения. Затем она тоже посмотрела вниз, побледнела и прижала сына к себе, а малыш тут же начал вырываться из её рук. Судя по её виду, девушка едва сдерживала себя, чтобы не надавать сыну по заднице.
Обратную дорогу мы ехали в молчании. Ксения мрачно смотрела в окно, её сын играл в телефоне, периодически что-то восклицая. У подъезда машину встречала пожилая женщина с накинутым поверх одежды цветастым платком.
— Мама, возьми Колю, я на минуту, — сказала Ксения, когда вышла из авто и вручила сына бабушке. Затем она села на соседнее сиденье и устало посмотрела на меня.
— Я вам очень благодарна, Харитон, — она начала суетливо рыться в сумке, а затем вытащила оттуда тысячерублёвую купюру. — Возьмите, я прошу вас.
Рука её задрожала и смяла купюру. Я взял её ладонь с протянутой купюрой и вложил обратно в сумку.
— Не стоит благодарности, Ксения, — непререкаемо ответил я, как только она открыла рот, чтобы мне возразить.
— Но…
— Не нужно, — я твёрдо посмотрел в её смущённые глаза, а она застеснялась и отвела взгляд.
— Вы простите меня, папа Коли погиб год назад, сын до сих пор не хочет верить, — наконец тихо прошептала она. — Не знаю, зачем я это говорю. Пожалуй, я пойду. Вы не могли бы…
— Да что угодно.
— Вы не могли бы убрать руку? — тихо попросила она меня.
И тут пришёл мой черёд смущённо краснеть, так как я понял, что до сих пор держал ладонь на её руке.
— Извините… Ксения.
Ксения шмыгнула носом и вышла из машины. Но затем остановилась, будто что-то забыла, и обернулась.
— Я вам позвоню. Для друзей я Ксюша.
Обратная дорога до дома заняла около часа. Я решил больше не брать заказов, тем более мама попросила прикупить продуктов, да и желания работать сегодня больше не было. Дорогу заметало опавшей листвой, тихо шелестел мокрый асфальт под колёсами, а из динамика раздавалась музыка нестареющего Криса.
«The Lady in Red Is dancing with me
Cheek to cheek»
Я незаметно для себя начал неумело подпевать, путая незнакомые слова. В окнах серых многоэтажек зажигались огни, медленно просыпались ночные фонари, поток машин постепенно редел, разъезжаясь по коробкам спальных кварталов.
«There's nobody here, it's just you and me»
Я вспоминал её взгляд, а рука так и тянулась проверить телефон: может, там новое сообщение от неизвестного абонента? Или пропущенный звонок?
«It's where I wanna be»
Неожиданно в свете фар передо мной высветилась стоящая посреди дороги фигура. Завизжали тормоза, я закричал и вывернул руль в сторону. Раздался тяжёлый звук ударяющегося тела о капот автомобиля.
«Всё. Приехали», — мелькнуло в голове. Я въехал передним колесом в бордюр, чудом остановившись перед бетонным столбом.
Вокруг тишина. Не сбегаются зеваки со включённой подсветкой на телефоне, не кричат благим матом старухи. Испуганно бьётся о рёбра сердце и ноют, ставшие неожиданно тяжёлыми руки на руле. Я разжал пальцы, глубоко вдохнул и медленно вышел из машины. Спереди никого не было. Из-под бампера вытекает тонкая струйка тёмной жидкости, тут же тоскливо заныло внутри. Я упал на землю рядом и заглянул под машину. Пусто. Что-то периодически капает из поддона автомобиля.
— Эй, мужик, нормально всё? — я вздрогнул и обернулся.
На тротуаре стоял спортивного телосложения парень под руку с улыбающейся девицей. Рядом курил и по-взрослому щурился какой-то хмурый подросток.
— Д-да, вроде, — заплетающимся голосом ответил я.
— Да ты бухой, что ли? Ну тварь, таких учить надо, — он демонстративно закатал рукава и перешагнул через ограждение у дороги.
— Помнишь, Коляна такой сыч задавил в прошлом году? — это он уже обратился к подростку, а тот перепрыгнул следом, доставая из кармана короткую телескопическую дубинку.
Я прижался к машине, оглянулся по сторонам. Никого.
— Ребят, не хочу проблем, — я миролюбиво выставил перед собой руки. — Честно, трезв как стёклышко. Уснул за рулём, видимо.
— Саша, да пофиг на него, пошли дальше, — попыталась схватить парня за руку подруга, а тот раздражённо отмахнулся.
Я открыл дверь, вытащил биту из-под сиденья и угрожающе взмахнул ей пару раз.
— Народ, давайте разойдёмся миром, — я ухватил оружие покрепче и приготовился к драке.
Парень словно меня не услышал. Он набычился, а затем резко прыгнул. Я отшатнулся в сторону, но там уже возник машущий во все стороны дубинкой пацан.
Сильный удар в спину повалил меня на землю, я тут же закрыл руками голову и сжался в клубок. Бита с глухим стуком улетела в сторону. Дальше на протяжении нескольких минут эти двое исступлённо пинали меня ногами, а мне оставалось только уворачиваться и пытаться отбиваться в ответ. Громко визжала и пыталась оттянуть парня его подруга.
— За Коляна, ска, на! — приговаривал при каждом ударе спортсмен и смачно хекал.
Наконец удачный удар в голову положил конец моему сопротивлению, и я на мгновение потерял сознание.
Очнулся я от звонкой пощёчины. Надо мной склонилось разъярённое лицо спортсмена.
На короткий миг оно подёрнулось зыбкой пеленой и изменилось, став смутно знакомым. Он будто повзрослел лет на десять, оброс щетиной, на щеках появилась россыпь кровавых капель.
— Я тебя предупредил, — яростно прошипел парень, а затем всё поглотила клокочущая тьма.
Когда темнота рассеялась, я обнаружил себя лежащим на асфальте у машины. Издалека доносилась ругань, мигала аварийкой машина. По-прежнему вокруг ни души. Голова — словно пивной котёл. Я кое-как залез в машину и тщательно осмотрел себя. Считай, повезло: отделался несколькими ссадинами на лице и крупной шишкой на затылке. Вызывать полицию мне не хотелось.
Ксюша позвонила через неделю и предложила прогуляться на набережной. Естественно, я согласился, ведь не каждый день красивые девушки зовут на свидание. Тем более что ссадины и гематомы уже зажили, оставив напоследок только злобное желание записаться в спортзал.
— Сына я оставлю с мамой, можно не беспокоиться, — ответила она на мой немой вопрос.
Я подъехал к восьми вечера, Ксюша уже встречала меня у подъезда. Она оделась в лёгкое летнее платье в цветочек, в руках легкомысленная сумочка. От неё шёл тонкий фиалковый аромат.
Гуляли мы пару часов, Ксюша рассказывала о своей работе в офисе, много говорила о своих замужних подругах и их детях, переключалась на своего сына. Она им очень гордилась — умница, почти гений, не по годам развит, и в школу пойдёт раньше всех на год. А я иногда ловил её заинтересованные взгляды, когда начинал в ответ рассказывать про древние культуры ушедших народов, про наши студенческие экспедиции в дебри приамурской тайги, а когда я рассказал про встречу с тигром, она удивлённо ахнула и прикрыла рот.
— А вы не простой таксист, — наконец задумчиво проговорила она. — Вы так много знаете. Но почему такси?
Я задумался.
— По профессии я этнограф. А там много не заработаешь. Кандидатской степенью ипотеку не заплатишь, а гранты уже давно поделили между собой более удачливые товарищи. — Я сжал губы, вспомнив Васильева, которому «повезло» освоить грант от японской исследовательской компании. Да он его выхватил у меня из-под носа, воспользовавшись своими связями. Пообещал мне кстати бутылку виски, да так и забыл.
Она сочувственно вздохнула.
— Вы талантливый человек, Харитон. И очень хороший. А хорошим людям на этом свете тяжелее всего. Не бросайте своё дело, я вижу, как горят твои… — она запнулась, а я улыбнулся, — глаза, когда рассказываешь о своём прошлом. Будто там и есть настоящая жизнь.
Она отвела взгляд и тяжело вздохнула.
Мы встали у кованой ограды. Буквально у ног плещутся волны разлившегося Амура. Говорят, опять наводнение грядёт. На набережной сегодня многолюдно, рядом стоит делегация шумных китайцев, они фотографируют и показывают пальцами в мою сторону. Я оглянулся назад.
— Да, закат сегодня прекрасный, — улыбнулась Ксения. — Я таких ещё ни разу не видела.
Багровые лучи пробили снизу собирающиеся тучи, подсветили их алым, словно стекающим вниз светом. А воды реки заиграли малиновыми искрами.
Раздался телефонный звонок. Ксюша взяла трубку и тут же ахнула. На том конце провода что-то жалобно причитал женский голос.
Она побледнела, кивнула несколько раз, коротко бросила — «Еду» — и положила телефон в карман.
— Коля чуть не выпрыгнул с балкона, пока мама готовила ужин, — безжизненным голосом проговорила она. — Хорошо, соседка заметила, как он начал вылезать. Вы отвезёте меня домой?
Дорогу назад мы проделали в полном молчании, Ксюша только вытирала платком слёзы и тяжело вздыхала. Я сочувственно молчал. У дома она вышла из машины и, не оборачиваясь, зашла в подъезд.
— Когда уже за ум возьмёшься. Взрослый мужик, тебе ж за тридцать уже, а всё в таксистах… Эх, я в твои годы…
— Что ты в мои годы? На заводе смену стоял, да лампочки по карманам тырил? — неожиданно для себя резко ответил я.
Мы сидели на кухне, мама позвякивала посудой в раковине, а отец прихлёбывал чай из огромной парящей кружки. От моей тирады он чуть не подавился, крякнул и нахмурился. Затем поставил кружку на стол.
— Ерепенишься. И когда уже в голове этой пустой ум появится? Вот ты мне скажи — почему на нормальную работу не устроишься? Твои друзья вон по комитетам, да бизнесам разошлись, жены, дети да не по одному. А ты что? Ну, есть же институт за плечами, на кандидатскую шёл, большая научная работа… Эх, увязался за бабой гулящей, вот и ешь теперь.
— А вот и съем. Это моя жизнь, и не тебе мне лекции читать, как жить. Вот ты помнишь, как от нас уходил? Семью оставил? Совесть не гложет? — я тоже поставил кружку на стол и вперил взгляд в отца.
— Харитоша, ну не надо… — попыталась было встрять мама.
Отец вновь нахмурился, нервно пригладил седую шевелюру и грохнул кулаком по столу.
— Гложет! Корю себя каждый день, когда такого остолопа перед собой вижу. Весь в деда своего пошёл, в облаках витаешь, да в сказки веришь. А вот нету сказок в жизни, а есть работа, дом и семья. Да кому я это говорю, ты ж нахлебник и этого не имеешь!
Я минуту смотрел на отца, играя желваками, затем встал из-за стола и вышел из кухни. На пороге обернулся и горько сказал:
— Деда бы не трогал. Кроме него мне сказки рассказывать некому было. И вот это… — я вытащил из-под рубашки медальон, — единственное, что осталось от него. А что у меня от тебя?
Я уже одевался, как увидел, что мама захотела ко мне подойти, но тут же была остановлена крепкой рукой отца.
— Пусть идёт, ему полезно будет, — едва слышно проговорил он мне вслед.
Напоследок я посмотрел в мамины грустные глаза и ушёл, аккуратно защёлкнув за собой дверь.
Спать в салоне автомобиля дело привычное. Особенно если стоишь на крытой парковке, под круглосуточным наблюдением видеокамер, можно поговорить по душам со скучающим охранником, а тот великодушно позволит запарить лапши из своего чайника, а то и поделится дешёвеньким кофе из пакетика, от которого, правда, спать хочется ещё больше.
Я не обижался на отца. Всё он правильно говорил, как чувствовал. И обидел его зря, в том, что он ушёл, его-то вины не было. Тёмная, замшелая история. Когда я расспрашивал маму об этом, она всегда отшучивалась или темнела лицом, а бабушка на неё постоянно ругалась, пока мама не уехала на заработки в город, оставив десятилетнего меня на попечении у своих родителей. Я тяжело вздохнул, откинулся на кресле, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.
— Мужик, а сигаретка не найдётся? — ко мне в окно постучался охранник с парковки. — Открой окно, я подкурю. Не откроешь? Ну я сам тогда.
Я лежал на водительском кресле, не в силах сдвинуться с места, и только с ужасом смотрел за спину деловито отпирающего окно охранника. Вернее, окно открывалось само, беззвучно, без привычного жужжания. Охранник ухмыльнулся, повернулся за спину, проследив за моим взглядом. В будке спала точная копия того, кто стоял передо мной, с широко открытым ртом, откуда раздавался могучий храп, слышный даже отсюда.
Лицо лжеохранника покрылось рябью и исчезло. Вместо него теперь за дверью стояла абсолютно чёрная, как сажа, фигура.
Она протянула руку в салон и схватила меня за горло.
— Они мои, — чёрное пятно перетекло в машину и сейчас давило на меня сверху, будто могильной плитой, так что я не мог вздохнуть или позвать на помощь. Воздуха становилось всё меньше, у меня начала кружиться голова, а в ушах раздался тонкий звук, сначала как комариный писк, что с каждым мгновением становился всё сильней.
Медальон на шее тихо завибрировал. Я попытался сделать вдох и наконец мне это удалось. Сквозь непроглядную пульсирующую темноту откуда-то справа появилось голубое свечение. Я скосил взгляд в ту сторону. В моей раскрытой ладони сочилось тусклым светом старинная монета. Её свет становился с каждой секундой сильней и настойчивей, медальон на шее начал брыкаться и подпрыгивать. Я со всей силы сомкнул кулак, сжав монету, что есть силы.
Во все стороны от меня брызнули пронзительно-голубые искры, тяжесть моментально исчезла. Всё тело пронзило приятной судорогой, смывая бессилие, наполняя чистой радостью и силой. Тёмное пятно словно снесло потоками бьющего из меня света и размазало по бетонной стене автопарковки.
Тонкий комариный писк в ушах превратился в ураганный вой, вокруг меня заплясали искорки, и неожиданно всё прекратилось. Остался только мой оглушительный крик, от которого я открыл глаза и подпрыгнул на месте.
— Мля, ты че орешь-то, я чуть инфаркт не получил, — в окне появилось заспанное лицо охранника, и я вскрикнул ещё раз от неожиданности.
Восточного вида мужик, с надписью «Сесурити» и изображением глуповатого бородача на кепке, покрутил у виска пальцем и рассмеялся.
— Укурился, что ли? Ты бросай это дело, — хохотнул он и пошаркал к своей будке. — Кошмары снятся когда, надо к мозгоправу, браток.
А я словно в продолжающемся сне видел медленно растворяющиеся языки темноты на бетонной стене и удаляющийся вибрирующий голос.
— Ты не сможешь мне помешать…
Охранник докурил и выкинул бычок прямо в центр исчезающего тёмного пятна, а оно заворочалось и с пугающей быстротой исчезло.
На часах полночь. Я отпивался кофе, любезно предоставленным мне парковщиком, и осмысливал только что произошедшее. Пожилой охранник со странным именем Анжил от скуки травил какие-то байки, но я слушал их вполуха.
«Они только мои» — это, видимо, про Ксению и её сына, больше других причин появления этой твари я не видел. Тогда понятно, кто ходит к Коле по ночам и почему он оказался так зол на меня. Видимо, та фигура, что чуть не отправила меня в столб, тоже взялась не просто так. Но что ему нужно?
…Ну и вот, я жене своей и говорю — заберу с собой, тебя и сына, как только денег заработаю, — я вдруг услышал охранника и обернулся к нему.
— Что ты сказал сейчас? — спросил я, а мужик удивлённо хмыкнул и повторил:
— Жену, говорю, с сыном сюда из Улан-Удэ перевести хочу, да всё денег нет. Одному-то грустно.
«Заберу с собой тебя и сына».
Эта фраза иглой впилась в мой мозг.
— А им надо помогать, — я удивлённо обернулся на Анжила, а тот выпустил облако табачного дыма из рта и продолжил: — Ползарплаты высылаю, представь, без меня бы совсем пропали.
Им надо помогать.
Я невольно посмотрел на экран телефона.
И он тут же разразился трелью.
— Харитон, я глубоко извиняюсь, но мне больше не к кому обратиться, — тут же раздался знакомый голос с той стороны. Кажется, она плакала. — Это Ксюша.
— Чем я могу тебе помочь? — встревоженно ответил я.
— Коля пропал, — сдавленно ответила Ксения и тут же разразилась рыданиями.
— Я сейчас подъеду, пока вызови полицию.
— Уже. Он пропал пару часов назад, я все дворы обошла, все магазины вокруг, полдома на уши подняла, вдруг прибился к кому, — она немного успокоилась. — Только что в кроватке лежал, сопел… Полицейские приняли заявление, обещали начать поиски…
— Жди меня. Пожалуйста, просто дождись! — и на самом деле я уже выезжал с парковки, махнув на прощание охраннику. Тот как-то странно посмотрел на меня, шутливо снял кепку и отсалютовал вслед.
Телефон оставался на громкой связи.
— Ксюша, ты можешь вспомнить место, куда бы он мог пойти? Где вы гуляете обычно, может? Или раньше гуляли? — спросил я.
На заднем плане кто-то тихо плакал и причитал. Ксения тяжело вздохнула и ответила:
— Не знаю… Обычно во дворе гуляем. Ну, разве что…
— Что?
— Коля с Сергеем, моим мужем, раньше ходили гулять в лесополосу неподалёку отсюда, — тускло проговорила она, а затем ахнула. — Оно же через шоссе! Господи, я…
— Я понял, где это. Ждите меня, никуда не ходите, — проговорил я уже в короткие гудки. Чёрт!
Руль сотрясся от удара кулака, и я выжал педаль газа до упора. Обычно я не разгоняюсь выше восьмидесяти, но сегодня, пожалуй, нарушил все возможные правила. Перед глазами стояли печальные глаза Ксении, серьёзный взгляд мальчика Николая, а страшней всего было представлять чёрную тень за их спинами.
***
***
Несколько раз набирал номер Ксении, но ответом были короткие гудки. Я выехал на нужное шоссе, сориентировался по карте — справа лесополоса, слева жилой квартал, среди которых стояла многоэтажка Ксении. Навигатор показывал впереди небольшую пробку, что было странно для этого времени суток. Абонент недоступен, перезвоните позднее.
Я стоял в пробке уже двадцать минут, абсолютно потеряв надежду встретить хоть кого-нибудь. Когда увидел на обочине дороги их.
Ксения была в красном платье, волосы развевались на ветру, на лице — счастливая улыбка. Коля держался за юбку мамы и иногда выглядывал, радостно поблёскивая глазами.
Она помахала рукой, я облегчённо выдохнул и съехал на обочину.
— Простите, не смог до вас дозвониться, — я открыл окно и указал им на заднюю дверь. — Садитесь, хоть до дома подвезу.
Ксения в свете проезжающих машин выглядела бледной. Она посмотрела на меня так печально, что у меня от тоски всё заныло в груди.
— Спасибо, Харитон. А мы уже нашли друг друга, больше никуда ехать не нужно.
Темнота за их спинами сгустилась, притих лес, померк свет фар проезжающих машин. Я открыл рот, чтобы предупредить, и вытянул правую руку вперёд, из которой тут же потянулись лучики света.
Рядом с ними материализовалась тёмная расплывчатая фигура, затем превратившаяся в высокого плечистого мужчину с щетиной и в забрызганной красным рубашке. Тот самый незнакомец из моего сна. Коля радостно закричал и бросился к нему на руки.
— Мама, я ж говорил, что папка живой!
— Серёжа… — Ксения тоже бросилась в объятия к своему мужу.
Я опустил руку, свечение в которой сразу же погасло, открыл дверь и подкурил сигарету. Позади тащились бесконечной чередой застрявшие в паутине пробки автомобили. Спереди — шумящий лес, три счастливых человека и один неудачник.
Неожиданно сзади включился радиоприёмник и заиграла тихая мелодия.
«But I hardly know this beauty by my side
I'll never forget,
the way you look tonight»
Какая ирония.
Кажется, я задумался и опустил голову, когда вдруг меня потрогали за плечо.
Рядом присела Ксения и грустно вздохнула.
— Спасибо тебе за всё. Кажется, я должна?
Я хотел было отмахнуться, но тут Ксения взяла мою руку в свою и вложила туда шесть серебристых монеток, которые тут же растаяли без следа.
Она ещё немного помолчала, а затем сказала:
— Нам пора. Надеюсь, всё у тебя будет хорошо, Харитон. У хороших людей не бывает иначе.
Я просто кивнул и ещё раз затянулся.
Сергей и Коля держались за руки и ждали, когда вернётся Ксюша. Она подошла к ним, взяла сына за руку, и они пошли в темноту шелестящего леса. Сергей напоследок извиняюще взглянул на меня, кивнул на прощание, и они мгновенно исчезли, будто и не было никого в помине. Только зашумел вновь притихший было лес.
«Чудовищная авария произошла сегодня ночью на Воронежском шоссе, легковой автомобиль не справился с управлением и вылетел с дороги, прямо на идущих по обочине женщину с несовершеннолетним ребёнком. Прокуратура возбудила…»
Я выключил радио и прикрыл глаза. Усталость бессонной ночи давала о себе знать, пустая пачка сигарет и несколько одноразовых стаканчиков из-под кофе украшали пассажирское сиденье. Солнце выглянуло из-за соседних домов, чтобы тут же скрыться за тяжёлым облаком. Зазвонил телефон. На экране надпись — «Отец». Я немного подумал и взял трубку.
— Сын… Я погорячился вчера, ты не держи на меня зла, — произнёс отец после небольшой паузы. — Приезжай домой, мы с мамой очень ждём.
— Да всё нормально, пап, я тоже хорош, — безжизненно ответил я.
— У тебя всё хорошо? — встревоженно спросил отец.
Пошёл мелкий осенний дождь. Капли стекали по лобовому стеклу, соединяясь в струйки, налетел откуда-то ветер, что принёс с собой опавшие листья.
— Всё хорошо, — ответил я. — Если семья рядом, это всегда хорошо.
А когда через полчаса я подъехал к дому, на скамейке возле подъезда меня ждала Лена.
Она порядком промокла, мокрые волосы налипли на лицо, а тонкий летний плащ прилип к телу. Я вышел из машины и сел рядом.
Лена старалась не встречаться со мной взглядом.
— Васильев сказал, что он бесплоден уже несколько лет. Мы расстались, — глухо проговорила она, а затем разрыдалась.
Я подсел поближе и накинул на неё свою куртку. Так мы и сидели в молчании, пока из-за сизых туч не показалось утреннее солнце.
---
В рассказе использован текст песни Криса де Бурга «Lady in Red»
Хабаровск, 2020 год
Автор: Антон Самар(AssGodd)
Источник: https://litclubbs.ru/articles/71522-te-kto-dolzhny-byt-rjadom.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: