Валентину не любили. За что её любить? Хоть бы раз опоздала на работу. Так нет. Придёт заранее, откроет дверь своего кабинета, чтобы ни одна проспавшая мышь не проскочила незамеченной. Дисциплина, порядок – понятно всё это, но неужели 5 минут опоздания стоят испорченных нервов?
Чаепития и разговорчики были под запретом. Застуканным с поличным полагалась дополнительная нагрузка без прибавки к зарплате. Чтобы не скучали в рабочее время.
Когда Валентина отбывала на служебном автомобиле в головной офис или налоговую, по кабинетам проносился облегченный вздох. Каждый сотрудник знал, что этот вздох означает, – свободу. Впрочем, со свободой следовало обращаться осторожно, ибо вернуться Валентина могла в любой момент. Когда начальство переступит порог своих владений, все должны работать с серьёзными лицами. Никаких улыбочек, никаких грязных кружек на рабочем месте, никаких крошек печенья на губах.
Развлекаться полагалось лишь на корпоративах. Валентина обычно сидела во главе стола и сверлила осуждающим взглядом остряков-самоучек и самых коммуникабельных. Веселье не возбранялось. Лишняя работа не подбрасывалась. Однако, народ чувствовал себя неуютно.
Молчаливая Валентина была словно чья-то дотошная мама на выпускном. Сидит, приглядывает за дитятком, которое употребляет исключительно гранатовый сок и пирожные и делает вид, что за этим сюда и пришёл. Что касается остальных, то можно делать всё, что угодно. Ничего им чужая мама не сделает. Только винишко в горло не лезет.
В курилке Валентине перемывали кости. Причём курили даже те, кто не курил. Табачный дым считался глотком свежего воздуха. Валентина была бы рада запретить перекуры, но предпочитала быть милостивой. Утвердила график курения, дабы никто не болтал, что в ней нет ничего святого.
Итак, про Валентину болтали всякое. Одни утверждали, что муж от неё сбежал в медовый месяц и позаботился, чтобы пятки не сверкали, дабы Валентина его не нашла. Другие полагали, что мужа у Валентины никогда не было. Кто захочет на такой жениться? Чай нельзя. Поговорить тоже нельзя, да и не о чём. Что ей интересно кроме цифр? Перекуры по расписанию. Ещё и для супружеского долга составит график. Такой женой только пленных в войну пытать.
Валентина о личной жизни не распространялась. Она понимала, что подчинённые вцепятся в тот факт, что ей 40, а она не замужем. Людям нужно хоть что-то, чтобы почувствовать себя лучше другого.
Вот они – сотрудницы, что находятся в её подчинении. Молодые, красивые, почти все замужние. Создают видимость, что всего, чего хотели, добились, а в глазах – темная бездна. Глаза не умеют врать. Человек может широко улыбаться и кричать на каждом углу, что счастлив, но всему этому грош цена, если в глазах его грусть.
Взять, например, Верочку. Муж. Двое детей. Даже ипотеки нет. Куда ещё счастливее? Верочка несчастна. Она ничего не говорит, но в глазах безысходность. Верочка собрала бы вещи и детей и ушла, но ей идти некуда. В её случае только развод. Тяжёлый психологически и с разделом имущества. На такой развод Верочка никогда не решится. Нет ни знаний, ни силы воли. Так и будет терпеть, пока дети не вырастут. И, когда вырастут, тоже будет терпеть. Также, как терпит вредную начальницу. У таких, как Верочка, терпеть – в крови. Они ничего другого не успеют.
Или Аллочка. Третий раз замужем. От каждого мужа по ребенку. Валентина ждёт, когда Аллочка объявит, что собралась в декрет. Аллочка наивно полагает, что сварливая директриса ни о чём не догадывается, а Валентина не мешает ей думать так. Ей всё равно, сколько ещё мужей и декретов будет у Аллочки. Таким, как она, не доверяют ответственные должности, на которые трудно найти замену. Обо всём остальном пусть заботится государство. Каждый новая жизнь появляется за его счёт.
Валентина видела всех насквозь. Иногда, она и хотела позавидовать более удачливой сотруднице, но завидовать было некому. Что касается её личной жизни, то Валентина однажды приняла волевое и осознанное решение. Не ввязываться в любовные дела. Нет в них никакой логики и структуры. Нет в них никаких аргументов и гарантий. Сегодня ты чувствуешь себя окрыленной, а завтра беспомощно машешь крыльями и летишь в черную пропасть.
Валентина проходила это несколько раз. Она знала, как больно падать и находить у себя седые волосы. И всё ради чего? Ради человека, которому однажды ты станешь не нужна?
Валентина ушла в работу. Здесь хотя бы виден результат. Чем больше вкладываешь, тем больше получаешь. Печальный опыт всегда пригодится в будущем. А ещё результат это деньги. Есть деньги – есть жизнь. В шалаше на голодный желудок – не жизнь, а существование.
Месяца три как Валентина переменилась. Она раздражалась по каждому пустяку и всё чаще запиралась у себя в кабинете. Раньше она была злой, но спокойной и справедливой. Она делала замечания ледяным тоном и никогда не давала заднюю. Назначенное наказание надлежало исполнить в полном объеме. Сейчас Валентина плыла как воздушный шарик. Без цели и рискующий наткнуться на что-то острое, чтобы незамедлительно взорваться громким «Бах».
В курилке про Валентину сочиняли новые сплетни. Из разряда «7 бед – один ответ». Мол, мужика ей надо, сразу подобреет. Над такими шутками громко смеются все. Даже те, кому не смешно.
После отпуска Валентина и впрямь подобрела.
Стала приходить попозже и уходить пораньше. Опоздания прекратились. То, чего не замечаешь, попросту нет.
Разрешила чаепития с разговорами, но не более двух раз в день по 15 минут.
Уничтожила график курения. То есть официально дала добро травить собственный организм столько, сколько душе угодно.
Дополнительную работу всё же подбрасывала. Но не за провинность, а просто так и за премию.
Валентину не полюбили. Чудес не бывает. Если коллектив подружился против кого-то, то такая дружба священна. Даже чаепития и премии её не разрушат.
В курилке теперь толпились чаще и смеялись громче. Валентина сдала позиции. Рабочий класс победил.
Про личную жизнь начальницы продолжали складывать легенды. Поговаривали, что Валентина-таки подцепила на модном курорте кого-то не очень разборчивого. Иначе с чего такая щедрость?
Верочка слушала всё это, молча. Она знала, что дело не в романе и что ни на каком модном курорте Валентина не была. Как только могли такое подумать? Бледная, тощая Валентина с лоснящимися каштановыми волосами. Хотя многие подозревали, что это парик. Мол, захочешь подобреть – не только парик натянешь.
Верочка видела, как Валентина глотает таблетки, а потом долго сидит, откинувшись в кресле и держась за виски. Видела, как Валентина стоит у окна и смотрит куда-то вдаль. Видела, что Валентина стала рассеянной. Забывала закрыть дверь своего кабинета. Забывала, что ждёт Верочку с бумагами на подпись. Верочка видела, как Валентина страдает от боли. Видела то, что не видел никто.
После новогодних праздников в офисе появилась новая начальница. Она изучала подчинённых. Подчинённые изучали её. Никто не задумывался, что стало с Валентиной, вся жизнь которой – это работа. У всех хватало своих забот. Новая метла по-новому метёт. Нужно приспособиться.
Верочка тоже не знала, что стало с Валентиной. Лишь подозревала, что ничего хорошего. Не выглядела Валентина женщиной, цветущей и полной жизни. Скорее, наоборот.
Сама Валентина стояла у окна и смотрела на больничные корпуса. Каждое здание спасло множество жизней и не спасло ещё больше.
В небольших сквериках у дорожек стояли лавочки и столики. Старенькие, местами разрушенные. Больным и так сойдёт.
Валентина вспоминала своих сотрудниц. Никому нет до неё дела, а ведь она заботилась о них, хотя они этого и не понимали. Она учила их быть дисциплинированными и ответственными. Не давала рассказывать о себе лишнее. Ни к чему посторонним людям знать чужие скелеты в шкафу. Воспитывала силу воли и закаляла как сталь. Ну и, конечно, следила, чтобы компания вовремя получала прибыль, с которой платились зарплаты.
Начальство не бывает хорошим, да и не должно быть. На начальство возлагаются другие задачи. Естественно, такие как Верочка и Аллочка этого не понимают. Если бы понимали, не сидели бы в подчинённых, дабы ни за что не отвечать.
Валентина не сердилась, как мама не сердится на малыша, который уверен, что ему запрещают из вредности совать пальцы в розетку и пытается совершить запретное втихоря.
Впереди операция и неизвестность. С таким диагнозом долго не живут, но сколько-нибудь Валентина ещё протянет. Вдруг случится чудо, и она переживёт Верочку, Аллочку и других. Валентина в чудеса не очень-то верила. Она верила в то, что можно объяснить.
На работу Валентина больше не вернётся. Зачем? Деньги есть, за которые не купить то, что позарез нужно. Зато их хватит, чтобы просто жить.
Сколько лет Валентина провела на работе? Лет 20, не меньше. Валентина работала с малолетства и всегда была трудоголиком. Её так воспитали. Сначала работа, жизнь потом.
Валентина так и думала, что поживёт потом, что есть завтра, есть будущий год, есть пенсия. Оказалось, что нет ничего. Нет даже уверенности, что наступит завтрашний день.
Теперь всё будет иначе. Валентина возьмёт в привычку благодарить бога за каждое утро. Она будет гулять каждый день. Лишь только сможет. Она будет смотреть в окно, если не получится выйти на улицу. Жизнь такая красивая, что хочется смотреть лишь на неё, а не на цифры на экране монитора. Пускай цифры останутся тем, кто может себе позволить ждать, что наступит потом.
Жизнь всегда будет красивой. Главное, чтобы было потом.
Почитать продолжение: