Валентина знала, что загадает под бой курантов.
Встретить следующий Новый год.
Каждый год она будет желать одного и того же и верить, что желание сбудется и на этот раз.
Ровно год назад Валентина впервые загадала встретить следующий новый год.
Было страшно.
После новогодних каникул она окажется в больнице.
Нейрохируг улыбнётся и заверит, что всё пройдёт хорошо, но Валентину будет колотить дрожь, пока она не провалится в сон. Сон будет крепким и совсем без сновидений.
Валентина очнётся другим человеком – инвалидом, которому остаётся уповать на удачу. Операции обычно проходят хорошо, но прогнозы при опухоли мозга всегда осторожны. Единственное, что обещают врачи – облегчить симптомы и продлить жизнь.
Валентина будет часто вспоминать, как мечтала гулять каждый день, как задумывалась о путешествии. Жизнь такая красивая, что хотелось смотреть только на неё.
Это только в фильмах неизлечимо больные герои проживают каждый день, как последний, дабы побольше успеть, пока не произошло неизбежное.
В жизни получается иначе.
Обречённые воображают, что сотворят с собой и с миром, пока не сыграли в ящик. Фантазии их манящие и романтичные. Пока кому-то желают долголетия, обречённые живут на полную катушку. Порой они даже благодарны судьбе. Если бы она не сыграла злую шутку, они так и встретили бы старость, не узнав, как хороша жизнь.
Потом обречённые сталкиваются с реальностью. Болезнь не существует сама по себе. Она высасывает жизненные силы.
Вот и Валентине всего 41, а она чувствует себя дряхлой старухой. Даже гулять подолгу не может, потому что быстро устаёт. Пройдется мимо двух многоэтажек и присядет на лавочку, потому что тяжело. Ноги не держат.
Любимую красную иномарку придётся продать. После операции Валентина получит пожизненный рецепт на противоэпилептические препараты и запрет на вождение транспортных средств. После удаления таких опухолей, как была у неё, это обычная история. Хорошо, что вообще удалось удалить её полностью. Бывает же по-разному.
Можно сложить в чемоданчик лекарства и растянуться на нижней полке купе. Можно ловить такси, подбирать гостиницы с видом на город, прогуливаться столько, сколько выдержит организм. Но что делать с реабилитацией?
Забить – подписать себе смертный приговор. Тогда точно всё. Без всех этих скучных и не очень приятных процедур обязательно случится рецидив.
Валентине довелось переброситься парой слов с мужчиной, который забил на реабилитацию. Готовится ко второй операции и совершенно не нервничает.
Первый раз – сделали всё по высшему классу. Сделают и сейчас.
Зато врачам не очень спокойно. Не нравится им опухоль на снимке. Но они же врачи – разберутся как-нибудь.
А он что? Он – ничего. Мучительно ему было сидеть в очередях в диспансере. Да и что эта реабилитация? Гарантий не даёт.
Валентина руководила небольшой компанией. Она хорошо знала, что гарантий не существует в принципе. Любую договоренность можно нарушить. Любое соглашение – расторгнуть. Лишь бы овчинка стоила выделки.
Единственное, что каждая сторона могла обещать, так это, что будет действовать в своих интересах и ради своей выгоды. Ну и какие гарантии могут быть, когда речь идёт о здоровье? Его не промотивируешь, как нерадивого сотрудника, и не заманишь долгосрочными контрактами как выгодного поставщика.
Валентина умела просчитывать риски и оценивать перспективу. Алгоритм везде работал одинаково, и он подсказывал, что к реабилитации следует подойти ответственно. Статистика этой выборки лучше.
В середине лета Валентине станет полегче. Её невролог скажет, что Валентина может заново учиться ездить на велосипеде. С равновесием теперь всё в порядке.
Валентина улыбнётся и полезет в дебри памяти. Попытается вспомнить, когда ездила на велосипеде в последний раз, и не вспомнит.
Улыбка сделается грустной, а потом пропадёт с лица. Провалы в памяти после удаления опухоли – тоже обычная история. Не самое страшное, что может случиться.
Однако, с провалами в памяти Валентина чувствовала себя странно. Словно и не жила в былые времена, а видела расплывчатые образы, стараясь выяснить, кем была в прошлой жизни.
То, что Валентина помнила, было каким-то неестественным, чужим. Женщина смотрела на себя со стороны и не ощущала, что она это она. Просто знала, что это так, и не испытывала никаких эмоций.
Внезапно Валентина обнаружит, что не получила ни одной весточки из офиса, в котором оставила частичку души.
Подчинённые приходят и уходят. Начальство обычно постоянно. Оно не склонно искать место потеплее. Оно делает всё возможное, чтобы сделать это место таким. Подчинённые же листают объявления, передают трудовую книжку из рук в руки и не понимают, почему плохо везде, куда бы они не пришли. Они даже не догадываются, что повсюду таскают с собой себя. Ленивого, жадного себя. Ожидающего милости от начальства и не желающего ничего давать взамен. Подчинённые знают, что могут взять и уйти, и потому не хотят вкладываться в чьё-то детище.
Валентине захочется узнать, какое оно, новое начальство, за что его ненавидит старый коллектив. Она сдержится. Оставить частичку души в офисе она сумела, а друзей – нет.
Валентина пообещает себе, что подумает как-нибудь потом, как что-нибудь разузнать, и ничего не придумает. Не было в ней женской хитрости, и, видимо, уже и не будет.
Валентина встретится с мамой. Не потому что боится, что жить ей осталось недолго. Потому что простила. Искренне, по-настоящему. Мама особой радости не испытает и на шею Валентине не бросится. Она, как считала дочку какой-то неродной, так и считает. Не было в их роду аккуратных леди, пересчитывающих деньги в личном кабинете.
Судьба всего их рода – простая. Родилась, поработала, выпила, отдохнула.
Работа только физическая. В институтах никто не учился. Лишь Валентину потянуло на высшее образование.
Будучи ребенком лет 10, Валентина говорила, что вырвется из нищеты и не превратится в горькую пьяницу. Мама смеялась. Отчим тоже смеялся. Они были уверены, что им написано на роду жить так, как они живут.
Валентина отказывалась принимать этот факт. Она обвиняла маму, что та ничего не делает, чтобы жить иначе.
Можно же не пить, не приводить в дом очередного алкоголика, которого надо называть папой.
Можно жить не богато, но не за чертой бедности. Валентина много не требовала. Только, чтобы в холодильнике были продукты, а не банки с рассолом, и чтобы в доме был порядок.
Валентина сдержала слово. Могла бы помочь матери, чтобы та на старости лет пожила как человек, но не стала. Всё равно всё пропьет, а, если сама не справится, – помогут.
Даже сейчас, когда маме почти 60, ничего не изменилось. Всё тот же дом. Всё тот же ремонт, который делал прадед. Новый отчим, потому что старый, как и все остальные, отправился к праотцам.
Мама говорила, что в их роду нет долгожителей. Говорила и сетовала на судьбу. Валентина же обвиняла алкоголь.
О болезни Валентина ничего не скажет. Уйдёт с мыслями, что уходит навсегда, но пообещает себе, что в следующем году навестит маму снова. Если, конечно, доживёт.
Одинокой и всеми брошенной Валентина себя не почувствует. Одиночество было осознанным выбором, поэтому никто её не бросал.
Валентина задумается о котёнке. Ласковом, рыжем, с острыми коготочками. В детстве она очень хотела такого, но мама говорила, что самим есть нечего.
Побродив по птичьему рынку, Валентина вернётся домой ни с чем. Нельзя ломать чужую жизнь из-за сиюминутной прихоти.
Если Валентине сделается хуже, если она попадет в больницу на месяц или на два, что будет с котёнком? Если она умрёт, что тогда?
Никому не нужна взрослая кошка, скрашивающая последние дни жизни онкобольного, а у крошечного котенка, не знающего запаха неизлечимой болезни, есть шанс.
Когда куранты пробили полночь, а Валентина прошептала желание, за окном загрохотали фейерверки. Валентина выключила телевизор и легла в постель. Фейерверки она не любила. Слишком много шуму и слишком опасно, хотя и зрелищно.
Люди рискуют здоровьем ради разноцветных залпов. Они думают, что что-то плохое случается с другими. Они даже не догадываются, насколько глупы.
Валентина закрыла глаза, чтобы проснуться в следующем году и прожить его каждый день. Планов на неопределенное будущее Валентина больше не строила. Если наступит ещё одно утро, уже хорошо. Ей больше ничего и не надо.
Почитать про жизнь Валентины до операции: