Четвёртое января — самый честный день в году. Хмель уже выветрился, салаты начали закисать, а эйфория от бенгальских огней сменилась глухим раздражением при взгляде на пустой кошелек. Именно в этот день, в серый и промозглый полдень, в квартиру Лены и Андрея позвонили. Не деликатно, коротко, а длинно и требовательно, словно за дверью стояла не родня, а наряд полиции.
— Кого там черт принес? — Андрей оторвался от ноутбука, нахмурив густые брови. Он сидел в домашней футболке, огромный и спокойный, как скала, о которую разбиваются любые волны.
— Это тетя Света, — Лена выглянула в глазок и тяжело вздохнула. Она вытерла руки кухонным полотенцем, заранее выпрямляя спину. — И, кажется, она привела подкрепление.
Лена не была из тех, кто падает в обморок от хамства. Она работала главным бухгалтером на крупном производстве и умела смотреть на цифры — и на людей — без иллюзий. Но сейчас, после двух суток непрерывной готовки на ораву из двенадцати человек, ей хотелось тишины, а не семейных разборок.
Дверь распахнулась. В прихожую, не отряхивая снег с сапог, ввалилась тетка Света — грузная женщина с лицом, на котором вечно застыло выражение оскорбленной добродетели. За ней семенила золовка Ира, вечная страдалица с поджатыми губами, и плелся двоюродный брат Виталик, чье лицо все еще хранило следы новогоднего марафона.
— Мы не с пустыми руками, — вместо приветствия заявила Света, плюхая на тумбочку пухлую папку с бумагами. — Нам нужно серьезно поговорить. Андрей, иди сюда, тебя это тоже касается. Нечего за бабьей юбкой прятаться.
Андрей вышел в коридор, заслонив собой половину прохода. Его взгляд стал тяжелым. Он не любил, когда в его доме повышали голос, но Лена мягко коснулась его локтя.
— Проходите на кухню, — холодно сказала она. — Чай предлагать не буду, у нас разговор, я так понимаю, деловой.
На кухне воцарилась напряженная тишина. Стол, который еще позавчера ломился от осетрины, домашней буженины и пяти видов салатов, теперь был девственно чист. Света по-хозяйски отодвинула стул, села и с грохотом раскрыла папку.
— Мы тут с родней посовещались, — начала она, обводя взглядом присутствующих. Ира согласно кивнула, изображая вселенскую скорбь, а Виталик уставился в окно, делая вид, что он тут случайно. — И решили, что ты, Лена, нас обманула.
— Интересно, — Лена скрестила руки на груди, прислонившись к столешнице. — И в чем же?
— В деньгах! — взвизгнула Ира, не выдержав паузу. — Мы скидывались по пять тысяч с человека! Пять тысяч! Это огромные деньги! А что мы видели?
— Картошку, — отрезала Света, загибая пальцы короткими, похожими на сосиски пальцами. — Курицу. Ну, рыбу красную, но там ломтики были прозрачные, как со совесть у некоторых. Мы посчитали. Ты, Леночка, на наши деньги себе холодильник забила на месяц вперед, а нам на стол выставила эконом-класс.
Это был удар ниже пояса. Лена двое суток не вылезала из кухни. Она сама крутила фарш, мариновала мясо по особому рецепту, пекла торт «Наполеон» с домашним кремом, искала лучшие овощи на рынке.
— Я предоставила чеки в общий чат, — спокойно напомнила Лена. — Вы все видели суммы. Алкоголь, икра, мясо, деликатесы.
— Чеки можно и подделать! — Света хлопнула ладонью по столу. — Или купить себе, а в смету вписать нам. Я видела в «Магните» горошек по акции за сорок рублей, а ты посчитала «Бондюэль» за сто двадцать! Ты нас за идиотов держишь?
Андрей сделал шаг вперед. Его кулаки сжались.
— Вы что, совсем берега попутали? — прорычал он. — Ленка двое суток у плиты стояла, чтобы вы жрали как не в себя. Виталик один сожрал половину утки!
— Не ори на мать! — взвизгнула Света, мгновенно переходя в атаку. — Ты посмотри на него, защитник выискался! Жена тебя облапошивает, родню грабит, а он уши развесил! Мы требуем перерасчета!
Ира, почувствовав поддержку, осмелела:
— Верните разницу! Мы посчитали, там продуктов максимум на две тысячи с человека. Остальное — верните. У меня дети, мне кредиты платить, а я должна вашу ипотеку оплачивать своими взносами?
Лена смотрела на них и видела не родственников, а жадных, мелочных существ. Они съели всё. Они выпили три ящика вина и коньяка. Они унесли с собой контейнеры с холодцом и шубой. А теперь, протрезвев, их задушила жаба.
— Хорошо, — голос Лены прозвучал звонко, как разбитое стекло. — Андрей, не надо.
Она подошла к кухонному ящику, достала свой кошелек. В комнате повисла тишина, нарушаемая только сопением Виталика.
— Вас было трое, плюс дядя Коля и тетя Валя, которые не пришли, но прислали вас как парламентеров, я так понимаю? — Лена быстро отсчитала купюры. — Вот пятнадцать тысяч. Это ваша "переплата". Забирайте.
Света опешила. Она ожидала криков, скандала, оправданий, но не денег. Её рука жадно сгребла купюры со стола.
— Ну вот, — с торжеством протянула она, пряча деньги в необъятную сумку. — Можешь же быть человеком, когда захочешь. Совесть-то, видать, взыграла.
— Мы справедливости хотели, — поддакнула Ира, расплываясь в улыбке. — Ладно, не обижайся. Дело житейское. Кстати, Лен, у тебя там тортик оставался? Мы бы чайку попили, раз уж зашли. И Виталик говорил, буженина у тебя вкусная вышла, может, завернешь с собой кусочек?
Андрей побагровел. Он открыл рот, чтобы вышвырнуть их за шкирку, но Лена подняла руку, останавливая мужа. Её глаза сузились, превратившись в две ледяные щелки. В этот момент она была не гостеприимной хозяйкой, а холодным, расчетливым аудитором, поймавшим мошенника на растрате.
— Стоп, — тихо, но властно сказала Лена. — Разговор не окончен.
Она подошла к ноутбуку, стоявшему на подоконнике, открыла файл и развернула экран к гостям.
— Поскольку вы решили перевести наши отношения в плоскость «товар-деньги» и обвинили меня в присвоении средств, мы переходим на рыночные отношения. Света, ты сказала, что я должна вернуть переплату за продукты. Я вернула. А теперь — слушайте внимательно.
Она нажала клавишу.
— Вы отказались считать мой труд вкладом в праздник. Вы сказали: «Подумаешь, у плиты постояла». Отлично. Я профессионал. Мой рабочий час стоит дорого. Подготовка к банкету заняла шестнадцать часов. Закупка, готовка, сервировка. По ставке шеф-повара кейтеринговой службы среднего звена — это двадцать тысяч рублей.
Света поперхнулась воздухом:
— Ты что, сдурела? С родни деньги брать за готовку?
— А с родни требовать деньги за горошек не сдурели? — рявкнул Андрей, вставая рядом с женой. Теперь он улыбался, зло и хищно. — Продолжай, Лена.
— Далее, — Лена прокрутила таблицу вниз. — Аренда помещения. Вы находились в моей квартире десять часов. Использование санузла, воды, электричества, амортизация мебели. Плюс уборка после вашего визита. Ира, твой младший размазал шоколад по бежевому дивану. Химчистка — три тысячи. Итого за аренду и клининг — еще десять тысяч.
Виталик перестал смотреть в окно и вытаращил глаза. Ира начала хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на лед.
— И самое интересное, — голос Лены стал стальным. — Алкоголь. В смете был указан коньяк «Старейшина» и обычное шампанское. Но вы, Виталик, пока я была на кухне, открыли бар в гостиной.
Лена подошла к шкафу и достала пустую бутылку темного стекла с золотой этикеткой.
— Это был коллекционный коньяк, подарок Андрею от генерального директора. Выдержка двадцать лет. Стоимость бутылки — тридцать пять тысяч рублей. Вы вылакали его из горла, даже не поняв вкуса.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник. Света побелела. Она знала, что Виталик пил что-то «вкусненькое», но не думала о цене.
— Ты... ты не докажешь! — взвизгнула Света, прижимая сумку с деньгами к груди. — Мы ничего не брали! Это вы сами выпили, а на нас сваливаете! Хабалка! Аферистка!
— У нас камера в гостиной, — спокойно сообщил Андрей. — Я поставил её, чтобы следить за котом, когда мы в отпуске. Но она пишет и звук, и видео. Там отлично видно, как Виталик достает бутылку, а ты, Света, говоришь: «Пей, пока хозяева не видят, не обеднеют».
Лицо Светы пошло красными пятнами. Она вскочила, опрокинув стул.
— Да вы... Да ноги нашей здесь больше не будет! Подавитесь своим коньяком! Ира, Виталик, уходим!
Они рванули в коридор, толкаясь и пыхтя.
— Стоять! — голос Андрея грохнул, как выстрел пушки.
Родственники замерли у порога. Андрей подошел к ним вплотную. Он был на две головы выше Виталика и в три раза шире в плечах.
— Деньги на стол, — тихо сказал он.
— Какие деньги? — пролепетала Ира. — Те, что Лена вернула?
— Нет, — Андрей покачал головой. — Те пятнадцать тысяч вы оставляете себе как скидку. Вы должны нам за коньяк и химчистку дивана. Итого с вас тридцать восемь тысяч. Прямо сейчас. Или я отправляю видео с кражей коллекционного алкоголя твоему мужу, Света. Он ведь, кажется, в органах работает? Ему очень не понравится, что его жена — воровка.
Света затряслась. Ее муж, дядя Коля, был человеком суровым и патологически честным, он ненавидел две вещи: воровство и позор семьи.
— У нас нет столько с собой... — просипел Виталик, впервые подав голос.
— Перевод на карту, — Лена вышла в коридор с телефоном в руках. На экране светился QR-код. — Сбербанк, Тинькофф, Альфа. Выбирайте.
Света дрожащими руками достала телефон. Она ненавидела расставаться с деньгами, но страх перед мужем был сильнее. Ира начала хныкать, что у неё последние, но под взглядом Андрея тоже полезла в приложение банка.
Телефон Лены пискнул дважды.
— Расчет окончен, — Лена открыла входную дверь, впуская в душную прихожую струю морозного воздуха. — А теперь — вон отсюда. И забудьте наш адрес.
Они вылетели на лестничную клетку как пробки из бутылки. Света что-то бормотала про проклятия, Ира рыдала в голос, Виталик старался стать невидимым.
Лена захлопнула дверь и дважды повернула замок. Щелчки прозвучали как финальные аккорды в тяжелой пьесе.
Она прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Адреналин отступал, наваливалась усталость. Внезапно сильные руки подхватили её и оторвали от пола. Андрей прижал её к себе, уткнувшись носом в макушку.
— Ты была великолепна, — прошептал он. — Мой личный финансовый киллер.
— Мне жаль коньяк, — глухо сказала Лена, не открывая глаз. — Он действительно был дорогой.
— Плевать на коньяк, — Андрей поцеловал её в висок. — Я его всё равно не собирался пить, берёг для особого случая. А сегодня случай как раз особый. Мы наконец-то избавились от паразитов. Это стоит дороже любых денег.
Он понес её на кухню.
— Знаешь, что? — сказал Андрей, усаживая жену на стул. — Там осталось немного той самой буженины, которую они так и не выпросили. Давай поедим. Вдвоем. Без криков, без претензий и без чужих глаз.
Лена посмотрела на мужа и впервые за три дня искренне улыбнулась. В квартире было тихо. Пахло еловой хвоей и мандаринами. На столе лежал забытый Светой шарф — трофей поверженного врага, но это уже не имело значения. Главное, что воздух в доме наконец-то стал чистым.