В сентябре 1942 года, когда немцы рвались к Сталинграду, а страна отчаянно нуждалась в танках, один советский генерал заявил Сталину, что половина этих танков — хлам. Тяжёлые КВ он назвал неповоротливыми обузами, лёгкие Т-60 — бесполезными игрушками. Верховный Катукова выслушал.
Человек, которого стоило выслушать
Читатель, надеюсь, простит мне небольшое отступление в прошлое. Чтобы понять, почему Сталин вообще позвал какого-то генерала на свою дачу и стал расспрашивать о танках, надо знать, кто такой был этот Катуков к осени 1942-го года.
Михаил Ефимович начинал войну командиром 20-й танковой дивизии. Звучит внушительно, да только вот беда: танков в той дивизии не было.
По штату полагалось 375 машин, а ни одной не прислали. Т-34 обещали доставить в середине-конце лета 1941-го. Не успели, потому что война началась раньше.
И что же?
Воевали с немцами как пехота с винтовками, орудовали лопатами и гаечными ключами. А чтобы обмануть врага, делали засады из танков, собранных из фанеры, которы е маскировали.
Когда потом появились настоящие машины, пусть и учебные «БТ», Катуков быстро сообразил, что бросать их в лоб на немецкие колонны - просто уничтожать технику. И тогда он придумал тактику танковых засад.
Под Мценском в октябре 1941-го его 4-я бригада встала на пути 2-й танковой армии Гудериана, считавшегося родоначальником немецкого танкостроения. За неделю боёв бригада Катукова уничтожила 133 немецких танка, 49 орудий, и до полка пехоты. Собственные потери исчислялись единицами.
Гудериан, прилетевший лично осмотреть место побоища, признал потом в мемуарах: русские «уже кое-чему научились».
Сталин оценил и приказом наркома обороны 4-я танковая бригада первой в армии получила гвардейское знамя и стала именоваться 1-й гвардейской. Самого Катукова называли первым танкистом-гвардейцем.
Так что перед Верховным в сентябре 1942-го года сидел не штабной теоретик, а человек, который знал танки, воевал на них и бил из них немцев. Человек, чьему мнению можно было верить.
Вызов на дачу
17 сентября 1942 года личный секретарь Сталина Поскрёбышев доставил генерала Катукова на подмосковную дачу Верховного.
Для Катукова это был лишь второй визит за кремлёвские стены. Первый раз он попал туда мальчишкой, в 1912 году, на празднование столетия Бородинской битвы. Тогда будущий маршал работал «мальчиком»-посыльным в молочной фирме купца Сумакова в Петербурге. Пять лет каторжного труда, как он сам вспоминал потом. Кто бы тогда сказал ему, что через тридцать лет он будет сидеть напротив Сталина и спорить с ним о танках?
Сталин вышагивал по кабинету. Говорил негромко, с характерным акцентом, делая паузы между фразами. Сначала расспрашивал о боях на Брянском фронте, о положении в 3-м механизированном корпусе, который Катуков только что принял. А потом спросил:
- Как считаете, хороши наши танки или нет? Только не лукавьте.
Катуков понимал, что сейчас решается многое. Можно было сказать то, что хотят обычно услышать: танки отличные, промышленность справляется, спасибо партии и лично товарищу Сталину. Так поступали многие, и некоторые дожили до старости.
Но он решил сказать всё как есть.
«Зачем нам такой тяжёлый танк?»
- Танки Т-34 полностью оправдали себя в боях, - начал Катуков осторожно. - У них впереди ещё много побед.
Иосиф Виссарионович кивнул.
- А вот тяжёлые танки КВ и боевые машины Т-60 и Т-70, - продолжил генерал, - танкисты не любят.
Сталин удивился:
- А причина какая?
И тут Катукова понесло. Он говорил о том, что накипело за год войны. О том, о чём молчали другие.
- КВ, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманёвренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетвёрке всё нипочём. К тому же КВ ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот.
47,5 тонн. Такую махину не каждый мост выдержит. А на войне дороги не выбирают.
- А на вооружении у КВ, - продолжал Катуков, - такая же 76-мм пушка, что и на Т-34. Получается, что и преимуществ никаких нет.
Действительно, какие? Броня толще, это правда. Но пушка та же самая. А проблем втрое больше.
- Вот если бы у КВ пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками.
Достаточно ли этого? Нет, Катуков не остановился.
- Легкий танк Т-60 тоже никуда не годится. У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь двадцатимиллиметровая пушка. Серьёзной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может.
Двадцать миллиметров. Переделанная авиационная пушка. Против немецких танков это было всё равно что стрелять горохом по слону.
- К тому же у него мал клиренс, и совершать на нём марши, ходить в атаку по снегу и грязи, это мёртвое дело. В боях под Москвой нам пришлось эти танки таскать на буксире.
Да, зимой 1941-го в боях за Москву, так и было. Танки шли в атаку, а часть из них тащили на верёвке, потому что сами они не могли двигаться, потому что застревали в снегу. Немцы, кстати, за эту особенность прозвали Т-60 «неистребимой саранчой». Их было много, они лезли отовсюду, но толку от них было чуть.
- А Т-70? - спросил Верховный.
- Легкий танк Т-70 имеет более солидную броневую защиту, вооружён сорокапятимиллиметровой пушкой, на нём установлены два автомобильных двигателя. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил.
Катуков помолчал и подвёл итог:
- Одна канитель с ними, товарищ Сталин.
Сталин слушал внимательно, не перебивал. Трубка в руке давно погасла. Когда Катуков закончил, в кабинете стало тихо.
Те, кто бывал на докладах у Верховного, знали, что иногда его молчание страшнее крика. Никогда не угадаешь, что за ним последует. Одобрение? Вопрос? Или звонок Берии?
Катуков, по его собственным словам, «разумеется, волновался». Ещё бы не волноваться. Он только что разнёс в пух и прах танки, которыми гордилась советская промышленность. Их выпускали эвакуированные заводы, работая в три смены, в голоде и холоде, и за эту технику давали ордена и премии.
Наконец Иосиф Виссарионович заговорил. Он стал защищать танки.
Верховный принялся доказывать Катукову, что тот зря критикует советские машины. Возможно, что танкисты просто недооценивают их.
Катуков слушал. Спорить со Сталиным было опасно. Но про себя отметил, что Верховный не рассердился.
«Уже по тому, что Сталин с особым пристрастием пытал меня, чем хороши и чем плохи наши танки, - вспоминал потом Катуков, - я понял, что Верховный Главнокомандующий хочет досконально разобраться в сильных и слабых сторонах нашей бронетанковой техники 1942-го года».
Разговор продолжился. Сталин спрашивал о радиостанциях в танках, о стрельбе с ходу, о боеприпасах. Катуков отвечал честно, что радиостанций не хватает, с ходу не стреляем, снаряды экономим, потому что заявки не удовлетворяют.
В конце беседы Сталин сказал:
- Вот что, товарищ Катуков. Вы назначаетесь командиром механизированного корпуса. Он будет куда посильнее танкового.
Катуков попросил оставить ему толковых офицеров из прежнего штаба. Сталин согласился, а потом добавил:
- Вы, товарищ Катуков, не раз ещё будете гвардейцем.
Что изменилось после того разговора
Вы, конечно, вправе спросить: а повлиял ли этот разговор на что-нибудь? Или остался просто эпизодом, байкой из мемуаров?
Повлиял. Хотя, конечно, не один Катуков говорил Сталину правду о танках. К осени 1942- го жалобы на КВ шли потоком. Ещё 5 июня того же года Сталин подписал постановление ГКО, где чёрным по белому перечислялись недостатки «климов»: большой вес, плохая обзорность, ненадёжная трансмиссия.
В августе 1942-го, за месяц до разговора с Катуковым, КВ-1 сняли с производства. Вместо него пустили КВ-1С, «скоростной». Танк похудел на пять тонн, стал подвижнее. Но пушка осталась той же, семидесятишестимиллиметровой. Проблему, о которой говорил Катуков, так и не решили.
А потом появились немецкие «тигры». И в феврале 1943-го под Ленинградом три «тигра» за один бой уничтожили десять КВ. Броня, которая казалась неуязвимой в сорок первом, в сорок третьем уже не спасала.
В сентябре 1943-го производство КВ-1С прекратили окончательно. На смену пришли танки ИС, «Иосиф Сталин», со 122-миллиметровой мощной пушкой, о которой говорил Катуков.
Т-60 сняли с производства в феврале1943-го. Последние пятьдесят пять машин собрал завод в Свердловске, и на этом история «неистребимой саранчи» закончилась. Уцелевшие «шестидесятки» доживали век как тягачи и учебные машины.
Т-70 продержался дольше. На Курской дуге летом 1943-го эти танки составляли до половины машин в некоторых частях. Под Прохоровкой они горели десятками. После Курска в руководстве страны возобладало мнение, что лёгкий танк армии больше не нужен. В октябре 1943-го производство Т-70 прекратили. Заводы перешли на выпуск самоходок СУ-76.
А в ноябре того же года утвердили новый штат танковой бригады. Все машины в ней теперь были только Т-34. Те самые тридцатьчетвёрки, которые Катуков нахваливал Сталину.
Вместо эпилога
30 января 1943 года Сталин снова вызвал Катукова в Кремль. На этот раз вручил документы о присвоении звания генерал-лейтенанта и о назначении командующим 1-й танковой армией.
Армия прошла Курскую дугу, Украину, Польшу, форсировала Вислу и Одер. В апреле сорок пятого прогрызала немецкую оборону на Зееловских высотах. В мае ворвалась в Берлин.
Катуков закончил войну дважды Героем Советского Союза. В 1959 году получил звание маршала бронетанковых войск. Умер в 1976-м, в Москве, окружённый почётом.
А его слова про «канитель» запомнились. И через много лет их цитировали конструкторы, которые делали уже совсем другие танки.