Виктор сидел за кухонным столом, развалившись на стуле так, что тот жалобно поскрипывал под его весом. На нем были растянутые домашние штаны с пятном от соуса на колене. Перед ним стояла тарелка с остатками вчерашнего, уже порядком заветренного оливье и наполовину пустая бутылка дешевого коньяка.
— Наташа, ну чё ты на меня так смотришь? Твои депозиты — это наши общие деньги, мы же семья! Короче, я взял кредит под залог твоей дачи на новый бизнес Пашки. Не переживай, он через месяц всё вернет с процентами. Будем как короли жить, а ты всё копейки свои чахлые считаешь.
Жена Наталья стояла в дверях, сжимая в руках мокрую тряпку. В голове звенело. Четвертое января 2026 года. Праздники, которые должны были стать отдыхом, превратились в затяжной кошмар.
— Под залог моей дачи? — прошептала она, чувствуя, как внутри всё начинает мелко дрожать. — Витя, это дача моего отца. Это единственное, что у меня осталось от родителей. И мои депозиты... я на них детям на учебу откладывала десять лет. Ты как вообще мог?
— Ой, завязывай свою волынку! — Виктор поморщился, плеснул себе еще коньяка. — Детям, детям... Дети перебьются, на бюджет поступят, если не дураки. А Пашке шанс нужен. Он автосервис открывает. Это верняк, понимаешь? Ты вечно всё усложняешь. Тебе показалось, что я у тебя разрешение должен спрашивать? Я в этом доме мужик, я решения принимаю. А ты сиди и не отсвечивай, пока я добрый.
Наталья обвела взглядом кухню. Гора грязной посуды в раковине, которую никто, кроме нее, не мыл уже три дня. Запах мандариновой кожуры вперемешку с тяжелым перегаром и дешевыми сигаретами Виктора — он начал курить прямо в форточку, наплевав на её просьбы. На линолеуме крошки, какая-то липкая лужа возле холодильника, разбросанная мишура, которую кот уже успел разодрать в клочья.
Телевизор в гостиной орал какую-то бесконечную праздничную программу. Там все смеялись, пели, сверкали блестками. А здесь, в её квартире, купленной еще до брака, воцарился хаос.
Наталья работала главбухом в крупной фирме. Весь декабрь она жила на кофе и успокоительных, закрывая год, чтобы получить премию и пополнить те самые вклады. Она приходила домой в девять вечера, падала с ног, но всё равно шла к плите, потому что Витенька "устал искать работу" и "перегорел".
Виктор не работал уже полтора года. То начальник — самодур, то коллектив — змеи, то зарплата — "курам на смех". Зато советы раздавать он был мастер.
— Ты чё застыла, мать? — Виктор икнул. — Пойди лучше Пашке позвони, поздравь. Он теперь деловой человек. Кстати, он сегодня к нам заскочит, обмыть надо это дело. Сделай закуски какой-нибудь нормальной, а то этот салат уже в горло не лезет.
В этот момент в прихожую ввалился Пашка. Брат Виктора, такой же лощеный бездельник, только помоложе и понаглее.
— О, здорово, родственники! — крикнул он, даже не разуваясь. Грязные следы от талого снега мгновенно расплылись по светлому ковру, который Наталья только месяц назад сдавала в химчистку. — Натах, чё кислая такая? Радоваться надо! Твои денежки наконец-то в дело пойдут, а не в банке под копейки лежать будут. Давай, сообрази чё-нибудь на стол, мы с Витьком стратегию обсуждать будем.
Пашка по-хозяйски прошел в комнату, задел плечом любимую напольную вазу Натальи — подарок дочери. Ваза качнулась и с грохотом разлетелась на сотни осколков.
— Ой, блин, — Пашка заржал, даже не обернувшись. — Да ладно, Натах, новую купим. С первых доходов от сервиса. Вить, плесни мне тоже.
Это был предел. Что-то в груди у Натальи лопнуло. Не больно, а как-то холодно. Вспотевшие ладони внезапно стали сухими, а страх перед кредитом сменился ледяной, расчетливой яростью. Она вспомнила, как давала Виктору генеральную доверенность, когда весной лежала в больнице с ковидом — "на всякий случай, чтобы налоги за дачу заплатил". И этот паразит воспользовался моментом.
Наталья медленно вошла в гостиную. Виктор и Пашка уже сидели на диване, обсуждая, какую машину они купят "для имиджа".
— Встали. Оба, — тихо сказала она.
— Чё? — Виктор прищурился, глядя на жену. — Натах, ты чё, белены объелась? Сядь, успокойся.
— Я сказала: встали и пошли вон отсюда.
— Слышь, ты завязывай хаханьки свои, — Пашка попытался улыбнуться, но в глазах у него промелькнуло беспокойство. — Ты чё, мужа из дома гонишь? На мороз? В праздники? Постеснялась бы.
— Это не его дом, — Наталья шагнула к телевизору и рывком выдернула шнур из розетки. Наступила пугающая тишина. — Эта квартира — моя. Дача — моя. И деньги — мои. Вы двое — просто мусор, который я залежала у себя в доме слишком долго.
Виктор вскочил, его лицо налилось багровым цветом. Он замахнулся, привычно пытаясь запугать её своим ростом и криком.
— Да ты кто такая! Да я тебя сейчас...
— Только попробуй, — Наталья выставила вперед телефон. — Я уже нажала кнопку вызова охраны. И участковому написала. А еще, Витенька, завтра утром я подаю заявление о мошенничестве. Доверенность я отозвала еще в ноябре, когда ты начал про Пашкин бизнес заикаться. Если ты успел что-то подписать после того числа — ты сядешь.
На самом деле она не отзывала доверенность в ноябре — она просто блефовала, надеясь на его тупость и страх. И это сработало. Виктор побледнел. Его самоуверенность сдулась, как проколотый мяч.
— Нат, ну ты чего... Мы же пошутили... — начал он лепетать, пятясь к выходу.
— Шутить будешь в суде. А теперь — пошли вон!
Она кинулась в спальню. Схватила огромный черный мешок для мусора и начала со свистом сбрасывать туда шмотки Виктора. Его вонючие футболки, джинсы, зарядки.
— Вещи отдай! — орал Виктор, пытаясь перехватить мешок.
— На улице подберешь!
Наталья распахнула дверь на балкон. Третий этаж — не так уж высоко, но снега внизу навалило много. Первый мешок ухнул вниз, за ним полетела его игровая приставка, в которую он резался ночами.
— Ты чё творишь, дура! Она ж денег стоит! — Пашка попытался её перехватить, но Наталья со всей силы ткнула его локтем в грудь.
— Вон! Оба! Или я сейчас распылю перцовый баллончик прямо здесь!
Она вытолкала их в прихожую. Виктор пытался натянуть куртку на одну руку, Пашка причитал про свои грязные ботинки. Наталья буквально выпихивала их в спину, не чувствуя ни жалости, ни сомнений.
— Ключи на стол! — приказала она.
— Да пошла ты! — огрызнулся Виктор, но увидев, что Наталья уже берет в руки тяжелую чугунную сковородку с кухни, поспешно бросил связку на тумбочку.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены. Наталья трижды повернула замок. Потом накинула цепочку.
Из подъезда еще минут десять доносились крики, маты и угрозы. Виктор колотил кулаком в дверь, Пашка орал, что они вернутся с адвокатом. Наталья стояла, прислонившись лбом к холодному металлу двери, и считала вдохи.
Постепенно всё стихло. Видимо, поняли, что на морозе в трениках долго не навоюешь.
Наталья прошла на кухню. Взяла телефон и заблокировала обоих. Навсегда. Потом она открыла банковское приложение. Да, кредит был одобрен, но деньги еще не ушли со счета — банк ждал окончательного подтверждения завтрашним числом. Она трясущимися пальцами нажала "отмена" и отправила заявку на полную блокировку доверенности и счетов до личного визита.
Успела.
Она посмотрела на гору посуды. На оливье. На разбитую вазу.
Первым делом она собрала осколки. Потом выгребла весь мусор, который накопился за эти "чудесные" праздники. Через час кухня сияла. Исчез запах перегара. Пахло только хлоркой и лимонным средством для мыла.
Наталья набрала полную ванну воды, добавила туда морскую соль. Она разделась, скинула этот дурацкий, пропахший чужой ленью халат и залезла в горячую воду. Ей казалось, что она смывает с себя не просто пыль, а несколько лет позора и терпения.
Позже, завернувшись в чистое полотенце, она заварила себе чай с мятой. Села в тишине в гостиной. Телевизор больше не орал. В квартире было тепло, спокойно и — самое главное — чисто. Никаких носков под диваном, никаких тупых шуток Пашки, никакой тяжелой фигуры Виктора на диване.
Она взяла ноутбук и открыла сайт бронирования.
— Дача никуда не денется, — прошептала она. — А вот мне нужно к морю.
Она купила путевку на одного в теплые края. С вылетом через два дня.
Впервые за десять лет она чувствовала себя не тягловой лошадью, а человеком. Уставшим, да. Но свободным.
Она сделала глоток чая и улыбнулась. Завтра будет много дел: юристы, смена замков, заявление в полицию на всякий случай. Но это были приятные хлопоты. Это были хлопоты по очистке её жизни.
Наталья посмотрела в окно. Там, в свете фонарей, кружились снежинки. Город продолжал праздновать. И она тоже начала свой настоящий праздник.