"Витязь горестной фигуры,
Достоевский, милый пыщ,
На носу литературы
Рдеешь ты, как новый прыщ."
Эти строчки, написанные в 1846 году, разлетелись по петербургским салонам быстрее холеры. Автором был Иван Тургенев, соавтором Николай Некрасов. Жертвой стал начинающий литератор Фёдор Достоевский, только что прославившийся «Бедными людьми».
Достоевский страшно переживал, но обиду затаил. Через двадцать пять лет он отомстит, да так, что Тургенев взвоет.
Знакомство двух противоположностей
Познакомились они в ноябре 1845 года, в петербургском литературном салоне Авдотьи Панаевой. Достоевскому было двадцать четыре года, Тургеневу чуть больше, двадцать семь. Молодой Фёдор Михайлович только что пережил триумф. Его первый роман «Бедные люди» ещё до публикации прочитал Белинский и объявил автора гением. Некрасов, примчавшись к критику, кричал с порога:
- Новый Гоголь явился!
Достоевский, разумеется, от такого успеха голову потерял. В письме к брату он не скрывал восторга ни от себя, ни от нового знакомого. О Тургеневе писал так, будто влюбился:
«Поэт, талант, аристократ, красавец, богач, умен, образован, 25 лет, я не знаю, в чем природа отказала ему?»
Дорогой читатель, скажу честно, такое перечисление само по себе попахивает завистью. Но Достоевский пока этого не понимал. Он наслаждался славой, входил в кружок Белинского, блистал и острил. И вот тут случилась беда. Молодой гений зазнался.
Авдотья Панаева, красавица и хозяйка салона, вспоминала потом, что Тургенев «нарочно втягивал в спор Достоевского и доводил его до высшей степени раздражения». Некрасов с Тургеневым забавлялись, подтрунивая над нервным, мнительным Фёдором Михайловичем.
А тот, вместо того чтобы посмеяться вместе, хмурился, бледнел и дёргался. Тут ещё пошла сплетня, будто он требует свои «Бедные люди» обвести в журнале особой каймой, чтобы публика отличала его тексты от прочих.
Правда это или выдумка, сейчас уже не разберёшь. Но эпиграмма ударила больно.
«Прыщ на носу литературы» запомнился Достоевскому на всю жизнь.
Сам Тургенев потом писал об этом так, будто ничего не произошло.
«Он возненавидел меня уже тогда, когда мы оба были молоды, хотя я ничем не заслужил этой ненависти».
Ничем, Иван Сергеевич? А эпиграмму кто сочинял? Бог памяти вас лишил?
Годы молчания и странного перемирия
В 1849 году Достоевского арестовали по делу петрашевцев. Приговорили к расстрелу, потом помиловали, отправили на каторгу. Четыре года в Омском остроге, потом ещё годы солдатчины в Семипалатинске. Тургенев в это время жил как барин, путешествовал по Европе, писал «Записки охотника» и влюблялся в Полину Виардо.
Достоевский вернулся другим человеком. Каторга его переломила, превратила в убеждённого православного монархиста. Тургенев же оставался западником и вольнодумцем. Казалось бы, общего у них не осталось ничего.
Но литература есть литература.
В 1860-е годы братья Достоевские издавали журналы «Время» и «Эпоха». Фёдор Михайлович понимал, что для успеха журнала нужен громкий автор. И этим автором был Тургенев, чьё имя гремело по всей России и Европе.
Пришлось кланяться. Достоевский просил Тургенева прислать что-нибудь для публикации. Тот прислал повесть «Призраки». Фёдор Михайлович расхваливал её в письмах, хотя, по слухам, считал вещь слабой.
Был и другой эпизод, весьма характерный. В 1865 году Достоевский, проигравшись в Висбадене до нитки, попросил у Тургенева сто талеров взаймы. Унижение было страшное. Он писал:
«Мне и гадко и стыдно беспокоить Вас собою... Обращаюсь к Вам как человек к человеку и прошу у Вас 100 талеров. На душе скверно, а главное, стыдно Вас беспокоить; но когда тонешь, что делать».
Тургенев прислал пятьдесят. Половину от просимого. Достоевский взял, куда деваться. Но обиду, понятно, затаил. Этот долг он не отдавал одиннадцать лет.
Баден-Баденская катастрофа
Июль 1867 года. Достоевский с молодой женой Анной Григорьевной приехал в Баден-Баден. Снова играл и проигрывал в рулетку. Решил он навестить Тургенева, который давно жил в этом городе рядом с семейством Виардо.
Потом Фёдор Михайлович подробно описал этот визит в письме к другу Аполлону Майкову. Письмо это очень интересное.
- Я пошел утром в 12 часов и застал его за завтраком, - рассказывал Достоевский. - Откровенно Вам скажу: я и прежде не любил этого человека лично. Сквернее всего то, что я еще с Висбадена должен ему 50 талеров и не отдал до сих пор!
Разговор, по словам Достоевского, продолжался полтора часа. И вышел он скверный.
Тургенев, как пишет Фёдор Михайлович, заговорил о своём новом романе «Дым», который только что вышел и вызвал в России бурю негодования. Роман и правда был злой, сатирический. Тургенев высмеивал всех подряд, и правых, и левых, и самих русских за границей.
- Если б провалилась Россия, - якобы сказал Тургенев, - то не было бы никакого ни убытка, ни волнения в человечестве.
Достоевский взвился.
- Я посоветовал ему, для удобства, выписать из Парижа телескоп, - вспоминал он потом.
- Для чего? - спросил Тургенев.
- Отсюда далеко. Вы наведите на Россию телескоп и рассматривайте нас, а то, право, разглядеть трудно.
Разговор дошёл до крика. Тургенев заявил, что считает себя немцем, а не русским. Достоевский парировал, что Тургенев оторвался от родной почвы. На том и расстались.
Правда, на следующий день Тургенев прислал визитную карточку. Но Достоевский дал себе слово к нему больше ни ногой. Слово сдержал.
Вернувшись домой, Анна Григорьевна застала мужа в страшном раздражении.
- Он сделался немцем из русского писателя, - кипятился Достоевский. - Вот по чему познаётся дрянной человек.
Месть чернилами: рождение Кармазинова
Четыре года Достоевский ждал. В 1871 году вышел его роман «Бесы». И там, среди прочих персонажей, появился «великий писатель» Семён Егорович Кармазинов.
Дорогой читатель, портрет вышел убийственный.
Кармазинов у Достоевского говорит «крикливым сюсюкающим голосом», любит «лезть лобызаться и подставлять щёку». Он тщеславен, труслив, давно исписался, но всё ещё считает себя гением. Живёт за границей и презирает Россию.
Вот что этот персонаж говорит в романе:
«Я сижу вот уже седьмой год в Карлсруэ. И когда прошлого года городским советом положено было проложить новую водосточную трубу, то я почувствовал в своем сердце, что этот карлсруйский водосточный вопрос милее и дороже для меня всех вопросов моего милого отечества».
Тургенев жил не в Карлсруэ, а в Баден-Бадене, но какая разница? Все узнали, кто имеется в виду.
Мало того. Кармазинов читает на литературном вечере свою повесть «Мерси». Это была пародия на тургеневские произведения «Довольно» и «Призраки». Достоевский издевался над расплывчатой лирикой, над претенциозной фантастикой, над пессимистической философией своего врага.
Пародия вышла блестящая.
«Тридцать семь лет назад, когда, помнишь, в Германии, мы сидели под агатовым деревом, ты сказала мне: К чему любить? Смотри, кругом растет вохра, и я люблю, но перестанет расти вохра, и я разлюблю. Тут опять заклубился туман, явился Гофман, просвистала из Шопена русалка, и вдруг из тумана, в лавровом венке, над кровлями Рима появился Анк Марций».
Публика в романе освистывает Кармазинова. Слушатели зевают, переглядываются, уходят посреди чтения.
Удар был страшный. Тургенев, разумеется, всё понял и запомнил.
Ответный удар и посмертная война
Тургенев отвечал не романами, а критикой.
О «Преступлении и наказании» он говорил, что от чтения его охватила «продолжительная холерная колика». Роман «Подросток» он разнёс за бесформенность и хаотичность.
В июне 1880 года судьба свела их ещё раз, на Пушкинских торжествах в Москве. Открывали первый памятник Пушкину, и оба писателя приехали с речами. Тургенев выступил первым, сказал речь сухую, осторожную, отказавшись признать Пушкина «национально-всемирным поэтом».
На следующий день говорил Достоевский. И был триумф. Публика рыдала, кричала «гений!», «пророк!». Иван Аксаков заявил с кафедры, что эта речь примирила западников и славянофилов. Тургенев подошёл к Достоевскому и обнял его.
Примирение? Возможно. Но длилось оно недолго.
28 января 1881 года Достоевский умер. Его хоронили с небывалым почётом, гроб несли на руках.
Тургенев на похороны не приехал. Зато в письмах к друзьям он наконец высказался. Достоевский, по его словам, был «русским маркизом де Садом». Он распространял слухи о неприличной личной жизни покойного, о его болезненных пристрастиях. О романах его он писал как о чём-то мрачном и нездоровом.
Так вражда пережила смерть одного из противников.
*****
Странное дело, читатель. Сегодня их книги стоят рядом на полках. «Отцы и дети» и «Преступление и наказание», «Дворянское гнездо» и «Идиот». Школьники читают обоих, не подозревая, что авторы ненавидели друг друга тридцать пять лет. Что один сочинил на другого эпиграмму про прыщ, а второй вывел первого как жалкого шута с сюсюкающим голосом. Что один называл романы другого «холерной коликой», а другой советовал первому смотреть на Россию в телескоп.
А Кармазинов из «Бесов» и «маркиз де Сад» из писем Тургенева давно забыты. Литература пережила обоих гениев.