Андрей стоит под моими окнами уже полчаса. Чемодан в одной руке, телефон в другой. Набирает мой номер в пятый раз.
Я не отвечаю.
Смешно же. Месяц назад он швырял мою косметичку в коридор и орал, что больше не потерпит моих "капризов". А теперь умоляет открыть дверь.
На экране снова высвечивается его имя. Сбрасываю вызов и делаю глоток остывшего кофе. Хороший кофе, из зерен, которые стоят больше, чем его мать тратит на еду за неделю. Но она об этом не знала. Никто не знал.
За окном начинается дождь.
Три недели назад
— Ты опять не убрала? — голос Валентины Ивановны резал слух еще с порога. — Я же говорила — пылесос!
Я подняла глаза от ноутбука. Документы по слиянию двух филиалов требовали немедленного внимания, но свекровь, видимо, считала, что мою работу можно отложить ради уборки.
— Добрый вечер, Валентина Ивановна.
— Какой он добрый, если в доме бардак. — Она сбросила сумки прямо на диван, где я работала. — Андрюша весь день пашет, а ты сидишь за компьютером. Играешь, наверное.
Играю. Да, в игру под названием "обеспечиваю трех человек, один из которых меня ненавидит".
— Я работаю.
— Работа? — Она фыркнула. — На кого работаешь? На дядю из интернета?
Андрей появился из кухни с бутылкой пива. Посмотрел на нас, но промолчал. Как всегда.
— Мам, не начинай.
— А что я? Я ничего не начинаю. Просто констатирую факты. — Валентина Ивановна уселась в кресло и принялась снимать туфли. — Нормальные жены дома чистоту наводят. А не в компьютере ковыряются.
Сохранила документы. Закрыла ноутбук. Встала.
— Я приготовлю ужин.
— То-то же.
Две недели назад
Звонок от Михайлова застал меня врасплох. Проблемы с кредитной линией крупнейшего автосалона города требовали моего немедленного присутствия, но Валентина Ивановна как раз приехала "проведать" нас. В третий раз за неделю.
— Света, ты куда? — Андрей перехватил меня в прихожей.
— На работу. Форс-мажор.
— Какая еще работа в восемь вечера? — в голос с мужем спросила свекровь. — Ты же фрилансер.
Фрилансер. Я заправляла туфли и старалась не реагировать. Объяснять было бессмысленно. Они не поняли бы разницы между "фрилансером" и генеральным директором банка с оборотом в два миллиарда рублей.
— Это важно.
— Важнее семьи? — Валентина Ивановна встала у меня на пути. — Андрюша целый день на заводе вкалывает, приходит домой уставший, а жены нет. Где логика?
— Мам...
— Не мамкай. Я правду говорю. — Она повернулась ко мне. — Семья — это обязанности. А ты как будто в гостинице живешь.
Телефон снова зазвонил. Михайлов не привык ждать.
— Мне действительно нужно идти.
— Вот именно — НУЖНО. — Валентина Ивановна произнесла это слово с особой издевкой. — Все тебе нужно, кроме дома.
Я вышла, не дожидаясь продолжения лекции.
Неделю назад
— Света, можешь денег дать? — Андрей сунул голову в ванную, где я наносила тушь перед очередной планеркой с советом директоров.
— Сколько?
— Тысяч пятнадцать. Машину в ремонт отдать надо.
Я открыла сумочку, достала пачку купюр. Андрей взял деньги, не поблагодарив. За два года брака это стало нормой.
— Откуда у тебя столько наличных? — В дверном проеме материализовалась Валентина Ивановна.
— Сняла вчера в банкомате.
— Зачем столько снимать? — Она вошла в ванную, не спрашивая разрешения. — Нормальные люди картой расплачиваются.
Нормальные люди не держат дома свекровей, которые считают, что имеют право контролировать каждый рубль невестки.
— Удобно иметь наличные.
— Удобно... — Она покачала головой. — Андрюша, ты видишь, сколько она денег по карманам разбрасывает? А потом удивляетесь, что денег не хватает.
— Мам, у нас с деньгами все нормально.
— Нормально? — Валентина Ивановна повысила голос. — Ты в трех работах вкалываешь, а она...
— Я тороплюсь, — перебила я. — Увидимся вечером.
За спиной услышала:
— Вечно она торопится. Как будто спасает мир.
Четыре дня назад
Валентина Ивановна переехала к нам "на несколько дней". Потоп в ее квартире оказался серьезнее, чем предполагалось изначально.
— Света, а почему у вас холодильник пустой? — раздался голос из кухни.
Я сидела в спальне с ноутбуком, дорабатывала квартальный отчет. До дедлайна оставалось два дня.
— Не пустой. Есть молоко, яйца, овощи.
— Это ты называешь едой? Где мясо? Где нормальные продукты?
Мясо в морозилке. Продукты в холодильнике. Но зачем объяснять? Она все равно найдет к чему придраться.
— Схожу завтра в магазин.
— Завтра? А сегодня что есть будем? — Валентина Ивановна появилась в дверях спальни. — Ты же дома сидишь целый день. Могла бы и продуктов купить.
Я подняла глаза от экрана.
— Я работаю.
— Опять эта работа. — Она махнула рукой. — Андрюша, иди сюда!
Муж притащился из зала, где смотрел футбол.
— Что случилось?
— Скажи своей жене, что нормальные женщины за семьей ухаживают. А не в интернете день и ночь сидят.
Андрей посмотрел на меня усталыми глазами.
— Света, может, действительно...
— Что — действительно?
— Ну, поменьше работать. Мы же не нуждаемся.
Не нуждаемся. Я сохранила документ и закрыла ноутбук.
— Хорошо. Завтра схожу в магазин.
Три дня назад
— Света! — крик Валентины Ивановны разнесся по всей квартире. — Иди сюда!
Я оторвалась от телефонного разговора с клиентом из Москвы. Контракт на пятьсот миллионов висел на волоске, но свекрови, судя по тону, требовалось мое немедленное внимание.
— Минутку, — сказала в трубку и вышла в коридор.
— Ты это видела? — Валентина Ивановна тыкала пальцем в раковину на кухне.
— Что именно?
— Посуду! Грязную посуду!
Я посмотрела. Две тарелки, чашка, нож. Посуда от завтрака, который готовила она сама.
— Это ваша посуда.
— МОЯ? — Голос Валентины Ивановны поднялся на октаву. — Я гостья в этом доме! А хозяйка должна следить за чистотой!
Хозяйка. Забавно слышать это от женщины, которая живет в моей квартире и ест продукты, купленные на мои деньги.
— Я сейчас занята важным разговором.
— Важнее семьи нет ничего! — Валентина Ивановна схватила меня за руку. — Бросай свои игрушки и займись домом!
Телефон в моей руке продолжал пикать — клиент ждал ответа.
— Валентина Ивановна, отпустите.
— Не отпущу! Андрюша! Иди сюда!
Муж появился из душа, обернутый полотенцем.
— Что происходит?
— Твоя жена хамит! — Свекровь указала на меня пальцем. — Я ее прошу посуду помыть, а она мне грубит!
Андрей посмотрел на нас обеих.
— Света, помой посуду. Это не сложно.
В трубке раздался короткий гудок. Клиент отключился.
Я посмотрела на тарелки в раковине. На Валентину Ивановну. На мужа.
— Хорошо.
Два дня назад
— А почему ты дома не готовишь? — Валентина Ивановна листала меню пиццерии, из которой мы заказали ужин.
— У меня не было времени.
— Времени? — Она отложила меню. — На что времени не было? Ты же не работаешь по-настоящему.
Андрей поднял голову от телефона.
— Мам, не начинай.
— Что не начинай? Я простой вопрос задаю. — Валентина Ивановна повернулась ко мне. — Света, объясни мне, чем ты весь день занимаешься?
Управляю банком. Принимаю решения, от которых зависят рабочие места тысяч людей. Веду переговоры с министерством финансов. Но это никого не интересует.
— Работаю.
— Где работаешь? В какой компании?
Я колебалась. За два года брака ни разу не рассказывала им правду. Сначала потому что это казалось неважным. Потом — потому что было уже поздно признаваться.
— Финансовая сфера.
— Финансовая... — Валентина Ивановна скривилась. — Это значит — продаешь кредиты по телефону?
— Не совсем.
— А что тогда? Говори прямо.
Телефон зазвонил. Заместитель по безопасности — звонил только в критических ситуациях.
— Извините, нужно ответить.
— Опять телефон! — Валентина Ивановна стукнула ладонью по столу. — Андрюша, ты это видишь? Она даже поговорить нормально не может!
Я вышла в коридор.
— Светлана Михайловна, у нас проблема...
Вчера
Утром я проснулась от звука пылесоса. Валентина Ивановна решила навести порядок в доме, который, по ее мнению, находился в состоянии полной разрухи.
— Проснулась наконец, — сказала она, увидев меня в дверях спальни. — А я тут с семи утра убираю.
Никто ее не просил.
— Доброе утро.
— Доброго здесь мало что есть. — Она выключила пылесос. — Ты посмотри, в каком состоянии ванная.
Я посмотрела. Ванная выглядела как всегда.
— Что с ней не так?
— Зеркало в разводах. Полотенца висят криво. Косметика раскидана.
Три тюбика на полочке — это "раскидана".
— Я приведу в порядок.
— Когда? После обеда? Вечером? — Валентина Ивановна включила пылесос обратно. — Или опять будешь в компьютере сидеть?
Андрей вышел из кухни с кружкой кофе.
— Мам, тише. Соседи жаловаться будут.
— Пусть жалуются! Я в своей квартире убираю!
В моей квартире.
— Это не ваша квартира, Валентина Ивановна.
Пылесос выключился так резко, что в квартире стало неестественно тихо.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что это не ваша квартира.
Валентина Ивановна медленно поставила пылесос к стене.
— Не моя? А чья же?
— Моя. — Я посмотрела ей в глаза. — Квартира оформлена на меня.
— Андрюша! — Свекровь обернулась к сыну. — Ты это слышал?
Андрей поставил кружку на стол.
— Света, не надо...
— Что не надо? Говорить правду?
— Правду? — Валентина Ивановна сделала шаг ко мне. — Какую правду?
— Что вы живете в моей квартире. Едите продукты, которые покупаю я. Пользуетесь мебелью, которую я покупала.
— А кто за нее платил? — В голосе свекрови появились металлические нотки. — Андрюша работает!
— Андрей получает тридцать тысяч в месяц. Эта квартира стоит восемь миллионов.
Повисла тишина.
— Света... — Восемь миллионов? — Валентина Ивановна побледнела. — Откуда у тебя восемь миллионов?
— Заработала.
— На чем заработала? — Голос стал визгливым. — На своей интернет-работе?
Андрей смотрел на нас молча, сжимая кружку в руках.
— Я генеральный директор банка.
Слова повисли в воздухе.
— Какого банка? — прошептала Валентина Ивановна.
— "Северной столицы".
Теперь они знают. Банк, который кредитовал завод, где работает Андрей. Банк, офис которого находится в центре города в собственном двадцатиэтажном здании. Банк, о котором пишут в газетах и говорят в новостях.
— Это невозможно, — Валентина Ивановна покачала головой. — Ты врешь.
Я достала телефон, открыла корпоративный сайт, показала страницу с информацией о руководстве.
Моя фотография. Мое имя. Должность.
— Господи... — Андрей поставил кружку и подошел ближе. — Света, это правда?
— Правда.
— Но почему ты... почему ты нам не сказала?
Потому что боялась, что вы изменитесь. Потому что хотела, чтобы вы любили меня, а не мои деньги. Потому что была дурой.
— Не казалось важным.
— НЕ КАЗАЛОСЬ ВАЖНЫМ? — Валентина Ивановна схватилась за стул. — Андрюша, твоя жена владеет банком, а тебе не казалось важным спросить, чем она занимается?
— Я спрашивал. Она сказала, что работает с финансами.
— Работает с финансами! — Свекровь засмеялась истерически. — Она ВЛАДЕЕТ финансами!
Телефон зазвонил. На экране — номер помощника. Рабочий день начался полчаса назад.
— Мне нужно ответить.
— НЕ СМЕЙ! — Валентина Ивановна выхватила у меня телефон. — НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ ОТ РАЗГОВОРА!
— Мам, отдай телефон.
— НЕ ОТДАМ! — Она прижала мой телефон к груди. — Два года! ДВА ГОДА она нас обманывала!
— Я никого не обманывала.
— НЕТ? А что это тогда? — Валентина Ивановна размахивала руками. — Ты изображала из себя домохозяйку! Позволяла Андрюше тебя содержать!
— Он меня не содержал.
— КАК НЕ СОДЕРЖАЛ? Он работал! Приносил зарплату!
— На его зарплату я покупаю кофе. Один пакет кофе.
Хороший кофе. Тот самый, который она пила каждое утро, не подозревая, что он стоит больше дневного заработка ее сына.
— А остальное? — голос Валентины Ивановны стал тише, но опаснее. — Квартира, машина, отпуск в Турции...
— Мое.
— ТВОЕ?
— Мое.
Андрей сел на стул.
— Света... я не понимаю. Зачем?
Потому что хотела нормальной семьи. Потому что устала от мужчин, которые видят во мне банковский счет. Потому что влюбилась в парня с завода, который дарил мне цветы из собственного сада.
— Хотела, чтобы ты женился на мне, а не на моих деньгах.
— Но ты же понимаешь, что это... это неправильно?
— Что именно неправильно?
— Обман! — вмешалась Валентина Ивановна. — Ложь! Ты сделала из моего сына посмешище!
— Никто ничего не знает.
— А когда узнают? — Она подошла ближе. — Когда весь город узнает, что Андрей Иванович женат на банкирше, а сам об этом не знал?
Телефон в ее руках зазвонил снова.
— Отдайте мне телефон.
— НЕ ОТДАМ! — Валентина Ивановна подняла руку. — ХВАТИТ УЖЕ ТВОИХ ЗВОНКОВ!
Она швырнула телефон на пол. Экран треснул.
— Мам! — Андрей вскочил.
— ЧТО МАМ? — Свекровь повернулась к нему. — Посмотри, что она с тобой сделала! Превратила в игрушку! В марионетку!
— Валентина Ивановна, вы зашли слишком далеко.
— А ТЫ НЕ ЗАХОДИЛА? — Она ткнула пальцем мне в грудь. — Два года врала! Два года унижала! Позволяла нам чувствовать себя благодетелями!
— Никто никого не унижал.
— НЕТ? А как это назвать? Ты смотрела, как Андрюша экономит на обедах! Как я отказываюсь от новой одежды, чтобы помочь вам с продуктами!
Я не просила помочь с продуктами. Я не просила экономить на обедах. Я просила оставить меня в покое.
— Я не просила вас экономить.
— А ДОЛЖНА БЫЛА ПОПРОСИТЬ! — Валентина Ивановна начала ходить по комнате. — ДОЛЖНА БЫЛА СКАЗАТЬ: НЕ ЭКОНОМЬТЕ, У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕНЬГИ!
— Если бы я сказала, вы бы сразу переехали ко мне. И сидели бы на шее.
Слова вылетели раньше, чем я успела их остановить.
Валентина Ивановна замерла.
— Что ты сказала?
— Ничего.
— НЕТ, ЧТО ТЫ СКАЗАЛА? — Она подошла вплотную. — Повтори!
— Оставьте меня в покое.
— ПОВТОРИ!
Андрей встал между нами.
— Мам, успокойся.
— НЕ УСПОКОЮСЬ! — Она оттолкнула сына. — ОНА СЧИТАЕТ НАС ПАРАЗИТАМИ!
— Я этого не говорила.
— ГОВОРИЛА! — Валентина Ивановна схватила меня за плечи. — ТЫ ДУМАЕШЬ, МЫ НА ТВОЕЙ ШЕЕ СИДИМ?
— Отпустите меня.
— НЕ ОТПУЩУ! ОТВЕЧАЙ!
— ОТПУСТИТЕ!
Я толкнула ее. Сильнее, чем хотела. Валентина Ивановна отлетела к стене.
— МАМ! — Андрей бросился к ней.
— Ты видел? — Свекровь показывала на меня трясущимся пальцем. — ВИДЕЛ, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА?
— Света, ты что творишь?
А что я творю? Защищаюсь в собственном доме? Отстаиваю право на личное пространство?
— Она меня хватала.
— Я ТЕБЯ ХВАТАЛА? — Валентина Ивановна выпрямилась. — Я ТЕБЯ СПАСАЛА! Два года кормила! Учила быть женой!
— Никто меня не кормил. Я сама всех кормила.
— СВОИМИ ГРЯЗНЫМИ ДЕНЬГАМИ!
— Почему грязными?
— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ИХ УКРАЛА!
Тишина.
— Что вы сказали?
— Ты УКРАЛА эти деньги! — Валентина Ивановна набрала воздуха в легкие. — Обычные люди таких денег не зарабатывают! Значит, украла!
Андрей побледнел.
— Мам, ты что говоришь?
— Правду говорю! — Свекровь указала на меня пальцем. — Где ты видел, чтобы молодая девчонка банком владела? Это все ворованное!
— Я унаследовала банк от отца.
— КАКОЙ ОТЕЦ? — Валентина Ивановна засмеялась. — Ты же сирота! Сама говорила!
Говорила. Потому что проще было сказать "сирота", чем объяснять, что мой отец — Михаил Воронин, основатель банка, который умер от инфаркта, когда мне было двадцать три.
— Я не сирота.
— Тогда кто твой отец? Как его звали?
— Михаил Воронин.
Имя повисло в воздухе. Андрей опустился на стул.
— Воронин... — прошептал он. — Того, который...
— Того, который основал банк. Да.
— Но ты же... ты же Дмитриева, — Валентина Ивановна покачала головой. — Светлана Дмитриева.
— Дмитриева — девичья фамилия. Мама вышла замуж второй раз, когда мне было пять лет.
И я взяла фамилию отчима, потому что не хотела жить с клеймом "дочери олигарха". Хотела быть обычной. Как же я ошибалась.
— Значит... — Андрей медленно поднял голову. — Значит, ты...
— Я владелица банка "Северная столица". Унаследовала его четыре года назад. Управляю им с двадцати четырех лет.
Валентина Ивановна села в кресло.
— А мы... а мы думали...
— Что я безработная домохозяйка. Знаю.
— НЕТ! — Она резко встала. — МЫ ДУМАЛИ, ЧТО ТЫ ЧЕЛОВЕК!
— Я человек.
— КАКОЙ ЧЕЛОВЕК? — Валентина Ивановна размахивала руками. — Человек не врет два года! Не унижает семью мужа!
— Я никого не унижала.
— А ЧТО ЭТО ТОГДА? — Она показала на квартиру. — Мы жили в твоей благотворительности! Как нищие!
— Вы жили как семья.
— СЕМЬЯ? — Валентина Ивановна подошла ко мне вплотную. — В семье не врут! В семье доверяют!
— В семье не оскорбляют.
— КТО ТЕБЯ ОСКОРБИЛ?
Каждый день. Каждым словом. Каждым взглядом.
— Забудьте.
— НЕ ЗАБУДУ! — Свекровь схватила меня за руку. — Отвечай! Кто тебя оскорбил?
— Вы.
— Я? КАК?
— Называете меня бездельницей. Говорите, что я не работаю. Что живу на шее у мужа.
— А ЧТО МНЕ БЫЛО ДУМАТЬ? — Валентина Ивановна отпустила мою руку. — Ты же молчала! Изображала из себя...
— Кого?
— Обычную жену!
— Я обычная жена.
— НЕТ! — Она ткнула пальцем мне в лицо. — Обычные жены не владеют банками! Обычные жены честные!
Андрей встал с стула.
— Света, мне нужно подумать.
— О чем подумать?
— Обо всем этом. — Он показал на квартиру. — Я не знаю, кто ты теперь.
Я та же самая. Та, которая готовила тебе завтрак. Та, которая встречала с работы. Та, которая любила тебя.
— Я не изменилась.
— НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ? — Валентина Ивановна рассмеялась. — Ты нас два года дурачила!
— Никого я не дурачила.
— А как это назвать?
— Я хотела нормальную семью.
— НОРМАЛЬНУЮ? — Свекровь подошла к окну. — Что в этом нормального?
— Я хотела, чтобы муж любил меня.
— А не твои деньги? — Андрей посмотрел на меня. — Ты думала, я женился на тебе из-за денег?
Не думала. Знала. Видела, как меняются люди, когда узнают, кто я такая. Видела, как друзья превращаются в просителей. Как мужчины начинают строить планы на мою жизнь.
— Не знаю.
— НЕ ЗНАЕШЬ? — Валентина Ивановна повернулась от окна. — Мой сын не продается!
— Я этого не говорила.
— НО ПОДУМАЛА! — Она сделала шаг ко мне. — Считаешь нас всех продажными!
— Нет.
— ДА! — Свекровь ткнула пальцем в воздух. — Богатые все такие! Думают, что за деньги все можно купить!
— Я так не думаю.
— ВРЕШЬ! — Валентина Ивановна начала ходить по комнате. — Иначе зачем скрывала? Зачем врала?
Потому что боялась именно этого. Этих криков. Этих обвинений. Этого взгляда Андрея.
— Хотела быть обычной.
— ОБЫЧНОЙ! — Свекровь остановилась передо мной. — А мы что? Необычные?
— Вы нормальные люди.
— А ТЫ НЕ НОРМАЛЬНАЯ?
— Не знаю.
— НЕ ЗНАЕШЬ! — Валентина Ивановна схватила себя за голову. — Андрюша! Ты это слышишь? Твоя жена не знает, нормальная она или нет!
Андрей молчал.
— Мне нужно на работу, — сказала я.
— КАКАЯ РАБОТА? — Свекровь загородила дорогу к двери. — Теперь будешь изображать обычную работягу?
— У меня совещание в десять.
— А НАМ ЧТО ДЕЛАТЬ?
— Не понимаю вопроса.
— КАК ЖИТЬ? — Валентина Ивановна размахивала руками. — Как жить с этим знанием?
— Как жили раньше.
— НЕ ПОЛУЧИТСЯ! — Она подошла вплотную. — Теперь я знаю, кто ты! Знаю, что ты нас презираешь!
— Я никого не презираю.
— ПРЕЗИРАЕШЬ! — Свекровь ткнула мне пальцем в грудь. — Смотришь на нас как на нищих!
— Это неправда.
— ПРАВДА! — Валентина Ивановна ткнула мне пальцем в грудь. — Два года я смотрела, как ты ничего не делаешь! Как лежишь на диване! Как мой сын для тебя вкалывает!
— Ваш сын зарабатывает в сто раз меньше меня.
— НЕ ВАЖНО! — Свекровь отступила. — Он мужчина! Он ДОЛЖЕН зарабатывать!
— А я должна молчать и изображать домохозяйку?
— ДА! — Валентина Ивановна подняла руки. — Жена должна мужа уважать!
— Уважение и обман — разные вещи.
— ТЫ НАС ОБМАНЫВАЛА!
— Я просто не рассказывала о работе.
— НЕ РАССКАЗЫВАЛА! — Свекровь засмеялась истерически. — Ты изображала БЕЗРАБОТНУЮ!
Андрей встал и подошел к окну.
— Света, честно... мне неприятно.
— Что именно?
— Все это. — Он не оборачивался. — Получается, я жил за твой счет.
Нет. Ты жил со мной. Я готовила тебе завтрак не потому, что была обязана. Потому что хотела.
— Никто не жил за мой счет.
— КАК НЕ ЖИЛИ? — Валентина Ивановна подошла к сыну. — Андрюша, вся эта квартира — ее! Вся мебель — ее! Даже еда в холодильнике — ее!
— Это семейные вещи.
— СЕМЕЙНЫЕ! — Свекровь повернулась ко мне. — А где семья? Где доверие?
— Доверие не в деньгах.
— НЕТ? А в чем?
В том, что два года ни разу не спросили, почему я не прошу денег на продукты. В том, что не удивились, откуда у меня деньги на отпуск в Турции. В том, что не заметили, что моя одежда стоит дороже вашей зарплаты.
— В том, что вы видите только то, что хотите видеть.
— ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?
— Вы два года думали, что знаете меня. На самом деле не задавались вопросами.
Валентина Ивановна медленно подошла ко мне.
— Значит, виноваты мы?
— Никто не виноват.
— НЕТ, ТЫ СКАЗАЛА — МЫ ВИНОВАТЫ! — Голос свекрови стал тише, но злее. — Мы виноваты в том, что поверили тебе!
— Я ничего не говорила неправды.
— А что говорила?
— Говорила, что работаю в финансовой сфере. Это правда.
— НЕ ВСЯ ПРАВДА!
— Не всю.
— А почему? — Андрей обернулся от окна. — Почему не всю?
Потому что боялась. Боялась, что ты изменишься. Что будешь просить денег на машину получше. На квартиру побольше. На отдых подороже. Боялась стать банкоматом.
— Хотела сначала узнать вас лучше.
— УЗНАТЬ! — Валентина Ивановна хлопнула в ладоши. — Два года изучала!
— Не изучала. Жила.
— ЖИЛА НА НАШ СЧЕТ!
— Наоборот.
— КАК НАОБОРОТ?
— Вы жили на мой счет.
Слова повисли в воздухе.
Валентина Ивановна медленно сжала кулаки.
— Повтори.
— Оставьте.
— НЕТ, ПОВТОРИ! — Она подошла вплотную. — Что ты сказала?
Андрей смотрел на нас обеих.
— Света, не надо...
— ПУСТЬ ПОВТОРИТ! — Свекровь не сводила с меня глаз. — Пусть скажет, что думает о нас!
Я думаю, что вы нормальные люди, попавшие в ненормальную ситуацию. Думаю, что вы любите сына. Думаю, что не умеете любить его жену.
— Я ничего плохого не думаю.
— ВРЕШЬ! — Валентина Ивановна схватила меня за плечи. — Ты думаешь, мы тебе должны!
— Никто никому ничего не должен.
— А что тогда? — Она потрясла меня. — Объясни!
— Отпустите меня.
— НЕ ОТПУЩУ! — Свекровь сжала пальцы сильнее. — Будешь отвечать!
— Мам, отпусти ее.
— НЕ ОТПУЩУ! — Валентина Ивановна не сводила с меня глаз. — Пока не скажет правду!
— Какую правду?
— ЧТО ТЫ О НАС ДУМАЕШЬ!
Что вы паразиты. Что присосались к моей жизни и высасываете из нее радость. Что превратили мой дом в поле боя.
— Отпустите меня, или я вызову охрану.
— КАКУЮ ОХРАНУ?
— У меня есть охрана. Круглосуточная.
Валентина Ивановна разжала пальцы.
— Охрана...
— Два телохранителя. Они ждут внизу.
Ложь. Но ложь, которая подействует.
— Андрюша... — Свекровь обернулась к сыну. — Ты слышишь? У твоей жены охрана!
Андрей сел на стул.
— Света, кто ты?
Та же, что и раньше. Просто теперь вы знаете, сколько денег у меня на счету.
— Я ваша семья.
— НЕТ! — Валентина Ивановна отошла к стене. — Ты не семья! Семья не врет!
— Я не врала.
— ВРАЛА! ДВА ГОДА ВРАЛА!
— Не рассказывала о работе. Это разные вещи.
— НЕТ! — Свекровь ударила ладонью по стене. — Ты нас унижала!
— Никого я не унижала.
— УНИЖАЛА! — Она подошла ко мне снова. — Позволяла Андрюше приносить зарплату! Как подачку!
— Это его деньги.
— НЕТ! — Валентина Ивановна ткнула пальцем мне в лицо. — Теперь я знаю! Ты на них смотрела как на милостыню!
— Не смотрела.
— СМОТРЕЛА! — Свекровь схватилась за голову. — Господи, как стыдно! Как стыдно!
— Валентина Ивановна...
— НЕ ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА! — Она повернулась ко мне красная от гнева. — Два года я тебя учила жизни! Говорила, как быть женой! А ты... А ТЫ...
Голос сорвался.
— А я слушала.
— СЛУШАЛА И СМЕЯЛАСЬ! — Валентина Ивановна размахивала руками. — Смеялась над глупой свекровью!
— Я никогда не смеялась.
— СМЕЯЛАСЬ! — Свекровь подошла вплотную. — Думала: "Вот дура учит меня жизни!"
— Нет.
— ДА! — Валентина Ивановна схватила меня за руки. — Вот поэтому ты молчала! Чтобы потешаться!
— Я молчала, чтобы не разрушить семью.
— КАКУЮ СЕМЬЮ? — Она отпустила мои руки и отступила. — Где семья, если нет правды?
Андрей встал с стула.
— Мам, хватит кричать.
— НЕ ХВАТИТ! — Свекровь повернулась к нему. — Ты не понимаешь? Она нас два года содержала! Как НИЩИХ!
— Никого я не содержала.
— А КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ? — Валентина Ивановна указала на квартиру. — Кто за коммунальные услуги платит?
— Я.
— КТО ПРОДУКТЫ ПОКУПАЕТ?
— Я.
— А мы что? — Голос стал тише, но злее. — Мы что такие?
Вы люди, которые живут в моем доме и едят мою еду. И при этом каждый день объясняют мне, как жить.
— Вы семья.
— НЕТ! — Валентина Ивановна ударила кулаком по столу. — Мы ДАРМОЕДЫ!
Слово повисло в воздухе.
— Не говорите так.
— А КАК ГОВОРИТЬ? — Свекровь подошла ко мне. — Как называются люди, которые живут за чужой счет?
— Семьей.
— СЕМЬЕЙ! — Она засмеялась истерически. — Ты считаешь нас семьей?
— Считала.
— А ТЕПЕРЬ?
Я посмотрела на неё. На Андрея, который стоял у окна и смотрел в пол. На разбитый телефон. На следы от пылесоса на ковре.
— Теперь не знаю.
— ВОТ! — Валентина Ивановна хлопнула в ладоши. — Вот и вся правда! Теперь не знаешь!
— Мам...
— НЕ МАМКАЙ! — Она повернулась к сыну. — Видишь, что она о нас думает?
— Я ничего плохого не думаю.
— НЕТ? — Свекровь подошла ко мне вплотную. — Тогда скажи — кто мы?
Вы люди, которые не умеют радоваться чужому счастью. Которые ищут во всем подвох. Которые превращают любовь в войну.
— Вы родственники мужа.
— РОДСТВЕННИКИ! — Валентина Ивановна схватилась за сердце. — Не семья! Родственники!
— Семья — это другое.
— А ЧТО ТАКОЕ СЕМЬЯ?
— Люди, которые любят друг друга.
— А МЫ ТЕБЯ НЕ ЛЮБИЛИ? — Голос свекрови стал опасно тихим.
Не любили. Терпели. Учили. Исправляли. Но не любили.
— Не знаю.
— НЕ ЗНАЕШЬ! — Валентина Ивановна отошла к стене. — Два года мы тебя опекали! Заботились! А ты не знаешь!
— Вы меня критиковали.
— КРИТИКОВАЛИ? — Она засмеялась. — Мы тебя ВОСПИТЫВАЛИ!
— Никто меня не просил воспитывать.
— А КТО ПРОСИЛ? — Свекровь подошла ко мне. — Кто просил нас жить на твои деньги?
— Никто.
— ТО-ТО ЖЕ! — Валентина Ивановна ткнула мне пальцем в грудь. — Никто не просил! А мы жили!
— Потому что я хотела семью.
— ХОТЕЛА! — Она отошла и начала ходить по комнате. — А получила что?
Получила ад. Получила ежедневную критику. Получила чувство вины за собственные деньги.
— Получила опыт.
— КАКОЙ ОПЫТ?
— Понимание того, что семью нельзя купить.
— АГА! — Валентина Ивановна остановилась. — Вот и вся правда! Ты думала, нас КУПИШЬ!
— Нет.
— ДА! — Свекровь подошла ко мне. — Думала: дам денег, и будут любить!
— Я не давала денег.
— НЕ ДАВАЛА? А квартира? Еда? Отдых?
— Это не деньги. Это жизнь.
— ЧЬЯ ЖИЗНЬ? — Валентина Ивановна схватила меня за плечи. — Твоя жизнь! На твои деньги!
— Наша жизнь.
— НЕТ! — Она потрясла меня. — ТВОЯ! Мы здесь просто ДАРМОЕДЫ!
— Валентина Ивановна...
— НЕ ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА! — Свекровь отпустила меня и отошла. — Я больше не хочу быть дармоедкой!
— Никто вас не заставляет.
— НЕТ? — Она повернулась ко мне. — А что мне делать? Жить с этим знанием?
— С каким знанием?
— ЧТО МОЙ СЫН СОДЕРЖАНКА!
Андрей резко поднял голову.
— Мам!
— А ЧТО? — Валентина Ивановна подошла к нему. — Как это еще называется? Мужчина живет на деньги женщины — КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ?
— Это называется браком.
— БРАКОМ? — Свекровь засмеялась истерически. — Какой это брак, если один все покупает, а второй молчит?
— Обычный брак.
— НЕТ! — Валентина Ивановна ткнула пальцем в воздух. — Обычные жены не скрывают, что у них есть деньги!
— Обычные свекрови не считают деньги невестки.
— А ЧТО МНЕ БЫЛО ДЕЛАТЬ? — Голос стал визгливым. — Молчать? Смотреть, как сын женится на лгунье?
— Я не лгунья.
— НЕТ? — Валентина Ивановна подошла ко мне. — А как называется человек, который два года врет?
— Я не врала.
— ВРАЛА! — Она схватила меня за руки. — Каждый день врала! Каждым молчанием!
— Молчание — это не ложь.
— НЕТ? А ЧТО?
Защита. Попытка сохранить то, что дорого. Страх потерять единственное, что казалось настоящим.
— Попытка защитить семью.
— ОТ КОГО ЗАЩИЩАТЬ? — Валентина Ивановна не отпускала моих рук. — От родной семьи?
— От изменений.
— КАКИХ ИЗМЕНЕНИЙ?
От того, что произойдет сейчас. От того, что ты перестанешь видеть во мне человека и увидишь только деньги. От того, что Андрей будет чувствовать себя ущербным.
— От того, что все станет по-другому.
— А ТЕПЕРЬ ЧТО? — Свекровь отпустила мои руки. — Теперь все по-прежнему?
— Теперь все кончено.
Слова вылетели сами собой.
Андрей поднял голову.
— Света...
— Да, кончено. — Я посмотрела на него. — Ты же не сможешь жить с этим знанием.
— Почему не смогу?
— Потому что будешь постоянно думать об этом. Каждый раз, когда я буду покупать что-то дорогое. Каждый раз, когда твоя мать будет напоминать, кто в доме хозяин.
— Я не...
— Сможешь? — Я подошла к нему. — Сможешь забыть?
Андрей молчал.
— Вот видишь.
— НУ И ХОРОШО! — Валентина Ивановна хлопнула в ладоши. — Пусть все будет честно!
— Что честно?
— ТЫ — ХОЗЯЙКА! — Свекровь указала на меня пальцем. — А мы — ПРОСИТЕЛИ!
— Никто не проситель.
— НЕТ? А КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ? — Она подошла к сыну. — Андрюша живет в твоей квартире! Ест твою еду! На твои деньги одевается!
— Мам, хватит.
— НЕ ХВАТИТ! — Валентина Ивановна повернулась ко мне. — Скажи ему правду!
— Какую правду?
— ЧТО ОН ТЕБЕ НЕ РОВНЯ!
— Это неправда.
— ПРАВДА! — Свекровь засмеялась. — Ты банкирша! А он — рабочий!
— Это не важно.
— ВАЖНО! — Она подошла ко мне вплотную. — Скажи — сколько он зарабатывает?
— При чем здесь...
— СКОЛЬКО?
— Тридцать тысяч.
— А ТЫ?
Я молчала.
— СКОЛЬКО ТЫ ЗАРАБАТЫВАЕШЬ?
Три миллиона в месяц. В сто раз больше.
— Это не важно.
— ВАЖНО! — Валентина Ивановна ткнула мне пальцем в грудь. — Скажи цифру!
— Оставьте меня в покое.
— НЕ ОСТАВЛЮ! — Она схватила меня за плечи. — Скажи, сколько зарабатываешь!
— Отпустите.
— НЕ ОТПУЩУ! ГОВОРИ!
— Три миллиона в месяц.
Тишина.
Андрей опустился на стул.
— Три миллиона... — прошептал он.
— В сто раз больше, чем сын, — Валентина Ивановна отпустила меня. — В СТО РАЗ!
— Деньги — это не главное.
— НЕТ? — Свекровь засмеялась. — А что главное?
— Отношения.
— КАКИЕ ОТНОШЕНИЯ? — Она размахивала руками. — Между кем и кем? Между хозяйкой и прислугой?
— Между мужем и женой.
— НЕТ! — Валентина Ивановна подошла к сыну. — Андрюша, ты понимаешь? Твоя жена в сто раз богаче тебя!
Андрей смотрел в пол.
— Понимаю.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю.
— А Я ЗНАЮ! — Свекровь повернулась ко мне. — Она будет нами командовать!
— Никем я не командую.
— БУДЕШЬ! — Валентина Ивановна подошла ко мне. — Потому что платишь!
— Я не плачу. Я живу.
— НА ЧТО ЖИВЕШЬ?
— На свои деньги.
— ВОТ! — Она хлопнула в ладоши. — Вот и вся правда! НА СВОИ ДЕНЬГИ!
— А на чьи еще?
— НЕ ВАЖНО! — Валентина Ивановна начала ходить по комнате. — Важно то, что ты нас ПОКУПАЕШЬ!
— Я никого не покупаю.
— ПОКУПАЕШЬ! — Она остановилась передо мной. — Квартирой покупаешь! Едой покупаешь! Отдыхом покупаешь!
— Это семейная жизнь.
— НЕТ! — Свекровь схватила меня за руки. — Это ПОДКУП!
— Валентина Ивановна...
— НЕ ВАЛЕНТИНА ИВАНОВНА! — Она потрясла меня. — Я больше не буду жить на твои деньги!
— Никто вас не заставляет.
— НЕТ? А что мне делать? — Голос стал истерическим. — Куда идти?
— К себе домой.
— ДОМОЙ? — Валентина Ивановна отпустила меня. — У меня потоп!
— Ремонт закончится.
— А ДО ТЕХ ПОР ЧТО? — Она размахивала руками. — Жить с этим знанием?
— С каким знанием?
— ЧТО Я ДАРМОЕДКА! — Свекровь закричала так громко, что, кажется, задрожали стекла. — ЧТО Я ЖИВУ НА ТВОИ ДЕНЬГИ КАК ДАРМОЕДКА!
Вот оно. Слово из заголовка.
— Вы не дармоедка.
— НЕТ? — Валентина Ивановна подошла ко мне. — А КТО?
— Свекровь. Которая живет в семье сына.
— НА ДЕНЬГИ НЕВЕСТКИ! — Она ткнула мне пальцем в лицо. — Как ДАРМОЕДКА!
— Хватит повторять это слово.
— КАКОЕ СЛОВО? ДАРМОЕДКА? — Валентина Ивановна засмеялась истерически. — Но это же правда! Я ДАРМОЕДКА! И мой сын ДАРМОЕД!
— Мам, прекрати.
— НЕ ПРЕКРАЩУ! — Свекровь повернулась к нему. — Это правда! Мы живем на ее деньги! Как ДАРМОЕДЫ!
— Я не дармоед, — тихо сказал Андрей.
— НЕТ? — Валентина Ивановна подошла к нему. — А что тогда? Ты работаешь за тридцать тысяч, а живешь на миллионы! КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ?
— Это называется семейной жизнью.
— НЕТ! — Свекровь ударила кулаком по столу. — Это называется ДАРМОЕДСТВОМ!
Андрей встал с стула.
— Мам, я не дармоед.
— ДА! — Валентина Ивановна не отступала. — Ты дармоед! И я дармоедка!
— А она... — Она повернулась ко мне. — А ты НАС КОРМИШЬ! Как СОБАК!
— Довольно.
— НЕ ДОВОЛЬНО! — Валентина Ивановна подошла ко мне вплотную. — Ты два года нас КОРМИЛА! И смотрела, как мы едим твои подачки!
— Никто никого не кормил.
— КОРМИЛА! — Свекровь схватила меня за плечи. — Каждый кусок в нашем рту — ТВОЙ! Каждый глоток — ТВОЙ!
— Отпустите меня.
— НЕ ОТПУЩУ! — Она потрясла меня. — Скажи правду! Ты нас презираешь!
— Нет.
— ПРЕЗИРАЕШЬ! — Валентина Ивановна не отпускала. — Думаешь: "Вот дармоеды жрут мою еду!"
— Я так не думаю.
— ДУМАЕШЬ! — Свекровь толкнула меня. — Иначе зачем скрывала?
Я споткнулась, но удержалась на ногах.
— Чтобы не было именно этого.
— ЧЕГО — ЭТОГО?
— Этих криков. Этих обвинений.
— А ТЫ ХОТЕЛА ЧЕГО? — Валентина Ивановна размахивала руками. — Чтобы мы молчали? Радовались, что живем на твои деньги?
— Я хотела семью.
— СЕМЬЮ! — Свекровь засмеялась. — Где семья, если один платит, а остальные едят?
— Это нормально.
— НЕТ! — Она подошла к сыну. — Андрюша! Это нормально?
Андрей молчал.
— ОТВЕЧАЙ! — Валентина Ивановна схватила его за руку. — Это нормально — жить на женские деньги?
— Не знаю.
— НЕ ЗНАЕШЬ! — Свекровь отпустила его руку. — А я знаю! Это НЕНОРМАЛЬНО!
Она повернулась ко мне.
— И знаешь что? — Голос стал тише, но опаснее. — Я больше не буду дармоедкой.
— Хорошо.
— Я ухожу из этого дома.
— Это ваше право.
— И сына забираю.
Андрей поднял голову.
— Мам...
— НЕ МАМКАЙ! — Валентина Ивановна подошла к нему. — Собирайся. Мы уходим.
— Куда?
— К соседке. К подруге. Куда угодно. — Свекровь схватила его за руку. — Только не здесь.
— Мам, это глупо.
— ГЛУПО? — Она повернулась к нему. — Глупо жить честно?
— Мы можем все обсудить...
— ЧТО ОБСУЖДАТЬ? — Валентина Ивановна размахивала руками. — Что твоя жена два года из нас посмешище делала?
— Никто из вас посмешище не делал.
— НЕТ? — Свекровь повернулась ко мне. — А что делала?
Жила. Любила. Надеялась, что это продлится вечно.
— Жила с семьей.
— С КАКОЙ СЕМЬЕЙ? — Валентина Ивановна подошла ко мне. — Мы тебе не семья! Мы тебе ОБУЗА!
— Нет.
— ДА! — Она ткнула мне пальцем в грудь. — Иначе рассказала бы правду сразу!
— Я боялась...
— ЧЕГО БОЯЛАСЬ?
— Что все изменится.
— И ПРАВИЛЬНО БОЯЛАСЬ! — Валентина Ивановна засмеялась. — Потому что теперь ВСЕ КОНЧЕНО!
Она повернулась к сыну.
— Андрюша! Собирай вещи!
— Мам...
— СОБИРАЙ! — Свекровь схватила его за руку. — Мы больше здесь не живем!
— А куда пойдем?
— Куда угодно! — Валентина Ивановна потащила его к двери. — Только прочь от этой... от этой...
Она обернулась ко мне.
— От этой лгуньи.
Дверь хлопнула.
Сейчас
Андрей стоит под окнами уже час. Чемодан промок под дождем. Телефон разрядился — он больше не звонит.
Я заварила новый кофе. Дорогой кофе, который стоит больше, чем его дневная зарплата.
Смешно. Месяц назад я боялась, что они узнают правду. Теперь они знают, и мне легче.
На столе лежат документы о продаже банка. Московская группа предлагает хорошую цену. Может быть, пора начать новую жизнь. В другом городе. Где никто не будет знать, кто я такая.
Телефон зазвонил. Андрей достал где-то зарядку.
Я не отвечаю.
Пусть стоит. Пусть думает. Может быть, поймет наконец, что деньги — это не самое страшное в семье. Самое страшное — ложь. А я не лгала. Я просто хотела быть счастливой.
За окном дождь усиливается.
Андрей прячется под козырьком подъезда. Чемодан поставил рядом. Достает телефон, смотрит на мои окна, набирает номер.
На моем экране снова высвечивается его имя.
Я беру трубку.
— Света...
— Что?
— Открой дверь.
— Зачем?
— Поговорить.
— О чем?
— Обо всем. — Голос дрожит. — Я не хочу так расставаться.
А как ты хочешь? Красиво? С цветами и извинениями?
— А как ты хочешь?
— Хочу домой.
— Какой дом? — Я подошла к окну. — Дом, который тебе не принадлежит?
— Света, не надо...
— Дом дармоедки?
— Ты не дармоедка.
— Нет? — Я посмотрела на него сверху вниз. — А кто? Хозяйка?
— Ты моя жена.
— Была.
Пауза.
— Света... я не знал.
— Теперь знаешь.
— Да. И что дальше?
А дальше ты пойдешь к маме. Расскажешь, какая я плохая. Как обманывала. Как унижала. А потом найдешь девушку попроще. Которая будет радоваться твоим тридцати тысячам.
— Дальше живи своей жизнью.
— Без тебя?
— Без меня.
— Я не смогу.
— СМОЖЕШЬ! — Я повысила голос, и он отшатнулся под окном. — Твоя мама правильно сказала. Нас не должно быть вместе.
— Мама ошибается.
— Нет. — Я прижалась лбом к холодному стеклу. — Она права. Я вас купила. Квартирой, едой, отдыхом. И думала, — Я не смогу.
— СМОЖЕШЬ! — Я повысила голос, и он отшатнулся под окном. — Твоя мама правильно сказала. Нас не должно быть вместе.
— Мама ошибается.
— Нет. — Я прижалась лбом к холодному стеклу. — Она права. Я вас купила. Квартирой, едой, отдыхом. И думала, что это любовь.
— Это была любовь.
— Нет. — Слезы текли по щекам, но голос оставался ровным. — Это была сделка. Я давала деньги, вы давали иллюзию семьи.
— Света...
— Знаешь, что самое страшное? — Я отошла от окна. — Не то, что ты на мне женился из-за квартиры. Ты ведь не знал, что она моя.
— Тогда что?
— То, что ты ни разу не спросил. — Голос сорвался. — Два года! Ты ни разу не спросил, откуда у меня деньги на твои подарки!
Тишина.
— Откуда деньги на отпуск, который стоил твою полугодовую зарплату. На твою машину, которую я "помогла" купить. На одежду, украшения...
— Я думал...
— Что думал?
— Что ты экономишь.
Я засмеялась. Горько, истерично.
— Экономишь на чем? На воздухе?
— Света, я не...
— Ты не хотел знать! — Я вернулась к окну. — Потому что было удобно! Удобно жить в красивой квартире и не задавать вопросов!
— Это неправда.
— Правда. — Я посмотрела на него. — И твоя мама это поняла. Поэтому и ушла.
— Мама была неправа.
— Нет. Она сказала правду. Мы дармоеды. И ты тоже это понимаешь.
— НЕТ!
Крик разнесся по двору. Несколько прохожих обернулись.
— Нет, — сказал он тише. — Я не дармоед.
— Тогда что?
Пауза.
— Я твой муж.
— Был.
— Света, дай мне шанс.
— Какой шанс?
— Исправить все.
Как? Изобрести машину времени? Вернуться в тот день, когда мы познакомились, и сразу сказать: "Привет, я владею банком"?
— Нельзя исправить два года лжи.
— Ты не лгала.
— Лгала. — Я закрыла глаза. — Каждый день. Каждый раз, когда твоя мама говорила, что я не работаю. Каждый раз, когда ты приносил зарплату как подарок.
— Но ты же...
— Я что?
— Ты же любила меня.
Любила. Поэтому и молчала. Поэтому и терпела твою мать. Поэтому до сих пор плачу.
— Любила.
— Тогда почему...
— Потому что любовь кончилась. — Я открыла глаза. — Закончилась в тот момент, когда твоя мать назвала меня дармоедкой.
— Она не знала...
— Знала. — Я вытерла слезы. — Знала, что говорит. И была права.
— Света...
— Я дармоедка, Андрей. — Голос стал спокойным. — Я два года ела вашу любовь, не отдавая ничего взамен.
— Ты отдавала!
— Что? Деньги?
— Себя.
— Неправда. — Я подошла к столу, где лежали документы о продаже. — Я отдавала только то, что считала безопасным. А настоящую себя прятала.
— Но теперь...
— Теперь поздно.
Я взяла документы в руки.
— Андрей, я продаю банк.
— Что?
— Уезжаю. В другой город. Может быть, в другую страну.
— Из-за нас?
— Из-за себя. — Я подошла к окну. — Мне надоело быть богатой одинокой женщиной.
— Ты не одинокая!
— Нет? — Я посмотрела на него. — А кто со мной? Муж, который стоит на улице с чемоданом? Свекровь, которая считает меня лгуньей?
— Я вернусь.
— Не нужно.
— Света...
— Андрей. — Я прижала ладонь к стеклу. — Знаешь, что я поняла?
— Что?
— Что деньги действительно не покупают счастье.
— Тогда зачем они?
— Для свободы. — Я убрала руку от окна. — Для возможности начать заново.
— С кем?
Не знаю. Может быть, одна. Может быть, с тем, кто полюбит меня, не зная, сколько денег у меня на счету.
— Не знаю.
— Света... последний раз. Открой дверь.
Я посмотрела на него. Промокший, с чемоданом. Мой муж, которого я любила. Мой муж, которому две недели назад давала деньги на ремонт машины как подачку.
— Нет.
— Почему?
— Потому что твоя мама была права. — Я отошла от окна. — Мы не пара. Мы просто играли в семью. А игра закончилась.
Я отключила телефон.
