Мирон был человеком прямолинейным, как рельс, по которому ходили поезда в его родном провинциальном городке. Ему было сорок два, он работал инженером на местном заводе, где ремонтировал станки, и считал свою жизнь вполне устроенной. Жена Анна, на пять лет моложе, преподавала литературу в школе. Они поженились двадцать лет назад, родили дочь Катю, которая теперь училась в университете в областном центре. Дом у них был уютный, с садом, где Анна выращивала розы, а Мирон по выходным чинил забор или мастерил полки. Казалось, всё стабильно, как часы на городской ратуше.
В тот день Мирон возвращался с работы через центральный рынок. Осень уже вступила в права, листья шуршали под ногами, а воздух пах дымом от жаровен, где пекли пирожки. Вдруг к нему подскочила женщина в яркой юбке и платке с золотыми монистами — типичная цыганка, каких полно на базаре. Она схватила его за руку, не спрашивая разрешения, и уставилась в ладонь пронзительными чёрными глазами.
— Дай погадаю, милый человек! Золото вижу, счастье большое... Но ой, беда! — Она театрально всплеснула руками. — Жена твоя, красавица твоя, сердцем не с тобой. Другой мужчина у неё, молодой, богатый. Изменяет она тебе, ой, как изменяет! Порчу наведу, если не дашь монету на счастье.
Мирон вырвал руку и отшатнулся. Он никогда не верил в эти байки — считал их разводом на деньги для доверчивых бабушек.
— Пошла вон отсюда! — рявкнул он громко, чтобы услышали вокруг. — Не нужны мне твои сказки. Иди дальше людей обманывай!
Цыганка оскалилась, пробормотала что-то на своём языке и скрылась в толпе. Мирон плюнул вслед и пошёл домой, посмеиваясь про себя. "Изменяет... Ха! Анна-то? Да она сроду никуда без меня не ходит. Вчера ещё пирог пекла, а сегодня ждёт с ужином."
Но вечером, сидя за столом, он невольно взглянул на жену по-новому. Анна была красивой женщиной: стройная, с длинными каштановыми волосами, которые она собирала в хвост, и мягкой улыбкой, от которой у Мирона когда-то сердце замирало. Она рассказывала о школьных делах — как один ученик написал сочинение про Пушкина, как другая девчонка влюбилась в одноклассника. Мирон кивал, но в голове крутилась дурацкая фраза цыганки.
На следующий день он забыл об инциденте. Работа, дом, телевизор вечером. Но через неделю случилось первое, что кольнуло.
Анна пришла домой позже обычного. Обычно она возвращалась в пять, а тут — почти в семь.
— Что случилось? — спросил Мирон, помогая снять пальто.
— Заседание педсовета затянулось, — ответила она спокойно. — Новый директор, знаешь, любит поговорить. А потом ещё в магазин зашла, хлеб кончился.
Мирон кивнул, но заметил: на ней новое платье, то, что она купила месяц назад, но ни разу не надевала. "Для кого нарядилась?" — мелькнула мысль, и он сам удивился своей подозрительности.
Дни шли, и странности накапливались, как снег за окном. Анна стала чаще смотреть в телефон, улыбаясь каким-то сообщениям. Раньше она оставляла его на столе, а теперь носила с собой даже в ванную. Однажды вечером Мирон услышал, как она шепчет в трубку: "Да, милый... Завтра увидимся." Он замер в коридоре, сердце стучало. Но когда вошёл, Анна уже положила трубку.
— Кто звонил? — спросил он как можно небрежнее.
— Подруга Света, — ответила она. — О завтрашнем дне рождения своей дочки болтали.
Мирон промолчал, но внутри всё закипело. "Милый"? К подруге?
Он начал замечать мелочи. Анна купила новый парфюм — сладкий, дорогой, не тот, что он дарил ей на день рождения. Стала чаще краситься, хотя раньше говорила: "Зачем? Дома-то я." По выходным она вдруг находила дела: то к маме поехать, то с коллегами на выставку. Раньше они вместе гуляли в парке или смотрели фильмы.
Мирон не спал ночами. Лежал рядом с женой, слушая её ровное дыхание, и думал: "Неужели правда? После двадцати лет?" Он вспоминал их молодость — как познакомились на танцах, как она смеялась его шуткам, как родилась Катя. Анна всегда была верной, преданной. Или он просто не замечал?
Подозрения росли, как сорняки в саду. Мирон стал следить за ней взглядом. Однажды, когда она ушла "к подруге", он не выдержал и поехал за ней на машине. Сердце колотилось, руки потели на руле. Анна шла по улице, завернула в кафе в центре города. Мирон припарковался напротив и стал ждать.
Через окно он увидел: за столиком сидел мужчина. Лет тридцати пяти, хорошо одетый, в костюме, с модной причёской. Анна села напротив, они улыбнулись друг другу. Мужчина взял её руку, поцеловал запястье. Анна не отстранилась.
Мирон почувствовал, как мир рушится. Он сидел в машине, сжимая руль до боли в пальцах. "Цыганка... Проклятая цыганка права была." Он хотел ворваться, устроить скандал, но ноги не слушались. Вместо этого он уехал домой, притворился, что ничего не знает.
Вечером Анна вернулась румяная, счастливая.
— Как подруга? — спросил Мирон хрипло.
— Нормально, — ответила она. — Болтали о всяком.
Он кивнул, но в глазах стояла тьма.
С того дня Мирон изменился. Стал молчаливым, раздражительным. На работе срывался на коллег, дома молчал за ужином. Анна замечала, спрашивала:
— Что с тобой, Мирон? Устал?
— Ничего, — бурчал он.
Он начал копать глубже. Однажды, пока Анна была в душе, заглянул в её телефон. Пароль он знал — дата их свадьбы. Сообщения от "Светы": "Жду не дождусь завтрашней встречи, любимая моя." "Ты сводишь меня с ума." "Никто не сравнится с тобой."
Мирон сел на пол, телефон выпал из рук. Это была не Света. Это был тот мужчина из кафе — Алексей, новый директор школы, где работала Анна.
Скандал назревал. Мирон представлял, как он на неё кричит, как требует объяснений. Но каждый раз останавливался. "А если она уйдёт? Если скажет, что любит его?"
Городок маленький, слухи распространяются быстро. Вскоре до Мирона дошли сплетни: на школьных мероприятиях Анна и директор всегда вместе, шепчутся, уходят раньше всех. Коллеги Анны переглядывались, когда он приходил забирать её с работы.
Однажды вечером Мирон не выдержал. Анна собиралась "на родительское собрание".
— Куда ты? — спросил он резко.
— На работу, — удивилась она.
— Опять к нему?
Анна замерла. Лицо побледнело.
— О чём ты, Мирон?
— Я всё знаю. Видел вас. Читал сообщения.
Слёзы потекли по её щекам.
— Прости... Это случилось случайно. Он... он внимательный, понимающий. А мы с тобой... рутина, каждый день одно и то же.
Мирон стоял как вкопанный. "Рутина? После всего, что я для неё сделал?"
— Сколько это длится?
— Полгода...
Полгода лжи, улыбок, поцелуев на ночь. Полгода, пока он ничего не подозревал.
Скандал разразился в тот вечер на весь дом. Мирон кричал, Анна плакала, билась посуда. Соседи слышали всё — в маленьком городке стены тонкие.
Наутро Анна собрала вещи.
— Я уйду к маме. Подумаем, что дальше.
Мирон не удерживал. Сидел на кухне, курил одну за другой, хотя бросил десять лет назад.
Город загудел. "Слышали? Анна Мирона бросила ради директора!" "Бедный Мирон, а он такой хороший мужик." "Цыганка ему нагадала, говорят..."
Мирон вспомнил ту женщину на рынке. Может, и правда что-то видела? Или просто угадала — в таких городках измены не редкость.
Дочь Катя приехала на выходные. Увидела отца осунувшимся, с седыми висками.
— Папа, не мучай себя. Мама вернётся, она любит тебя.
Но Мирон знал: ничего не будет как раньше. Доверие разбито, как та чашка на полу.
Анна звонила, просила прощения. Говорила, что с Алексеем всё кончено — он женат, дети, не уйдёт из семьи. "Это была ошибка, страсть глупая."
Мирон слушал молча. В душе бушевала буря: обида, любовь, ненависть. Хотел простить — ради дочери, ради прошлого. Но каждый раз вспоминал её улыбку в кафе, поцелуй руки.
Прошёл месяц. Анна вернулась. Они жили как соседи: спали в разных комнатах, говорили о быте. Скандал утих, но шрам остался.
Город забыл — новые сплетни пришли. А Мирон иногда выходил на рынок, искал глазами ту цыганку. Хотел спросить: "А что дальше? Вернётся ли счастье?"
Но её не было. Как и прежней жизни.
В один вечер Анна подошла к нему, обняла.
— Мирон, прости меня. Я была слепа.
Он обнял в ответ, но в глазах стояла пустота.
Любовники расстались, но тайна изменила всё. Скандал затих, но в сердцах остался след — как трещина в старом доме, которую замазывают, но она всё равно видна и не куда не исчезнет.