Константин Устинович Черненко (1911–1985), последний генсек "брежневской эпохи", возглавил СССР уже будучи инвалидом 1 группы с тяжелой эмфиземой легких, правожелудочковой сердечной недостаточностью и циррозом печени, и умер через 13 месяцев после избрания от сочетания дыхательной и сердечной недостаточности на фоне хронических легочно‑сердечных и печеночных заболеваний.
Его болезнь почти полностью скрывали, а страна фактически управлялась тяжело больным человеком, способным работать только в помещениях с обогащенным кислородом.
Факторы риска:
Черненко начал курить в 9 лет и всю жизнь оставался тяжелым курильщиком; к моменту прихода к власти имел стаж >60 лет, что является ключевым фактором развития эмфиземы и хронической обструктивной болезни легких (ХОБЛ).
По воспоминаниям кремлевских врачей, он часто простужался на охоте, куда ездил с Брежневым, проводя долгие часы на холоде и ветру в условиях переохлаждения, что способствовало хроническим бронхитам, пневмониям и в итоге формированию эмфиземы. Личный пульмонолог Черненко отмечал, что у него, как и у Брежнева, эмфизема развивалась по сходному типу: прогрессирующее разрушение альвеол, гиперинфляция легких, хроническая гипоксия и, как следствие, перегрузка правых отделов сердца .
Дополнительные факторы: гиподинамия аппаратчика ЦК, эмоциональный стресс конца 1970–начала 1980‑х (борьба за пост, кризис системы, смерть Брежнева и Андропова), возможное злоупотребление алкоголем, приведшее к хроническому гепатиту и циррозу печени, зафиксированному при аутопсии.
Развитие болезни
К началу 1980‑х Черненко уже был фактически инвалидом: по словам кремлевских врачей, когда они начали им заниматься, "имели дело с инвалидом первой группы" — любое движение требовало значительного кислородного обеспечения, а легкие уже не могли его обеспечить. В 1983 году произошел переломный момент: во время отдыха в Крыму Черненко перенес тяжелое пищевое отравление рыбой (токсический шок), после которого "из сравнительно бодрого старика превратился в немощного инвалида" — отравление усугубило уже существующую дыхательную недостаточность и ускорило прогрессирование легочного и сердечного поражения. К моменту избрания генсеком в феврале 1984 года он страдал выраженной эмфиземой, хронической пневмонией, правожелудочковой сердечной недостаточностью, хроническим бронхитом и, вероятно, циррозом печени; врачи и Чазов предупреждали руководство, что "кандидат номер один" тяжело болен, но политическое решение перевесило медицинские аргументы.
В течение 1984 года состояние неуклонно ухудшалось: генсек с трудом говорил и дышал, не мог жить без кислородного баллона — в кабинетах и дома стояли кислородные аппараты, воздух в помещениях, где он находился, постоянно обогащали кислородом; многие заседания фактически проходили в условиях "домашней кислородной терапии".
Летом 1984 года его отправили на лечение в Кисловодск, но уже на 7‑й день состояние резко ухудшилось (обострение пневмонии, усиление дыхательной недостаточности), и его срочно вернули в ЦКБ; с начала 1985 года он почти не покидал больницу, работая эпизодически через записки и подписи, а часть документов подписывали факсимиле.
Финал
В конце февраля — начале марта 1985 года эмфизема и связанное с ней поражение легких и сердца резко прогрессировали: усилились признаки правожелудочковой недостаточности (отеки, тяжёлая одышка в покое), участились эпизоды пневмонии, а на фоне хронического гепатита и цирроза печени развилась печеночная недостаточность. 10 марта 1985 года около 15:00 Черненко впал в кому на фоне нарастающей дыхательной и сердечной недостаточности; в 19:20 он умер в ЦКБ, в возрасте 73 лет.
Аутопсия, по данным западной прессы и заключения, подписанного главным кремлёвским врачом Евгением Чазовым, выявила комбинацию хронической эмфиземы, увеличенного и поврежденного сердца, застойной сердечной недостаточности и цирроза печени; советская пресса сообщила о смерти от остановки сердца, не акцентируя многосистемный характер патологии.
Как болезнь скрывалась за властью
О тяжелой эмфиземе и дыхательной недостаточности Черненко знали в кремлёвской медслужбе и Политбюро, но эта информация не доводилась до общества; новые генсеки сменяли друг друга "на лафете", а страна жила в условиях непрозрачности состояния здоровья первых лиц. Из‑за одышки и зависимости от кислорода Черненко физически не мог полноценно вести заседания и выстраивать долгосрочную политику: заседания сокращались, часть решений принималась кулуарно, а в ряде случаев, по свидетельствам, члены Политбюро собирались прямо в помещениях с кислородной аппаратурой, где находился генсек. В конце 1984 года он уже почти не появлялся в Кремле: его привозили на 2–3 часа, остальное время он проводил в ЦКБ; подписи под документами часто ставились факсимильной печатью, как ранее делали за умирающего Андропова, что демонстрирует системное использование "больного лидера" как ширмы.
Уроки
Хроническая эмфизема — итог детского курения и простуд: начало курения в детстве и десятилетия хронических бронхитов/пневмоний (охота, переохлаждения) приводят к разрушению легких, гипоксии и перегрузке сердца; отказ от сигарет и защита дыхательных путей могли бы значительно отодвинуть декомпенсацию. Политическая сила не отменяет физиологическую слабость: даже обладая колоссальной властью, человек не может игнорировать дыхательную недостаточность; в случае Черненко его объективная неспособность полноценно работать создала управленческий вакуум и ускорила приход к власти следующего поколения — Горбачёва.
Скрытость диагноза лидера — риск для страны: замалчивание тяжести состояния генсека (как при Андропове и Черненко) ведет к неясности курса, усилению борьбы групп влияния и затягиванию структурных реформ; открытая информация о хронических заболеваниях первых лиц — необходимый элемент ответственного управления