Шура всхлипнула и вытерла набежавшие на глаза слезы. Три года она днём и ночью думала о своей малышке. Задыхалась от отчаяния, представляя, что девочка попала к злым людям, которые обижают её. В свободные дни ездила в детские дома, не раз возвращалась и на зону, чтобы хоть что-то узнать там о том, кто мог забрать её девочку. И вот, три месяца назад, Галина, одна из бывших конвойных, сжалилась над ней и, покачав головой, сказала: – Эх ты! Сама себе жизнь сломала, а теперь маешься… Ладно, как ни крути, бабье у меня сердце, хоть и очерствела я тут. Антона Пингина помнишь? – Ну! – ахнула Шура. – Видела я его пару лет назад с маленькой дочкой на руках. Женькой он её зовёт. Хорошенькая она, спасу нет, и на тебя похожа! А жены у Антона нету. Знала я её, никчёмная баба была. Гуляла от него, и то и дело аборты бесконечные делала, чтоб детей не рожать. А Антону говорила, что он бесплодный. Над силой его мужской ещё смеялась. Пингин ей и верил. Куролесил из-за этого, пока всё шито-крыто был
Публикация доступна с подпиской
Премиум