Шура домывала полы в зале ожидания вокзала, когда толстый, рыжеволосый милиционер взял её под локоть и отвёл в сторонку: – Слышь, Кошкина, долго я ещё буду бегать за тобой? Когда освободишься, маякнёшь мне, и я приду к тебе в подсобку. Шура со злостью выдернула у него свою руку: – Отвали, Борисов! Я тебе русским языком сказала, что между нами больше ничего быть не может. – Ишь ты! – прошипел он ей в лицо. – Значит, когда ты только откинулась, и тебе нужна была помощь, ты не брезговала спать со мной. Деньги брала, которые я тебе давал. А теперь встала на ноги и решила, что можно меня футболить? – Ты вот это называешь «встала на ноги», – усмехнулась Шура, показывая на ведро с грязной водой и швабру. – Ну что, пусть будет так. Только ты ошибаешься, Борисов. Ты был мне нужен не из-за денег. Я хотела, чтобы ты помог мне отыскать мою дочь. Сам же хвастался своими связями. А на деле ничего не смог сделать. – А кто тебе сказал, что всё можно порешать быстро? – равнодушно пожал плечами Бо
Публикация доступна с подпиской
Премиум