Ладонь Игоря обожгла мою щёку, словно раскалённое железо. Звук удара прозвучал в гостиной так отчётливо, что даже мультики на планшете у Алисы замерли на секунду. Семилетняя дочка подняла глаза, а Дима, мой старший, резко обернулся от конструктора.
— Мам? — тихо позвал он.
Игорь стоял надо мной, тяжело дышал, сжимал кулаки. На его лице играла знакомая гримаса — смесь злости и презрения, которую я научилась распознавать за много лет до того, как рука поднималась на меня.
Значит, дошли до этого.
— Собери осколки, — процедил он сквозь зубы, кивнув на разбитую тарелку. — И больше никогда не смей возражать мне при детях.
Я медленно поднялась с пола, где оказалась после того, как он толкнул меня в сторону кухни. Дети смотрели широко раскрытыми глазами. Алиса всхлипнула.
Мы с Игорем познакомились в университете — он учился на четвёртом курсе экономического, я заканчивала второй курс журфака. Высокий, статный, с уверенной походкой и привычкой командовать даже официантами в кафе. Мне тогда это казалось силой характера.
— Почему ты плачешь? — спросил он в тот первый вечер, когда увидел меня в библиотеке над учебниками по истории СМИ.
— Не сдам экзамен, — честно ответила я, вытирая глаза рукавом свитера.
— Ерунда. Ты умная. Просто не умеешь правильно распределять время.
И он составил мне расписание на неделю. По часам, с перерывами на еду и сон. Экзамен я сдала на пятёрку.
— Видишь? Главное — правильная организация, — сказал Игорь и поцеловал меня в щёку.
Тогда это тоже казалось заботой.
А ведь всё началось с мелочей. После свадьбы Игорь стал замечать, что я покупаю "неправильные" продукты, "неэкономно" трачу деньги, "нелогично" планирую день. Сначала он просто указывал на мои ошибки — терпеливо, снисходительно, как учитель нерадивому ученику.
— Зачем ты покупаешь хлеб в этом магазине? На Садовой на пять рублей дешевле.
— Зачем заказала пиццу? У нас же есть котлеты в морозилке.
— Зачем записалась в спортзал? Можешь и дома заниматься, видео в интернете полно.
Я сначала пыталась объяснять: что магазин на Садовой в другом конце города, что котлеты вчерашние, что дома заниматься не получается с двумя детьми. Но объяснения только раздражали Игоря сильнее.
— Ты всегда найдёшь оправдание своей расточительности, — говорил он и качал головой с видом человека, которому приходится нести непосильную ношу.
Постепенно я перестала оправдываться. Проще было соглашаться.
Потом он начал контролировать мои дружеские встречи.
— Зачем тебе эта Светка? Она же разведённая, будет тебе голову дурить своими феминистскими идейками.
— С Ольгой лучше не встречайся. Она плохо на тебя влияет — после ваших посиделок ты приходишь какая-то взъерошенная.
— В театр? Серьёзно? За эти деньги можно купить стиральный порошок на месяц.
Одного вечера мне стало достаточно, чтобы понять: легче остаться дома, чем потом отчитываться за каждый потраченный рубль и каждое сказанное подруге слово.
Игорь работал ведущим менеджером в крупной логистической компании. Хорошая зарплата, социальный пакет, служебная машина — серебристая Skoda Octavia, которой он гордился, как собственным достижением. В его компании ценили пунктуальность, исполнительность и умение держать слово.
— Я зарабатываю деньги, а ты их тратишь, — говорил он, когда я робко просила прибавить сумму на продукты. — Научись ценить мой труд.
После рождения Димы я ушла в декрет и больше не работала — сначала из-за детей, потом потому что Игорь считал это нецелесообразным.
— Зачем тебе работа? Тебе и дома хватает дел. А няня будет стоить больше, чем ты заработаешь.
Математика была простой и понятной. Как и всё остальное в мире Игоря.
Сегодняшний конфликт начался из-за ужина. Я приготовила макароны с котлетами — обычное, простое блюдо, которое дети едят без капризов. Игорь вернулся с работы позже обычного, хмурый и раздражённый.
— Что это? — он ткнул вилкой в тарелку.
— Макароны с котлетами.
— А где салат? Где суп?
— Дети поели суп в обед. А салат... — я запнулась. — Забыла купить помидоры.
— ЗАБЫЛА? — голос Игоря перешёл на крик. — У тебя что, других дел нет, кроме как помнить про еду?
Дети за столом притихли. Дима осторожно отложил вилку, Алиса перестала болтать ногами.
— Игорь, потише. Дети...
— А дети пусть знают, какая у них мать! Безответственная и безголовая!
— Не кричи на меня.
— Я НЕ КРИЧУ! Я объясняю тебе простые вещи!
— Ты кричишь. И пугаешь детей.
— Дети? — Игорь захохотал коротким, неприятным смехом. — Дети должны видеть, что происходит, когда мать не справляется со своими обязанностями!
Я встала из-за стола, взяла его тарелку.
— Я разогрею тебе вчерашний суп.
— Не нужно твоего супа! — Игорь резко отнял тарелку из моих рук.
Фарфор не выдержал — тарелка разбилась о кафель, котлеты разлетелись по полу, макароны прилипли к дверце холодильника.
— Вот видишь? — сказал он почти спокойно. — Вечно всё роняешь. Руки-крюки.
— Это ты выдернул тарелку! — выпалила я.
Тишина повисла в кухне, как натянутая струна. Дима и Алиса замерли. Игорь медленно повернулся ко мне.
— Что ты сказала?
Остановись. Промолчи. Согласись с ним, как всегда.
— Ты сам разбил тарелку, — повторила я тише, но чётко. — Дети это видели.
— Мама права, — вдруг подал голос Дима. — Папа, ты сам...
— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Игорь на сына.
И тут что-то во мне оборвалось.
— НЕ СМЕЙ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ С МОИМ РЕБЁНКОМ!
Игорь побледнел. Его глаза сузились до щелочек.
— С твоим ребёнком? — процедил он. — С ТВОИМ?
Он сделал шаг ко мне. Ещё один.
— Повтори.
— Игорь...
— ПОВТОРИ!
— Не кричи на детей, — сказала я твёрдо. — Это неправильно.
— Неправильно? — он засмеялся. — Знаешь, что неправильно? Неправильно, когда жена учит мужа, как себя вести! Неправильно, когда она забывает своё место в этом доме!
— Какое место?
— Знай своё место, дура! — рука Игоря взлетела и ударила меня по щеке.
ЗНАЙ СВОЁ МЕСТО, ДУРА!
Звук удара. Жжение на коже. Вкус крови во рту.
И полная, оглушающая тишина.
Алиса заплакала — тихо, испуганно, прижимая к себе мягкого зайца. Дима смотрел на отца с таким ужасом, словно увидел монстра.
Всё. Точка невозврата пройдена.
Я коснулась щеки. Под пальцами чувствовалось тепло — кожа начинала отекать.
— Выйди отсюда, — сказала я очень тихо.
— Что?
— Выйди. Из. Кухни.
Игорь стоял, тяжело дышал, видимо, сам не до конца понимая, что произошло. На его лице читались удивление, злость и что-то похожее на испуг.
— Лена...
— ВЫЙДИ!
Он развернулся и вышел. Хлопнула дверь его кабинета.
Я присела на корточки и обняла детей. Алиса всхлипывала мне в плечо, Дима молчал, но его маленькое тело дрожало.
— Мама, больно? — прошептала дочка.
— Немного. Но пройдёт.
— А папа... папа больше не будет?
Не будет. Никогда не будет.
— Нет, малыш. Не будет.
Я уложила детей спать, почитала им сказку, поцеловала в лоб. Дима перед сном спросил:
— Мам, а мы уедем?
— Не знаю пока, сынок.
— А я хочу уехать. Мне страшно с папой.
Из уст ребёнка.
Когда дети заснули, я села за компьютер в гостиной. Игорь не выходил из кабинета — там горел свет, слышались звуки клавиатуры. Вероятно, работал или играл в какую-то игру. Делал вид, что ничего не произошло.
Но произошло. И я знала, что делать.
Первым делом я зашла в личный кабинет на сайте компании, где работал Игорь. Пароль от корпоративной почты он не менял годами — наша дата свадьбы и цифра 1. Примитивно, но надёжно. Кому придёт в голову взламывать аккаунт любящей жены?
В почте нашлась нужная переписка быстро. Игорь обсуждал с коллегой Павлом схему откатов от поставщиков. Сотни тысяч рублей в месяц проходили мимо официальной отчётности. Деталей было достаточно — номера счетов, суммы, даты, имена. Переписка велась с рабочего адреса, что делало её юридически значимой.
Глупо, Игорь. Очень глупо.
Я скопировала всю переписку в отдельный файл, сохранила на флешку. Затем зашла в банковское приложение на его телефоне — он оставил его на кухонном столе, а пин-код всё тот же, дата рождения Димы.
Два накопительных счёта, о которых я не знала. На одном лежало семьсот тысяч, на втором — четыреста. Деньги, которые он откладывал годами, рассказывая мне, что едва сводим концы с концами.
Значит, и на продукты мне денег жалко было не из-за бедности.
Я сделала скриншоты счетов, тоже сохранила на флешку.
Потом открыла его страницу в социальных сетях. Пароль — всё тот же. В личных сообщениях обнаружилась переписка с девушкой по имени Кристина. Двадцать четыре года, работает администратором в фитнес-клубе. Судя по сообщениям, роман длился уже полгода.
"Дорогая, не могу дождаться отпуска. Только ты и я, никаких семейных проблем и детских воплей."
"Скоро всё изменится. Подожди ещё немного."
"Люблю тебя, солнышко. Жена даже не подозревает."
Ах, не подозревает.
Я распечатала самые красноречивые сообщения на принтере, который Игорь купил для домашнего офиса. Бумага кончилась на середине — пришлось вставить новую пачку.
Около часа ночи всё было готово. Игорь так и не выходил из кабинета.
Я написала электронное письмо генеральному директору его компании. Вежливо, деловито, с приложением всех материалов.
"Уважаемый Сергей Викторович! Считаю своим долгом проинформировать Вас о нарушениях, которые допускает сотрудник Вашей компании..."
Письмо ушло в два часа ночи.
Затем я позвонила в отдел экономической безопасности банка, где у нас с Игорем был общий счёт. Дежурный консультант выслушал мою историю про подозрительные переводы и согласился зафиксировать заявление.
— Мы проверим все операции по счёту и заблокируем его до выяснения обстоятельств, — пообещал он.
В три утра я легла спать. Игорь всё ещё сидел в кабинете.
Проснулась я от звонка телефона. Семь утра, на экране незнакомый номер.
— Елена Викторовна? Это Сергей Викторович Крылов, генеральный директор "Евро-Логистики". Мне необходимо срочно переговорить с Вашим мужем.
— Сейчас разбужу, — сказала я и направилась к кабинету.
Игорь спал прямо в кресле перед компьютером, положив голову на руки. Я потрясла его за плечо.
— Твой директор. Срочно.
Он взял трубку сонным голосом:— Алло, Сергей Викторович? Доброе утро...
Я стояла рядом и видела, как лицо Игоря меняется — сонная расслабленность сменялась напряжением, потом испугом, потом мертвенной бледностью.
— Да... да, я понимаю... Конечно, немедленно... Сергей Викторович, там какая-то ошибка...
Он слушал минут пять, изредка вставляя "да" и "понимаю". Когда повесил трубку, руки у него дрожали.
— Что происходит? — спросил он, глядя на меня.
— А ты как думаешь?
Игорь молча взял телефон, стал что-то проверять. Сначала почту, потом банковское приложение, потом соцсети. С каждой секундой его лицо становилось всё более серым.
— Это ты, — сказал он. Не вопрос — утверждение.
— Я.
— Ты... ты понимаешь, что наделала?
— Прекрасно понимаю.
Игорь встал из кресла, прошёлся по кабинету. Остановился у окна, стоял спиной ко мне.
— Меня уволят. И посадят могут.
— Знаю.
— Детей как кормить будешь? На что жить?
Я достала из кармана халата распечатки его переписки с Кристиной. Положила на стол.
— А ты об этом думал?
Игорь обернулся, увидел листы. Взял, пробежал глазами. Сел в кресло, словно подкошенный.
— Лена...
— Двадцать четыре года, — сказала я спокойно. — Хорошенькая. И не дура, судя по сообщениям.
— Это не то, что ты думаешь...
— Это именно то, что я думаю. И знаешь, что интересно? Ты жаловался ей на меня. Рассказывал, какая я глупая и несчастная. Но при этом воровал деньги из бюджета семьи и прятал их от этой самой глупой жены.
Игорь молчал, глядя в пол.
— Семьсот тысяч на одном счету, — продолжила я. — Четыреста на другом. А мне на продукты давал по десять тысяч в месяц и говорил экономить.
— Я откладывал на наше будущее...
— НА ЧЬЁ БУДУЩЕЕ? — взорвалась я. — На будущее с Кристиной? Ты собирался уйти от нас, так?
Игорь не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов.
В дверях появился Дима в пижаме.
— Мама, а что дядя Крылов хотел?
— Иди, сынок, завтракать. Сейчас приду.
Мальчик недоверчиво посмотрел на отца и ушёл. Игорь даже не поднял на него глаз.
— Через час приедут из компании, — сказал он тихо. — Заберут машину и служебный телефон.
— Хорошо.
— В понедельник вызовут в прокуратуру.
— Ясно.
— Лена... — он посмотрел на меня впервые за весь разговор. — Я не хотел тебя ударить.
— Но ударил.
— Да, ударил. При детях. Это непростительно.
Вот теперь он это понимает. Когда уже поздно.
— И что дальше?
— Не знаю, — честно ответил Игорь. — Адвоката искать, наверное. Надеяться, что дело закроют за возмещением ущерба.
— А Кристина?
Он вздрогнул, словно от удара.
— Какая Кристина? Думаешь, она будет встречаться с безработным уголовником?
— Не знаю. Не моя проблема.
Игорь встал, подошёл ко мне.
— Лена, я всё понимаю. Заслужил. Но дети... они-то здесь при чём?
— А ты об этом думал, когда меня бил? При них?
— Нет. Не думал.
Честность в его голосе удивила меня. Впервые за годы он говорил без попыток оправдаться или переложить вину.
— Что ты хочешь от меня?
— Ничего, — ответила я. — Абсолютно ничего. Собирай вещи.
— Лена...
— Собирай вещи и уходи. Сегодня. Пока дети в школе не поймут, что происходит.
Игорь кивнул. Открыл шкаф, достал сумку. Начал складывать рубашки и брюки — медленно, словно каждая вещь весила центнер.
— А как детям объяснишь?
— Скажу правду. Что папа уехал жить к другой тёте.
— Они будут меня ненавидеть.
— Возможно.
Он застегнул сумку, взял куртку с вешалки.
— Могу я... могу я иногда их видеть?
— Когда решишь свои проблемы с законом — поговорим.
Игорь остановился в дверях кабинета.
— Я правда не хотел, чтобы всё так получилось.
— Но получилось именно так. И это был твой выбор.
Он ушёл через полчаса. Я слышала, как хлопнула входная дверь, как завёлся мотор такси во дворе.
Дети вернулись из школы к обеду. Дима сразу спросил:
— А где папа?
— Папа больше не живёт с нами, — сказала я. — Он переехал к другой тёте.
— Навсегда? — уточнила Алиса.
— Да, малышка. Навсегда.
— А это из-за того, что он тебя вчера ударил?
— Отчасти да.
Дима подумал и кивнул:
— Хорошо. А то я боялся, что он ещё кого-нибудь ударит.
Устами младенца.
Через неделю я устроилась работать редактором в небольшое интернет-издание. Зарплата скромная, но достаточная для жизни вдвоём с детьми. Бывшие подруги, от которых я отвыкла за годы брака, вернулись в мою жизнь — осторожно сначала, потом всё увереннее.
Игоря осудили условно с обязательством возместить ущерб компании. Кристина, как и предсказывал он сам, исчезла из его жизни в тот же день, когда узнала о проблемах. Он снимает комнату в коммуналке, работает грузчиком на складе. Звонит иногда, просит увидеться с детьми.
Дима категорически отказывается. Алиса согласилась встретиться один раз — они посидели в кафе полчаса, и больше она встреч не просила.
— Он всё время говорил, что нас любит, — рассказала дочка после той встречи. — Но если любил, зачем ударил тебя? И зачем ушёл к другой тёте?
Детская логика оказалась проще и честнее взрослых оправданий.
Сегодня прошло полгода с того вечера. Я сижу на кухне с чашкой кофе, дети делают уроки в детской. За окном первый снег, и мне почему-то хочется гулять, дышать морозным воздухом, покупать ненужные вещи и не отчитываться ни перед кем.
